I Got You, Babe

К тому времени, как «Старкиллер» (кульминация работы всей его жизни и начало новой эры Первого Порядка) был готов выстрелить (и наконец покарать Республику), тело Хакса по большей части вернулось к нормальному состоянию. «Это заняло каких-нибудь четыре грёбаных месяца», — думал Хакс с горечью. Единственным оставшимся раздражающим фактором был геморрой, который, судя по всему, усугубился (причина тому, возможно, состояла в том, что он вновь впустил Кайло Рена в свою личную жизнь). В сочетании с лёгкими болями в пояснице, длинные вахты на мостике вызывали лёгкое ощущение дискомфорта. Но в остальном Хакс вновь мог поглощать диетические батончики и пить каф, не рискуя почувствовать тошноту. Фактически из-за этого он набрал несколько лишних килограммов (прибавляя примерно по полкило в неделю в какой-то момент), и теперь пояс чуть плотнее обхватывал талию. Хакс не округлился, ни в коей мере, но его животик выпирал чуть сильнее обычного. Впрочем, до тех пор, пока его строгий силуэт продолжал воплощать собой величие и внушать страх, он не возражал. К сожалению, он всегда был задохликом. Хакс объяснял изменения отменой стимуляторов. Тело привыкло к нормальному режиму сна, и он с удовлетворением отметил, что дополнительные всего лишь полчаса сна каждую ночь компенсировали их отсутствие. Хотя он рассматривал возможность забить на осторожность и возобновить приём препаратов, учитывая, что ему требовалось дополнительное время для того, чтобы всё на базе функционировало как следует. Никакой балаган не омрачит момент его славы — он слишком много трудился ради этой цели и не собирался запороть финал. Он заварил чай (экзотическую смесь, любезно предоставленную исполненным раскаяния магистром) и уселся за стол, чтобы посмотреть отчёты по «Старкиллеру». Согласно всем собранным на текущий момент данным, оружие было готово и ждало. Оставалось лишь проверить его. В желудке громко заурчало. Его аппетит значительно возрос в последние несколько месяцев, и Хакс приказал прислать в свою каюту еды — настоящей, а не батончиков из пайка. Когда служебный дроид доставил тушёную оленину, Хакс с радостью уделил ей внимание, впрочем, так до конца и не оторвавшись от датапада. Ничто в отчётах не требовало существенных действий с его стороны. Несколько незначительных указаний для разнообразных участков базы — и его дело будет завершено. Часовой механизм Порядка тикал очень эффективно. Хаксу нечасто удавалось взять паузу и насладиться своими достижениями, но сегодня он был в настроении отпраздновать. С ужином и отчётами было покончено, и Хакс задумался о том, чем заняться. Он был свободен от службы, все рапорты со «Старкиллера» были внимательно прочитаны, а до следующей вахты оставалось восемь часов. Он никогда не спал более семи, поэтому мог посвятить целый час тому, что ему нравится. На мгновение он призадумался: не связаться ли с Реном для вечерних развлечений, но тут же вспомнил, что тот отправился на какую-то ужасную пустынную планету, следуя по сомнительному следу в поисках неуловимой карты к Люку-мать-его-Скайуокеру. Хакс не вполне понимал значение Люка Скайуокера для Первого Порядка, но не подвергал сомнению первоочередные задачи Верховного лидера при отсутствии какой-либо выгоды для себя. Однако бутылка кореллианского бренди, лежащая в ящике стола, не улетала на бессмысленное задание «найти и принести». Хакс плеснул на два пальца в хрустальный бокал и побаловал себя, закинув ноги на стол. Представил выражение лица Брендола, если бы тому удалось увидеть своего ублюдка-сынка в данный момент. Ухмыляясь в стакан, Хакс деликатно потягивал крепкий и терпкий напиток. Его спокойное довольство было прервано беспокоящим шевелением в кишках. «А вот и воздаяние за роскошный ужин», — подумал он, принимая положение, более подходящее для пищеварения. Со вторым бокалом бренди дискомфорт никуда не делся, и Хакс проклял себя за потакание слабостям. Следовало питаться правильно на постоянной основе или придерживаться исключительно диеты из батончиков. А столь резкий переход от сухпайков к диете, включающей в себя настоящую, выращенную и собранную пищу, доказал свою полную несостоятельность. Опустив ноги на пол, он прогнулся вперёд в кресле и потёр поясницу, в которой находился источник боли. Почувствовав, как внутри, легонько толкнувшись в руку, сдвинулся какой-то пузырь, Хакс ощутил тошноту. Определённо, ему вновь требовалось привыкание к настоящей пище. Это было отвратительно. Отказавшись от последнего глотка бренди, он пошёл в освежитель подготовиться ко сну. Бесполезно праздновать, если собственное тело восстаёт против него. По крайней мере, частично его желудочное расстройство объяснялось вполне понятным беспокойством из-за завершения строительства «Старкиллера», поэтому он решил отпраздновать свою победу после успешного залпа. Возможно, если всё пройдёт успешно, он даже позволит штурмовикам на базе отдохнуть полдня. *** Праздника не случилось. Хотя оружие пальнуло красиво и уничтожило Хоснианскую систему, продемонстрировав тем самым мощь, беспрецедентную для всего, существующего в любом из известных до сих пор миров, именно в том и заключался его момент славы — мгновение. Хакс поверить не мог, что всё, над чем он трудился, разнесли в пух и прах. Сидя возле койки с полубессознательным Кайло Реном, по изуродованному лицу которого текли слёзы, Хакс чувствовал, как что-то терзает его кишки. Должно быть, страх. Страх того, что мог сделать с ним Верховный лидер теперь, когда его основной проект, его главная польза для Порядка превратилась в не что иное, как рассеянные в космосе осколки. В прошлом он всегда обладал защитным механизмом, своего рода предохранителем: находил способ быть полезным, незаменимым, не позволяющим отодвинуть на второй план или ликвидировать. Но этот механизм зависел, в основном, от его инженерной команды и, в первую очередь, от работы над «Старкиллером». Ему нечего было предложить взамен. Не существовало ничего, что перестало бы функционировать идеально без его вмешательства. Живот крутило, поясницу болезненно дёргало. Страх Хакса обернулся физической болью, давящей на безупречную осанку, вынуждая его горбиться жалким образом, будто, сжавшись, он мог что-то изменить. Он решил посвятить этот момент скорби. Лучше сделать это сейчас, в одиночестве (не считая полубессознательного бредящего Кайло Рена), чем позволить своей слабости проявиться перед кем-либо на борту «Превосходства». Оставалось лишь надеяться, что он сможет убедить Сноука в своей дальнейшей полезности для Порядка. Хакс бездумно погладил волосы Рена, лепечущего что-то без умолку, хотя размышлял только о неопределённости собственного будущего. *** Именно на Крэйте Хакс заметил, что с его организмом происходит нечто до ужаса неправильное. Он не сомкнул глаз за семьдесят два стандартных часа, прошедших с момента уничтожения «Старкиллера» тем гребаным пилотом. Пришлось вновь вернуться к стимуляторам. И хотя его тело выражало протест болезненной пульсацией примерно раз в час или около того (побочный эффект от многомесячного воздержания), препараты работали почти так же действенно, как в те времена, когда он, будучи ребёнком, только начал их принимать. Он нуждался в них. С момента безвременной кончины Сноука, превращения Кайло-мать-его-Рена в Верховного лидера и погони за Сопротивлением не было ни минуты покоя. Кажется, усиленная эффективность стимуляторов спасла его шкуру. И пусть глаза запали, а лицо побледнело ещё больше, ему удалось сохранить ум достаточно острым, чтобы не отставать от сопротивленцев. Впрочем, недостаточно острым, чтобы предотвратить уничтожение «Превосходства» неизвестным безумцем, что остался на том грёбаном сопротивленческом корабле. Но, судя по всему, неудачи Хакса в этой битве остались без внимания их неуравновешенного Верховного лидера. Тот, полностью охваченный жаждой крови Скайуокера, позволил тем самым проклятым сопротивленцам сбежать и создал все условия для того, чтобы ошибки Хакса — в сравнении с его собственными — казались практически несущественными. Один из редких случаев, когда суровый нрав Рена сработал если не в интересах Порядка, то в интересах Хакса. Хотя можно было обойтись без жестокого броска в консоль. Весь бок болел, но настоящая проблема заключалась в том, что травма привела к болезненным судорогам в спине, которые то уходили, то накатывали вновь. Живот напрягся, совершенно непроизвольно, и Хакс едва сдержал скулёж, когда его сотряс очередной спазм. Вытянувшись, он сидел в кресле и, страдая от сильной боли, надеялся, вопреки всему, что никто не заметил его дискомфорта. Ему и правда капитально досталось от Рена. Хакс рискнул взглянуть на Верховного лидера и дёрнулся, осознав, что тот смотрит прямо на него. — В чём дело? — резко спросил Хакс, прежде чем сумел остановиться. Прежде чем вспомнил своё новое место. Рен изогнул бровь и, едва заметно подняв палец, вынудил Хакса хватать ртом воздух. — В чём дело, Верховный лидер? — выдохнул Хакс, исправляясь. Рен, судя по всему, не видел необходимости отвечать. Он лишь разжал мистическую хватку на шее Хакса, оставив того сидеть в неуклюжей позе, терзаясь от ужасных желудочных спазмов. Наконец всё закончилось, оставив после себя болезненные ощущения и растерянность. У Хакса уже бывали травмы спинного отдела, но ощущались они совсем по-другому. Боги, он не мог дождаться, когда они войдут в доки «Финализатора», и он наконец вернётся в свои апартаменты, где его осмотрит меддроид. А потом он примет лекарство от боли, ещё разок закинется стимуляторами и подготовит совещание оставшихся офицеров, посвящённое планированию их следующего шага. Как только шаттл приземлился в доке, Хакс рванул в свою каюту, в спешке пробежав мимо Рена. Вся нижняя часть тела неимоверно болела. Внутри нарастало давление, как будто он собирался лопнуть. Дважды по пути в каюту он немного замедлялся и хватался за стены. Поясница резко сотрясалась в конвульсиях, отдаваясь болью в груди. Покачиваясь, Хакс шёл по коридору. Голова кружилась, его тошнило. «Сердечный приступ?» Он чудом добрался до своих апартаментов и рухнул в освежителе, сбитый очередной волной боли. Неужели именно так всё закончится? Сердечным приступом, вызванным передозировкой стимуляторов? У него была небольшая передышка перед следующим всплеском боли, хотя теперь эти всплески длились больше минуты. Дрожащими руками он достал из шинели датапад и послал запрос о немедленной медицинской помощи, пометив его как «безотлагательный». Как только запрос был отправлен, Хакс согнулся над унитазом, сотрясаясь от рвоты. Остатки питательного батончика выглядели очень плачевно, окружённые желудочным соком и желчью. Он чувствовал, как что-то толкается сквозь него, ворочаясь в кишках, неумолимо стремясь вниз. Ощутив между ягодиц большую, чем обычно, скользкость, Хакс побыстрее избавился от галифе и сапог. Осторожно ощупал дырку — пальцы стали влажными и липкими. Кровь. У него шла кровь. Звёзды, он истекал кровью. Ну, хотя бы не сердечный приступ. Возможно, всему виной передозировка стимуляторов. Они разрушили пищеварительную систему, и теперь его внутренности кровоточили. Грудь сжалась от паники, которая лишь возросла, когда Хакс ощутил отчётливый хлопок внутри, и ещё больше жидкости вылилось из тела. Странной, прозрачной жидкости. В состоянии крайнего шока Хакс смотрел, как она неуклонно стекает по бёдрам, и чувствовал себя потерянным, наблюдая, как розовая кровь, смешиваясь с таинственной жидкостью, собирается в лужицы возле его упирающихся в плитку коленей. — Ебическая Сила, да что со мной происходит?! — вскричал Хакс, вцепившись пальцами в волосы и впившись ногтями в кожу головы. Он смутно осознавал, что задыхается, не в силах осмыслить этого до конца из-за слепой паники. Никогда в жизни он не испытывал такого страха. Он дёрнулся, когда дверь внезапно распахнулась, впуская дородного медицинского дроида. Тот осторожно покатил навстречу, объезжая быстро скапливающиеся лужицы вокруг Хакса. Хакс не осмелился покинуть свой пост у унитаза, по-прежнему упираясь в него руками. — Чем я могу помочь вам сегодня, генерал? — прогудел дроид. Хаксу хотелось закричать: «Посмотри на меня! Думаешь, я знаю, что происходит?! Бля-я-я, просто почини меня, прежде чем я умру!» Вместо этого он деловито указал на свою подтекающую дырку. — Мне больно. Сильные боли в течение последних нескольких часов и кровотечение из ануса. Обработав эти слова, дроид кивнул, давая понять, что принял информацию, и почти сразу выпустил тонкий, напоминающий щупальце, инструмент. Длинный, гибкий, с маленьким приспособлением на кончике. — Это эндоскоп, — спокойно объяснил дроид. — Я изучу проблему и установлю первопричину. Разрешаете продолжить процедуру? — Разрешаю, — проскулил Хакс, терзаемый очередной конвульсией. Теперь они следовали практически без перерывов и казались бесконечными. Создавалось впечатление, что, нарастая, они усиливались перед каким-то кошмарным финалом. Слёзы текли у Хакса по лицу, он откровенно рыдал, когда дроид ввёл в него инструмент. Металлический медик молча делал своё дело, в то время как Хакс, задыхаясь от ужасной напряжённости в животе и груди, чувствовал, как увеличивается давление в области таза. — Бля-я-я, — прошипел он, вцепившись пальцами в волосы до побелевших костяшек. — Прекрати это, пожалуйста… — Ещё минуту, генерал, — предупредил дроид, вводя эндоскоп глубже. — Запрос. Упомянув анус, вы ссылались на это отверстие, верно? Задыхаясь от рыданий, Хакс пытался вздохнуть, поскольку паника, казалось, сдавила горло. — Д-да, — слабо икнул он. «Ну конечно. Так оно и есть». — Это не так, — проинформировал его дроид, и Хакс почувствовал, как его мир слегка пошатнулся. — Разве? — Хакс трясся всем телом, раздираемый агонией и страхом. — Но я всегда… Я… — Это клоака, — сказал дроид. Монотонно и безэмоционально. — Вы полностью раскрыты. Во время следующих схваток попытайтесь потужиться. — Что?! — Но возмущённый вскрик перешёл в горестный вопль, когда очередная волна боли прокатилась сквозь Хакса. — Тужьтесь, генерал, — равнодушно инструктировал дроид. Это был сон. Должен был быть. Хакс напрягся, как если бы совершал акт дефекации. Кажется, это немного снизило давление внутри, и он почувствовал, как что-то переместилось. Он заорал, не в силах больше выносить нестерпимую боль, когда масса двинулась вниз. — Передохните минутку, генерал, — прогудел дроид. — Прекратите тужиться, подождите следующих схваток. После нескольких сокращений он монотонно провозгласил: — Показалась головка. Это кошмар. Это, должно быть, кошмар. Это всё проделки Рена, пытающего его вымышленным сценарием, который он вложил ему в голову, используя свои треклятые магические трюки. Возможно, всё это — фальсификация. Возможно, он проснётся, и Сноук будет жив, а Рен будет всё той же самоуверенной пародией на религиозного фанатика и… — А-А-А-А-А-А, — заорал Хакс снова. Ощущая, как трескается и рвётся его вход, он едва осознавал, что дроид побуждает его тужиться. — Я НЕ МОГУ, ПОЖАЛУЙСТА… — хрипло выл Хакс, дёргая плечами. Он ухватился за унитаз, чтобы не упасть, хотя и так приваливался к нему на протяжении всех… родов. Пресвятые звёзды, он рожал. Но ведь это не означало, что… — А-А-А-А-А-А-А-А… Ещё одна схватка, и в этот раз головка выскользнула наружу. Дроид выпустил конечность, чтобы подхватить ребёнка, и, поспешно потянув за плечики, выдернул его с влажным хлопком. Хаксу казалось, что он сейчас потеряет сознание. Задыхаясь от каждого вздоха и трясясь всем телом, он чувствовал, как по бёдрам что-то медленно стекает. Он всё ещё испытывал ужасную боль. Его тело было открытым, поруганным, вывернутым наизнанку, и он ощущал, как что-то сочится из него: смесь жидкости и твёрдых веществ. Он был абсолютно уверен, что обделался. Он боялся смотреть через плечо, страшась увидеть то, что держал дроид. Это не могло быть ре… нет, это не могло быть. Он не слышал плача. Разве оно не должно было плакать? Нет, это сон. Всего лишь сон. Дроид суетился над раковиной, Хакс слышал журчание воды, текущей из крана. Он не смотрел. Не мог смотреть. Спазмы продолжались, а Хакс стонал, пытаясь игнорировать липкое ощущение между ногами. Он услышал влажное икание. Не своё — и определённо не дроида. За икотой последовал пронзительный плач, а за ним — расстроенный вой. Хакс не выдержал и оглянулся через плечо, хотя безжизненно висел на унитазе, цепляясь за него. Но не увидел того, что делал дроид. Вдруг тот обернулся и предъявил Хаксу извивающееся, розовое, хныкающее создание, из пупка которого торчала короткая, уродливая трубка, перехваченная на конце небольшим зажимом. Отмытое от нечистот, оно жалко трепыхалось в объятиях дроида и голосило во всю мощь своих крохотных лёгких. Да и само оно было крохотным — едва две трети длины предплечья, и такое же щуплое. Крепко зажмурив глаза, оно махало ручками, бессмысленно сучило ножками и рыдало. Хакс, по-прежнему перепачканный в крови, дерьме и таинственной жидкости, никогда в жизни не чувствовал себя настолько грязным и осквернённым. — Возьмёте её? — спросил дроид, поднося маленькое создание поближе. Хакс решительно покачал головой, не в силах сформулировать ответ. — Очень хорошо, заверну её в полотенце. Дроид приступил к делу и, сняв с вешалки полотенце, спеленал это крохотное, продолжающее вопить существо. Хакс был не в состоянии двигаться, не в силах говорить. Дроид положил жалкое создание в раковину и вновь обернулся к генералу. — Позвольте очистить вас и проверить на предмет повреждений, — сказал дроид, приближаясь. Хакс не сопротивлялся, когда он отнёс его в соник и, наскоро почистив ультразвуком, препроводил в кабинку с водным душем, где вымыл более тщательно. Хакс пребывал в ступоре. Он даже не остановил дроида, когда тот снова засунул в него эндоскоп, несмотря на то, что внутри всё было чересчур чувствительным и болело. Невозможно. Этого не могло быть. Ни в коем случае. — Вы знали, что вы не совсем человек, генерал? — неожиданно спросил дроид. Это заставило взгляд Хакса метнуться к дроиду. Влажные волосы облепили лицо, в глазах искрилось безумие. — Что ты сказал? — Ваша анатомия отличается от человеческой, — пояснил дроид. — Но я не нашёл ни единого упоминания об этом в вашем деле. Вы знали, что в вашем роду были негуманоидные предки? Хакс не смог ответить, но дроид, похоже, истолковал его молчание как «нет». Он вытащил Хакса из душа и обдал тёплым воздухом из собственных вентиляционных отверстий, высушивая его. Во время сушки дроид не молчал. — Рекомендую постельный режим до конца этой недели. Вам нужно будет пройти тест на определение вашего вида, что посодействует разработке дальнейшей стратегии относительно вас и младенца. Я оформлю приказ на НЯНЯ-дроида, который поможет вам заботиться о ребёнке. И запрошу команду уборщиков для приведения в порядок вашего освежителя. Дроид перечислял свои рекомендации в обычной монотонной манере, что, кажется, лишь добавляло сюрреализма всему происходящему. — Я проинформирую лорда Рена, что вы будете недоступны для совещаний в обозримом будущем, в связи… — Ты не сделаешь этого! — яростно вспылил Хакс, находя успокоение в таком знакомом гневе. — Ты не расскажешь Верховному лидеру об этом. — Вы не сможете присутствовать на совещании, которое уже в процессе, — ответил дроид, весьма далёкий от того, чтобы испугаться вспышки Хакса. — В процессе… Что? Какое совещание? — Словно весь его мир был построен на песке и теперь рушился. — Простите меня, генерал, — сказал дроид, указывая на позабытый на полу датапад, отброшенный после того, как Хакс вызвал помощь. — На ваш датапад поступило несколько сообщений, пока вам нездоровилось. Верховный лидер Рен собрал остатки команды. Они ждали вас, чтобы начать. Хакс вырвался из хватки дроида, намереваясь встать, но обнаружил, что ноги не держат его. Вскрикнув, он чуть не упал, но был пойман, благодаря своевременной реакции дроида. — Вам нужно отдохнуть, — настойчиво повторил тот. Звёзды, Хакс едва мог соображать, учитывая наполняющие комнату вопли младенца. Ему предстояло свыкнуться с кошмарной реальностью. Сопротивленцы сбежали. Сноук был заменён Кайло-грёбаным-Реном. «Старкиллер» лежал в руинах. «Превосходство» разнесло на куски. В его освежителе находился ребёнок, хотя Хакс представления не имел о том, что бере… что он был беременным. …А ещё он не спал несколько циклов подряд. — Мне нужно прилечь, — распорядился Хакс. В горле пересохло так, будто он прошагал тысячу километров по Джакку. — Конечно, генерал, — ответил дроид и, перенеся Хакса в спальню, уложил его на кровать, на спину, а голову пристроил на подушке. Хакс по-прежнему был обнажён ниже пояса, и китель не мог придать ему благопристойный вид. Хотя вряд ли это являлось основной проблемой. Он попытался успокоиться, сфокусировавшись на дыхании, и выяснить, что, мать его, ему теперь делать, когда дроид вернулся, неся пакет… нет, свёрток. Даже скрученный как следует, ребёнок извивался, пытаясь освободиться, и кричал всё громче и громче. — Возьмите, — сказал дроид и пихнул свёрток Хаксу. Хакс был слишком ошеломлён и не остановил дроида, когда тот сложил его руки так, чтобы они поддерживали головку крошечного создания. — Недоношенная, но здоровая. Вес два двести, рост примерно двадцать сантиметров, — сообщил дроид. — Пол, судя по всему, женский. Хакс понятия не имел, что делать с этой информацией. Он просто тупо пялился на маленькое существо в своих руках, чувствуя пустоту. — Ей требуется имя, — произнёс дроид. — Я могу сходить за бумагами для вас. НЯНЯ-дроид прибудет в ближайшее время. С этими словами меддроид укатил прочь. Хакс и не заметил, как тот удалился, — он был слишком поглощен созерцанием младенца. Она прекратила плакать и уставилась на него своими тёмно-карими глазами, подозрительно напоминающими… Кайло Рена. — Бля-я-я, — прошептал Хакс; малышка продолжала смотреть на него. И в этот момент распахнулась дверь. Звук взвизгнувшего металла воспламенил адреналин в венах, и Хакс инстинктивно потянулся за лежащим в кармане бластером. Ну конечно, тот находился в его гребаной шинели… — Генерал, — сказал Рен, входя в комнату. В его низком голосе слышались угрожающие нотки. — Потрудитесь объяснить… Заметив потрёпанное состояние Хакса, Рен прервался и уставился на него. Хакс зыркнул на Рена в ответ, внезапно совершенно чётко осознав, что его гениталии выставлены напоказ, мокрые волосы взъерошены, как швабра, а на руках лежит грёбаный ребёнок. На мгновение воцарилась тишина. Рен указал рукой на развернувшуюся перед собой сцену, шокированный настолько, что не смог подобрать слов. — Потрудись объяснить это, — вот и всё, что ему удалось выдавить. Хакс смог лишь немного приподнять ребёнка, развернув его личиком к Кайло. — У меня… у меня ребёнок, — произнёс Хакс пронзительно тонко, не узнавая собственного голоса. Теперь, когда он сказал вслух, это… стало реальным. Он вздрогнул. — Это твоя… — Ну конечно, это не по-настоящему. — Это твоя дочь. — Кажется, он проглотил последнее слово. Кайло бесстрастно уставился на него. Он молчал так долго, что Хакс решил, что сойдёт с ума в ожидании действий Верховного лидера. Он не знал. Он понятия не имел, что сделал бы, окажись он на месте Рена. Выгнувшись в руках Хакса, ребёнок издал булькающий звук, и это, видимо, вывело Рена из транса. Развернувшись на каблуках, он покинул каюту. Хакс остался лежать на кровати, не в состоянии осмыслить этот день. Это было чересчур. Ребёнок вновь принялся плакать, но Хакс был слишком измотан и проигнорировал его. Вместо этого он молча пялился в потолок спальни, пока не заснул под плач своей новорожденной дочери.