в любовь играют проигравшие

      — Он мне не доверяет.       — Знаю. По нему видно.       — Ох, всегда было интересно, о чём думают люди, когда врут о своих проблемах.       — Не знаю, мам. Не у меня тут диплом психолога.       Она вздыхает и смотрит в ответ со слабой улыбкой на губах.       — Ренджун-и…       — Мам. Не надо.       Она целует его в лоб, забирает сумочку, и через минуту дома уже никого, кроме него самого, не остаётся.       На холодильнике ― стикер. «Купи отбеливатель». Ясно. Ренджун отрывает и бросает его на обеденный стол, пока ищет что-то съестное. Столкнувшись нос к носу с пустотой холодильника, Ренджун понимает, что отбеливатель лишь будет дополнением к завтраку в корзине, и стягивает домашнюю толстовку через голову.       — С вас восемь тысяч вон. Следующий, пожалуйста, ― монотонно говорит кассир, когда очередь подходит к Ренджуну. У того в корзине, конечно же, отбеливатель, полуторалитровая бутылка молока и маленькая упаковка хлопьев. Он косится на парня, следующего за ним в очереди – всего-то пол-литровая пластиковая с водой.       — С вас двадцать тысяч пятьсот вон.       Ренджун подтягивает чуть удобнее рукава куртки, забирает пакет и выходит прочь из маркета.       — Следующий, пожалуйста.       А на повороте в квартал его за запястье хватают чьи-то сильные руки. Раздаётся вскрик, и пакет со звучным треском рвётся на две части. Прекрасно.       — Айщ, прости. Не хотел тебя напугать, ― незнакомец примирительно тянет руки вверх, в одной из ― пластиковая бутылка с водой.       — Чего тебе? ― быстро и незлобиво бросает Ренджун, но не может скрыть своей настороженности.       — Можно? ― осторожно спрашивает парень напротив и снова тянет ладонь к чужим запястьям.       — Чего тебе надо? ― уже настойчивее повторяет Ренджун, вскидывая руки, ― мол, нет, не трогай ― и делает на всякий случай шаг назад.       — Прости-прости, ― шарахается тоже в ответ, прежде чем как-то неожиданно несмело по сравнению с уже сделанным спросить: ― Почему ты режешь себя?       Ренджун дёргается и натягивает рукава джинсовки аж до кончиков пальцев. Бросает взгляд куда-то в подкладку чужого пальто, становится на колени и быстро-быстро собирает всё высыпавшееся, попутно засовывая остатки пакета в карман штанов. Неожиданно даже для самого себя смотрит в глаза, а потом разворачивается и быстрым шагом уходит прочь. Можно даже сказать, что убегает.       «Странный он какой-то», ― думает Ренджун, когда закрывает за собой дверь в квартиру и дышит неприлично часто для обычного темпа пешей прогулки в магазин и обратно.       Несмотря на то, что из-за подобного столкновения аппетит пропадает напрочь, Ренджун всё ещё готовит себе хлопья с молоком ― такие отвратительные, почти что со вкусом малярной краски ― и доедает всё полностью. Он ещё несколько раз одёргивает на себе рукава домашней толстовки, как будто его запястья, да и его самого, кто-то вообще может сейчас видеть.       «А вдруг мама увидит? А вдруг положат в психушку? Нет, нельзя так».       Гардероб давно сменился, там несметное количество толстовок и рубашек с длинными рукавами. Почти ни одной футболки.       — Позавтракал?       — Да, мам. К тебе, как всегда?       — Как захочешь. Я буду есть всё, что ты приготовишь.       Ренджун тихо смеётся себе под нос, но прекрасно знает, что это слышно и на второй линии.       — Хорошо, мам.       — Тогда жду!       Где-то около обеда Ренджун уже стоит возле офиса ― он тут недалеко, всего лишь немного пешком пройтись, ― примерно в это время у мамы перерыв, а у него бывает выходной в университете или хотя бы окно. Почти что единственный повод провести время вместе.       — Взял побольше кимчи. Как ты любишь.       — Спасибо, солнышко, ― пролепетала мама и наклонилась, чтобы поцеловать Ренджуна в щеку. Тот от поцелуя тактично увернулся. ― Что такое?       — Ты же знаешь, что я всё это не люблю.       Затихли и так и обедали в тишине, не проронив в еду и слова. Пока не скрипнула дверь кабинета.       — Здравствуй, Джено. Ты пришёл в среду, как и договаривались, ― быстрый взгляд на часы, ― только почти на десять минут раньше.       — Приятного аппетита, ― сказал он без тени улыбки.       — Кхм, спасибо. Вот. Садись пока на диван, ― тряхнула она браслетом на руке, указав в сторону кожаных сидений, поспешно закрывая коробочки с едой на коленях.       — Я пойду, ― кашлянул Ренджун, ― прогуляюсь.       И на крохотное мгновение остановился, чтобы взглянуть на Джено. В момент, когда он глянул в ответ, было необъяснимое ощущение: как будто он хотел Ренджуну что-то сказать. На деле он лишь посмотрел в ответ и не произнёс и слова. Уже за раз-два Ренджун тихо закрывал двери кабинета за собой.       На время сеанса вообще было бы неплохо погулять, и не беда, что его вещи ― вместе с джинсовкой, кстати, ― остались там, в комнате, на кожаном кресле. Но стоит Ренджуну сделать лишь шаг на тротуар, как уголок глаза улавливает что-то специфическое. Это где-то в глубине парка напротив мелькает серое, длинное пальто. И как будто к асфальту приклеили.       В тот момент, когда фигура почти бесследно исчезает в парке, как будто её никогда там и не было, начинается дождь.       Ренджун боязливо пятится обратно ко входу и забегает в здание как раз в тот момент, когда по асфальту бежит проливной. Плотно закрыв входную дверь, он садится на один из пластиковых стульев в прихожей и запрокидывает голову назад, нервно выдыхая. А потом закрывает глаза. И сам даже не замечает, как случайно засыпает.       Он просыпается по ощущениям примерно через полчаса (когда смотрит на часы, оказывается, что прошло уже чуть больше) от дикой ломоты во всём теле, а под ухом лежит чья-то завёрнутая толстовка. Сквозь грязные оконные стёкла пробивается солнечный свет, оставляя отсветы на полу. Они цвета чуть более теплого, чем зимние, но чуть более холодного, чем летние. Осень для Ренджуна какая-то пыльная и громоздкая, но почему-то комфортная.       Он думает о том, что неплохо было бы привести себя в порядок, но дверь туалета оказывается плотно запертой. «Невелика потеря», ― думает Ренджун и проскальзывает в кабинет. В горле почему-то пересохло жутко, и шею от неудобной позы как будто напополам переломили. Душно, пьёт воду большими глотками.       — Такой весь помятый.       Ренджун вздрагивает, оборачиваясь. В кабинете никого. Лишь Джено в кресле сидит. Улыбается.       — Ох, прости, я думал, приём уже окончен. Это часом не ты оставил толстовку в коридоре?       — Как видишь. Я потом заберу. Но ты можешь остаться. Мне твоя мать тут кое-что ещё пропишет и я, пожалуй, пойду.       — Всё никак не могут починить сушилку, надо позвонить наконец рабочим, ― скрипнула дверь кабинета, и чужие бёдра мягко и плавно опустились на кресло у письменного стола.       Ренджун поспешно натянул куртку обратно и запихнул все свои вещи в рюкзак, даже не беспокоясь о порядке внутри. Ему надо поговорить с этим Джено, во что бы то ни стало.       Подпись. Печать.       — Вот, держи.       — Погодите, давайте, я сперва оплачу.       Джено достаёт бумажник и в тишине механически и неспешно отсчитывает купюры, прежде чем положить их на стол.       — Как всегда, до встречи в среду. Прости за незапланированную.       Джено, по-видимому, не находит подходящего вежливого ответа, скупо и неискренне улыбается и выходит, тихо закрыв за собой двери.       — Я пойду, ― поспешно бросает Ренджун и делает шаг к выходу.       — Нет, погоди. Выслушай. Сходи в маркет и купи себе еды на ужин. Вот, ― она отсчитывает несколько купюр с тех, что только что заплатил Джено. ― Я буду поздно, так что, наверное, ложись без меня. У тебя завтра учёба?       — Да, пары.       — Много?       — Достаточно, мам, ― бросает наспешку Ренджун, поспешно засовывая деньги в карман.       — А рецепт он забыл.       И правда. Сиротливо лежит на столе. Печатка, подпись.       — Я догоню, ― кивает головой Ренджун. ― Пока, мам.       И в кабинете раздаётся громкий хлопок.       — Так вот ты где.       Долго Джено искать не пришлось.       — Ты хоть бы немного дальше от офиса отошёл.       — Да мне всё равно, ― пожимает плечами Джено, делая очередную затяжку. ― Куришь?       — Нет, но могу с тобой за компанию.       — Сочту за комплимент.       Джено мимолётно улыбается и идёт дальше по тротуару, Ренджун идёт следом, словно изучает этот негласно намеченный маршрут.       Но даже когда они лениво топают по неровностям асфальта, словно два потерянных путника, огибая лужи, Ренджун готов поклясться: ещё немного, и невидимый взгляд того парня в длинном сером пальто прожжёт ему деним куртки.