Революция

      Санс был слишком ленив, чтобы ругать себя — по крайней мере, вслух. Тем не менее, ему было стыдно. Часы на телефоне показывали, что у него осталось от силы десять минут. Домой он уже точно не успеет — Санс затормозил, заскользил по снегу и развернулся, побежав в сторону вокзала.       Магия, растраченная на шапку и шарф, медленно восстанавливалась — приток адреналина должен её усилить, но скелет не был уверен, что ему хватит энергии. Нужно выждать, подобраться как можно ближе и желательно не отрубиться в процессе. Санс был староват для всех этих забегов.       Он проносился по улицам начавшего оживать города, проскакивал между жителями, едва не сбивал с ног детей, спотыкался о собак. Изо рта вырывались облачка пара, в глаза летел снег — Санс мечтал остановиться, но уже не мог себя заставить.       А ведь раньше — до того, как он начал обрастать плотью, — всё было куда легче. Щёлкнул пальцами — и ты в нужном месте, как будто ничего и не произошло. Но скелет всё же не смог избавиться от привычки спать как минимум по десять часов в день — и это сыграло с ним злую шутку.       Санс знал, что ещё немного — и он сможет телепортироваться. До прибытия поезда оставалось три минуты. Скелет метнулся вправо, срезая путь. Остановился у стены, упёрся в неё спиной и отдышался.       Он достаточно близко — теперь нужно сконцентрироваться. Направить магию во венам, заставить её разогнать кровь. Перекачать от сердца к мозгу и обратно. Санс щёлкнул пальцами — мир вокруг как будто выгнулся и тут же вновь стал нормальным. Скелет выдохнул, щёлкнул пальцами ещё раз. Сердце отчаянно билось, на белой коже выступили синие и как будто светящиеся изнутри вены. Пар, вылетающий изо рта, превращался в крупицы льда. Санс раскрыл глаза — радужка и зрачок окрасились в глубокий голубой цвет. Монстр высоко поднял голову, приготовился щёлкнуть пальцами в третий раз…       Замер. На другой стороне дороги, прямо перед Сансом, зияло разбитое окно магазина. Скелет остановился и медленно опустил руку. Магия, концентрировавшаяся в его голове, закручивалась в глазах, превращаясь в иссиня-чёрные воронки — и мир постепенно тоже приобретал голубоватое свечение.       Магазин как будто разорвали на части. Всё внутри было перелопачено, опрокинуто, еда, банки и другие товары усеивали пол. Раздвижную дверь, видимо, заклинило — одна половина оставалась открытой, вторая силилась закрыться, но ей явно что-то мешало. Территория вокруг, утоптанная парой десятков ног, было обнесена полицейской лентой — место расследования. Народа почти не было: только полицейский, что стоял у двери, лениво прислонившись к стене, да человек в пальто, стоявший у кассы.       На полу чернела лужа засохшей крови.       Санса передёрнуло. Он слышал об этом с утра — нападение на магазин. С каких пор подростки стали настолько необузданными, бездумными и… жестокими? Скелет решил воздержаться от дальнейших раздумий — так и до «потерянного поколения» недалеко. Это дело полиции. Их городок, конечно, был спокойным и мирным, но идеалом гражданского общества его уж точно назвать нельзя, и такие нападения — не в новинку.       Надо бы сказать Папсу, чтобы был осторожнее по вечерам.       Мужчина в пальто вдруг приподнял голову, повернулся и посмотрел прямо на Санса. Их взгляды пересеклись, скелет лучезарно улыбнулся. Ему не нравилось, когда на него вот так смотрели — мужчина выглядел подозрительно. Они вели безмолвную дуэль несколько секунд, потом мужчина хмыкнул и снова отвернулся к луже крови. Окрикнул копа — тот встрепенулся и медленно вошёл в магазин.       Санс помотал головой. Воронки магии в глазах закрутились быстрее. Скелет снова поднял руку, вдохнул и задержал дыхание. Обрисовал в голове вокзал, представил стремительно приближающийся поезд. Воссоздал по памяти перрон и толпу встречающих. Вообразил, как Папайрус, краснея и задыхаясь, кричит на него…       Секунду. Этого он не представлял!       — Ты едва не опоздал, поезд уже почти подошёл! — Голос Папса срывался на крик.       Санс раскрыл глаза — голубое свечение медленно погасло, синий дым струйками поднялся в небо и растворился в ноябрьском холодном воздухе. Магия сработала как нужно.       — Санс, это более чем безответственно! — Андайн притворно нахмурилась. В её руке Санс заметил зелёную бумажку. Она опять поспорила с Альфис? Что ж, хотя бы Андайн всё ещё верила в силы скелета.       — М-мы все жутко п-пер-репугались! — Последнее слово явно далось учёной с большим трудом. Она хмурилась и смотрела в землю. — Думали, т-ты не успеешь!       — А не надо сомневаться во мне, Альфи. — Санс подмигнул Андайн. — Тогда и деньги при тебе останутся.       Учёная залилась краской и потупила взгляд. Андайн громогласно рассмеялась и приобняла Альфис, что-то шепнув ей на ухо. Та ещё сильнее покраснела и слабо толкнула девушку.       Ториэль и Азгор стояли чуть поодаль. Санс смотрел на Тори, которая то и дело поворачивалась к мужу — то ли бывшему, то ли нынешнему, скелет так и не разобрался, — и что-то спрашивала. Азгор, поглаживая бороду, тихо отвечал, пытаясь успокоить взволнованную женщину. Ториэль мяла в руках свой шарф, перекладывала пакет с подарком из одной руки в другую, надевала и снимала очки, словно пытаясь методом подбора избавиться от проблемы — или хоть чем-то себя занять. Сейчас, когда момент встречи был так близко, в головах каждого закрепилось какое-то беспомощное отчаяние.       Санс знал, что волнение и нервозность сменится радостью, как только на снег ступит пара сапожек, а неловкую паузу прервёт заливистый смех. Но сейчас все отдавались невнятному страху и биению сердца в груди, и скелет не собирался им мешать. Как и не собирался признаваться, что со всей силы сжимает округлый камешек в кармане.       Поезд приближался, сверкая на солнце, разрезая воздух и снежную пелену. Папайрус трясся от нетерпения, и Санс положил руку ему на плечо. Дрожь чуть унялась, младший скелет посмотрел на брата мокрыми глазами. Санс улыбнулся и сказал:       — Всего пара минут, и человек приедет. Ты же потерпишь, правда? Великий Папайрус отличается не менее великим терпением?       Папс шмыгнул носом, зажмурился и раскрыл глаза, утвердительно кивнув. Старший брат похлопал его по спине и снова устремил взгляд на приближающийся состав. Поезд начал замедляться.

***

      Фриск жалела, что убрала книгу так рано — её точно обманули.       Возможно, конечно, что это она сама растягивала время своим постоянным ожиданием. Скорее всего, и почитать у неё не получилось бы.       Попутчики ворчали, поглядывая в окно — ранний снег явно ни у кого не вызывал особого восторга. А вот Фриск нравилось: она выходила на каждой станции, наполняла лёгкие морозным свежим воздухом, лепила снежки голыми руками и запускала в ближайшую стену. Ториэль расстроилась бы; возможно, запретила бы выходить из поезда до конца поездки. Но Ториэль здесь нет, а Фриск хорошо заметала следы. Главное — не заболеть.       — Из столицы едете?       Фриск отвернулась от окна — на неё смотрела полная женщина, упаковывающая вещи в чемодан. Она улыбалась, явно настроенная на долгую и душевную беседу. Девушка её не помнила — наверно, зашла на одной из недавних станций.       — Да! — Фриск улыбнулась и кивнула. — Домой возвращаюсь.       — Отдыхали там?       — Училась, институт закончила, — не без гордости заявила девушка. — Политология!       — Ох ты, ну ничего себе! — Женщина усмехнулась и присела на своё место. — Зачем же в политику? Политика — лес дремучий, ничего там хорошего нет!       — Издержки профессии. Меня должны официально устроить в посольство. — Девушка откинулась на спинку и заложила руки за голову, прикрыв глаза. От болтовни ни о чём нервозность потихоньку улетучивалась.       Женщина молчала, и это стало напрягать. Фриск открыла один глаз и посмотрела на собеседницу — та была мрачнее тучи. Она сжала губы, словно думая о чём-то неприятном, а потом спросила:       — В посольство монстров что ли?       Фриск утвердительно кивнула.       — Понятно…       В одну секунду весь радостный настрой исчез, а температура в купе как будто упала на несколько градусов. Девушке стала не по себе, когда женщина вдруг отвернулась и продолжила паковать свои вещи с угрюмым видом. Её определённо что-то сильно расстроило, если не сказать разозлило.       Фриск встряхнула головой. Такие перепады настроения были для неё в новинку — может, она сказала что-то не то?       Девушка отвернулась и продолжила смотреть в окно. Метель медленно сходила на нет, колючий снег всё слабее бил по стеклу, всё медленнее опускался на землю. Вот уже начали появляться одинокие коттеджи — пригород. Фриск улыбнулась — она не видела этого места с прошлого года. Тогда была уже зима, начались лютые морозы — обычный канун Рождества. Девушка всё ещё не смогла окончательно осмыслить то, что возвращается она не на неделю и не на две, а, если повезёт, на всю оставшуюся жизнь.       Сколько поездок на этом поезде девушка пережила? Много, очень много. Сначала были все эти приёмы, ток-шоу, интервью — Фриск становилось не по себе даже сейчас. Тогда же ей было всего-то тринадцать лет, она была маленькой робкой девочкой, вдруг оказавшейся в центре внимания.       Азгор быстро разобрался. Сделал какие-то заявления, и внимание к Фриск стало постепенно угасать. Теперь уже сам король монстров возвращался домой после полуночи, уставший, бледный, седеющий на глазах. Ториэль всё хлопотала над ним, иногда брала часть обязанностей на себя. Это, кажется, чуть улучшило состояние Азгора.       Они теперь работали вместе. Фриск даже надеялась…, но нет, Тори отказала Азгору. Девочка не совсем понимала, что происходит. Запомнила только слова короля о том, что «нужно больше времени». И сейчас, когда прошло целых десять лет, может быть…       Подумать только! Десять лет — а они пролетели так быстро. Ещё вчера она была ребёнком, ведущим целый народ к новому миру и новому веку. Что изменилось с тех пор?       Сейчас Фриск двадцать три, и она не знает, что будет дальше. Она отучилась в университете. Кажется, звание «Посла монстров» было не только титулом. Так ли это?       В лицо ударил резкий свет фонаря. Фриск пришла в себя, зажмурилась. Поезд пронёсся мимо.       Домов становилось всё больше, одно- и двухэтажные коттеджи сменились высотками. Люди скапливались на улицах, машины гудели. Девочка прислонилась к стене и начала водить пальцем по запотевшему окну. Лёгкими движениями она вывела руну Дримурров. Усмехнулась, стёрла её и продолжила смотреть в окно.       Женщина, похоже, пыталась не смотреть в сторону Фриск — но девушка всё же иногда ловила на себе рассерженные взгляды. Фриск вытряхнула её из своей головы, постаравшись не думать ни о чём. Решила насладиться минутами тишины — от постоянных звонков Ториэль, раздражавших весь вагон, её спас только разрядившийся телефон. Скоро девушка вновь погрузится в весёлую кутерьму семейной жизни. После пяти лет в университете такая перспектива казалась потрясающей.       Всего несколько минут — и состав подойдёт к платформе. Вздохнув, Фриск спустила ноги с койки и надела сапожки.

***

      Папайрус сгрыз себе ногти, пока ждал. Санс смог бы выдать какую-то искромётную шутку, но ему было что-то совсем не смешно. Поезд уже пять минут стоял, выпуская пассажиров, а знакомого лица всё не было видно. Андайн уже была готова ринуться в толпу, прорваться в вагон и силком вытащить девушку оттуда, возможно, сопровождая это руганью. Альфис удерживала её из последних сил.       Глаза Ториэль были на мокром месте, и Санс начинал откровенно злиться на Фриск. Ну разве не подло вот так трепать нервы всей семье? Разве это не жестоко? Он уже сам трясся от волнения — что там могло случиться?!       — М-может, мы время переп-пут-тали? — пролепетала Альфис.       Все одновременно взглянули на часы. Пять минут четвёртого — где её носит?       Поток людей начал истощаться, теперь выходили только одиночки. Ториэль всхлипнула. Андайн, стряхнув наконец руку Альфис, сжала кулаки и сделала шаг в сторону вагона.       И тут на снег, спрыгнув с последней ступеньки, вышла девушка. Фриск на ходу сняла шапку, тряхнув копной волос, убрала прядь за ухо и улыбнулась. На секунду воцарилось молчание — Санс отсчитывал удары сердца. Фриск гордо улыбалась, как будто совершила некий подвиг, а разношёрстная семейка смотрела на неё.       Тишину разорвали протяжные всхлипы Ториэль. Она уронила пакет и шарф, подбежала к Фриск и, обвив её шею руками, прижала к себе. По щекам Тори текли слёзы, она говорила что-то невнятное и бессмысленное, пытаясь проглотить вставший в горле ком. Она отстранилась, заключив лицо Фриск в ладони, потом снова прижала её к себе, что-то шепча девушке на ухо. Та смеялась, гладила маму по спине, улыбалась и даже не пыталась прятать мокрых глаз.       Злость и раздражение Санса в одну секунду пропали. Понимая, что, если он не вмешается, Тори просто задушит Фриск материнской любовью, он подошёл и мягко отстранил женщину. Та всхлипывала, неловко утирая слёзы тыльной стороной ладони, бормоча что-то о холоде и о шапке, которую Фриск имела наглость снять. Азгор подал ей шарф и пакет, Ториэль проигнорировала и просто повисла на мужчине, что-то шепча ему.       Санс усмехнулся и посмотрел прямо в заплаканные глаза Фриск. Девушка улыбнулась, подняла руку и ткнула его в щёку.       — А ты и правда теперь мягкий и тёплый! — Она засмеялась.       — Тёплый — как и приём, который тебе оказали. — Санс потрепал Фриск по голове, взъерошив волосы. — Я скучал по тебе, мелкая.       Фриск подалась вперёд и прижалась к скелету, обвив его шею руками.       — Ну-ну-ну. — Скелет осторожно и ласково отстранился, приобнял Фриск и повёл к явно нервничавшим Андайн, Альфис, Азгору и Папсу. Как только младший скелет подбежал к девушке и прижал к себе, чуть оторвав от земли и едва не сломав позвоночник, Санс понял, что в ближайшее время вырвать её из рук Папайруса не получится.       Фриск завалили подарками — девушка едва успевала отбиваться. К счастью, удалось отговорить Ториэль — новый свитер она всё же согласилась отдать дома, не заставляя переодеваться прямо на перроне. Тори пыталась возмущаться, но Андайн быстро затолкала королеву в свою машину, впихнула остальных следом (они едва поместились), села за руль и понеслась по заснеженным улицам. Фриск удивлялась, как Андайн вообще смогла сдать на права, — её уже подташнивало. Санс, сидящий рядом, похоже, разделял её беду — он весь позеленел и натужно улыбался.       Скелет вдруг ткнул Фриск в бок локтем и что-то ей протянул. Девочка взяла — это оказался округлый камешек, разрисованный всеми цветами радуги с небольшой подписью внизу. Фриск смогла разобрать своё имя.       — Держи, теперь это — твой личный камень. — Санс хитро улыбнулся. — Можешь познакомить его с моим!       — Санс! — Фриск притворно нахмурилась, потом рассмеялась и ткнула скелета кулаком в плечо. — Ты совсем не меняешься, верно?       — Совершенно! В конце концов, питомец-камень уж точно поможет нам… сломать лёд в отношениях!       Девушка засмеялась, игнорируя испепеляющий взгляд Папайруса. Что бы младший скелет ни делал, какие бы долгие воспитательные беседы ни проводил, а Фриск продолжала смеяться над каждой шуткой Санса, и чем абсурднее и глупее она звучала, тем громче и заразнее был смех.       Папайрус явно хотел произвести пламенную речь, но Санс всё испортил, и он просто всучил Фриск коробку. Девушка сняла ленты, распаковала обёрточную бумагу и выудила альбом. Раскрыла его — внутри обнаружились десятки фотографий, по большей части — Фриск и Папайруса. В самых разных позах, с самыми разными лицами — те фото, которые любой человек удалил бы. Может, оставил бы, но никому не показал. Но только не Папайрус. Кривляния на камеру стали для него чем-то, что достойно памяти — и он всучил эту маленькую глупость и маленькую радость девушке. Фриск улыбнулась.       — Папайрус, это так здорово!       — Ещё бы! — Папайрус распрямился, насколько позволяла крыша автомобиля при его двухметровом росте, и ткнул себя в грудь. — Я, Великий Папайрус, лично отбирал все фото! Мои старания были не напрасны!       Фриск тихонько засмеялась, переворачивая страницу. Хоть большую часть и составляли её с Папайрусом фото, она находила и других — Андайн и Альфис, Ториэль и Азгора, Санса — в основном, спящего или притворяющегося таковым. Когда девочка указала на этот факт скелету, тот пожал плечами:       — Похоже, я действительно не меняюсь!       — Итак, панк, что же заставило тебя задержаться? — крикнула Андайн с переднего сидения, едва входя в очередной поворот и заставляя всех пассажиров завалиться на правую сторону.       — Дополнительный курс, — объяснила Фриск. — Я потому и не приехала летом — правительство решило, что, раз уж я действительно собираюсь оставаться послом монстров, мне нужно пройти дополнительную подготовку. В общем-то, она не была завершена, я…       Все одновременно взглянули на Фриск. Фриск покраснела и понурила голову.       — Но потом решили, что мне, наверно, ещё рановато быть послом монстров… Назначили кого-то из монстров… — Девушка нервно усмехнулась.       — Значит, по сути, институт ты не закончила? — Санс хмыкнул.       — Закончила! — запротестовала Фриск. — Диплом мне выдали, всё честно! Просто решили, что я пока что слишком молода…       В машине повисло напряжённое молчание — Фриск охватил безмолвный ужас. Даже Андайн как будто стала водить осторожнее. Фриск испуганно и взволнованно кусала свои губы — она и не задумывалась о подобном исходе. Но диплом у неё есть, высшее образование есть…       Чёрт, всё было так неоднозначно! Девушке отчего-то стало стыдно.       Как ни странно, спасла её Альфис.       — А м-мы! — Учёная подняла палец вверх, явно требуя внимания. — А м-мы почти п-построили реак-ктор!       Фриск выдохнула свободнее и благодарно кивнула Альфис.       Энергетическая проблема возникла почти сразу после выхода монстров на поверхность — представителей нового народа оказалось так много, что электростанции строили везде и всюду. И как же повезло, что Альфис догадалась прихватить с собой всё, что могла унести из Лаборатории. Как-то, роясь в своей захламлённой комнате (её заставила Андайн), девушка обнаружила старые чертежи Ядра. У неё возникла идея, и следующую неделю Альфис почти не спала и не ела — перебивалась кофе и бутербродами, которые ей заботливо приносила Андайн. Из комнаты учёной доносилось невнятное бормотание, скрип карандаша и иногда — отчаянные крики. И вот однажды Альфис выскочила из дома, бросив что-то неразборчивое Андайн, и унеслась в сторону ратуши.       У неё не получилось воссоздать схему Ядра — о некоторых компонентах и материалах Альфис, как и учёные людей, слышали впервые, — но его аналог мог бы решить проблему. Решение о постройке реактора было одобрено, и город почти три года корпел над созданием собственного маленького солнца.       — Ск-корее всего, уже в феврале всё б-будет готово! — Учёная гордо улыбнулась.       — Альфис, это замечательно! — Глаза Фриск засияли. — Это же, наверно, величайший проект за всю историю!       — Ну, до Б-большого Адронного Коллайд-дера далековато…       — Да брось ты, Альфис! А если…       Напряжение перестало быть столь ощутимым. Фриск была несказанно рада.

***

      Ну он же, чёрт их всех раздери, просил! Просил, чтобы монстрам не давали появляться на этой улице, пока ведётся расследование. Но нет, конечно, кто будет слушать какого-то детектива, который всего-то убийц ищет! Никто не может вдолбить в свою чёртову голову, что с ним лучше не спорить.       И вот теперь этот монстр ему почти всё испортил своей телепортацией. Найджел устало выдохнул, глядя, как мужчина с белыми волосами медленно становится прозрачным и исчезает. Унёсся куда-то — и даже не вспомнит, наверно. А вот магический фон теперь нарушен, и всё катится к чёрту.       Найджел оправил пальто, взял с прилавка то, что успел собрать, и позвал копа.       Нападение было совершено вчера, примерно с десяти до одиннадцати. Три человека — их засекли видеокамеры. В масках, в перчатках, с пушками — явно не обычная шпана, решившая развлечься и зашедшая слишком далеко. Аппаратура улавливала сильную магию, но, разумеется, люди уже успели натоптать, да и тот чёртов монстр подпортил вычисления. По расчётам Найджела, как минимум двое из трёх налётчиков были монстрами. Магию не использовали, только пушки.       Тело забрали — придётся ждать вскрытия. Продавец, похоже, потянулся за своим ружьём, его и пришили. Забрали все деньги из кассы, что-то из товаров — и скрылись. Ни свидетелей, ни лишних улик — ребята работали чётко.       — Детектив Парк?       Найджел выпрямился и указал пальцем на пакетики, в которые разложил гильзы, ватную палочку с порохом и образец крови:       — Заберите всё в участок. Я хочу, чтобы мне предоставили всю информацию по делу, что собрали до моего прихода. Досье продавца, владельца, информация о магазине — всё! Понял?       — Так точно, детектив. — Полицейский надел перчатки и осторожно переложил пакетики в сумку.       Найджел вышел из магазина, переступая через осколки стекла. Остановился у стены, вытащил пачку сигарет и закурил. Лёгкие наполнились горьковатым дымом, голова перестала болеть.       Ладно. Не впервой — бывало и посложнее, он и не таких ловил. Каждый на чём-то да проколется, и эти ребята — не исключение.       Коп вышел следом за детективом и вопросительно посмотрел на него. Найджел кивнул на полицейскую машину, стоявшую тут же.       — Я посмотрю — может, что ещё найду. Улики — на экспертизу.       — Так точно.       Найджел выпустил несколько колечек дыма. В последнее время люди совсем озверели. Он совершенно не удивится, если кто-нибудь ворвётся прямо в ратушу средь бела дня с пушкой наголо.       — А, ещё!       Полицейский остановился и обернулся.       — Передай шерифу, что, если он опять навяжет мне в напарники какого-нибудь юнца, расследовать дело будет сам!       Полицейский неуверенно кивнул, сел в машину и уехал, оставив Найджела наедине с дымом.