I Got You, Babe

Хакс просыпался медленно. Окутавший его кошмар преследовал его ещё несколько мгновений после пробуждения. Сердце гулко стучало, но мозги по-прежнему были ватными. Адреналина было недостаточно, чтобы вытряхнуть из головы изматывающую усталость. Как всегда, детали сна выскользнули из сознания, воплотившись в смутную тревогу где-то на задворках разума. Всё, что он помнил: Брендол гнался за ним… Не важно. Хакс попытался сесть, но обнаружил, что тело не слушается, и едва удержался, чтобы не упасть на… «Анника!» Он уселся как следует, опёршись на руку, чтобы убедиться, что не рухнет на малышку, а второй рукой потёр глаза, прогоняя сон. Сидеть было не очень удобно, и он вспомнил, что бакта-прибор всё ещё находится внутри. Кроме того, Хакс был уверен, что чувствует, как у основания прибора просачивается жидкость… Зрение по-прежнему было затуманено, но Хаксу удалось выбраться из кровати, не разбудив спящего ребёнка, и доковылять до освежителя. Отчаянно желая облегчить мочевой пузырь, он встал у унитаза и принялся неуклюже возиться с галифе, пока не приспустил их, и… Заметив краем глаза приближающуюся к нему тёмную фигуру, Хакс вздрогнул и выкинул вперёд руку, готовый заколоть незваного гостя… Это оказался медицинский дроид. — Сэр! — поспешно заявил тот. — Извиняюсь, что появился так неожиданно! Невероятно. Как он не заметил его, войдя в помещение? Да, перед глазами по-прежнему стояла пелена, но это был не такой уж маленький дроид. Уставившись на него с неприязнью, Хакс опустил руку. Хорошо, что он стоял над унитазом, выставив член, потому что он определённо слегка обоссался. — Что ты здесь делаешь? — требовательно спросил Хакс; его гордость была уязвлена. Дроид жестом указал себе за спину, где он разместил то, что показалось Хаксу миниатюрной лабораторией. — Я экспериментировал с химическими смесями, чтобы улучшить бакта-раствор для клоаки, — объяснил дроид. Хакс провёл рядом с ним достаточно времени, чтобы распознать излучаемую железякой гордость. — Если вы когда-нибудь захотите оставить отзыв об устройстве, я с радостью внесу изменения, основанные на вашем опыте. Хакс вздохнул. — Оно соответствует требованиям. Я не ощущаю боли, пока оно находится внутри, — вяло пробубнил он, одновременно непринуждённо направив струю в унитаз. Это всего лишь дроид, дело происходит в его освежителе, а он всё ещё слишком уставший, чтобы разбираться с происходящим, и потому не может гарантировать ответной любезности. — Хотя я уверен, что оно подтекает. — Этого следовало ожидать, сэр, — с сожалением произнёс дроид. — Помимо того, что гель постепенно превращается в жидкость, кровь и фекалии… — Цыц! Помолчи! — прервал его Хакс и поднял руку, требуя тишины. Едва ли он хотел сейчас слушать об этом. Он сдёрнул с себя галифе и пинком откинул их в сторону. Сапог на нём уже не было. Дроид снял их ночью или он сам? Хакс не помнил, но был слишком изнурён, чтобы размышлять об этом. — Помоги мне избавиться от него, — приказал Хакс, неопределённо указав рукой на ремешки, удерживающие бакта-прибор внутри. На этот раз дроид проявил особую осторожность, дав возможность Хаксу присесть над унитазом, дабы гарантировать, что нечистоты будут благополучно удалены, не навредив гигиене генерала или его достоинству. Там по-прежнему была кровь, но лишь небольшие сгустки. Хакс не стал задерживаться на содержимом унитаза дольше, чем требовалось для осознания того, что он больше не истекает кровью. — Желаете, чтобы я снова вставил прибор? — спросил дроид. — Ни в коем случае, — Хакс потянул за ремешки и, ослабив их, позволил этой своеобразной упряжи упасть на пол. — Пусть новый будет готов к тому времени, когда я буду одеваться. После такого неприятного занятия он жаждал помыться. И пока избавлялся от кителя, приказал дроиду включить для него душ. Учитывая, что Мет-Х5 совсем недавно находился в непосредственной близости от корпуса жуткого дроида, ранее известного как НЯНЯ, он исполнил приказ быстро и без жалоб. Чудеса да и только. Следовало чаще тыкать лезвием в лицо людям и, возможно, оставлять их после этого где-нибудь на видном месте. С этой радостной мыслью Хакс закончил раздеваться и скользнул под водный душ. Он даже не почувствовал ничего похожего на стеснение, когда полностью обнажился перед дроидом — тот видел его с таких ракурсов, которые самому Хаксу были недоступны. Вода помогла немного взбодриться, и теперь у него было достаточно оснований забеспокоиться из-за его крайнего изнеможения. — Дроид, приготовь мне завтрак и обязательно включи в него стимуляторы, — сказал Хакс громко, чтобы удостовериться, что тот разберёт его слова сквозь шум воды. Он услышал, как дроид покинул каюту, так что можно было не переживать, что его приказы остались без внимания. Принятие душа прекрасно способствовало размышлениям, хотя то, что он заснул прошлой ночью, по-прежнему вызывало озабоченность. Ведь прежде всего требовалось выяснить, как далеко зашёл заговор Пьюви и его прихвостней, сколько людей было вовлечено и как глубоко эти нарушения поразили Порядок. Хакс надеялся использовать Рена и всё ещё намеревался это сделать, хоть и не принадлежал к тем, кто полагался только на невразумительную и непредсказуемую природу Силы. Казалось, она выдавала полуправду и вводящую в заблуждение информацию в два раза чаще, чем что-нибудь действительно полезное. Она была инструментом, и инструментом ненадёжным. Нет, что ни говори, пусть Хакс и собирался натравить Рена на своих врагов, но он хотел обладать более чем одним козырем в рукаве. В конце концов, он уже перепрограммировал одного дроида. Что, если провернуть это ещё с несколькими?.. Маленькая армия мышедроидов, оборудованная сканерами для поиска нестандартно расположенных электронных устройств, на которых могли храниться файлы… Включая аудиозаписи его времяпрепровождения в медотсеке или другие потенциально скандальные голоматериалы. А ещё их можно было использовать для размещения собственных приборов для записи и трансляций. Хакс далеко не первый раз занимался подобными вещами, но минуло довольно много времени с тех пор, как ему пришлось опуститься до таких мер в отношении других представителей Порядка. Ну, по крайней мере, его зрение стало проясняться, а разум заработал чуть быстрее, чем прежде. Тело слегка ныло, но Хакс постарался не допустить, чтобы это как-то повлияло на его действия, когда он принялся мыть волосы (наконец-то!). Втирая шампунь в кожу головы, чтобы облегчить тупую пульсацию, исходящую от переутомлённого мозга, он позволил себе непродолжительную фантазию, в которой доверился кому-нибудь настолько, что разрешил помассировать себя или смог расслабиться в объятиях. Этому не было места в его жизни, но в полусонном состоянии он мог помечтать. Смывая пену с волос, Хакс наслаждался успокаивающим воздействием воды, стекающей каскадом на шею. Он мог бы стоять под водным душем целую вечность, если бы не знал, сколько литров из их запасов тратится каждую минуту его пребывания там. Разумеется, вода перерабатывалась, но всё же это была трата ресурсов сама по себе. Ему пришлось закончить свой расслабляющий ритуал, когда из спальни раздался пронзительный крик — кажется, Анника не оценила пробуждение в одиночку. Хакс очень быстро вытерся, побрился, приказал Мет-Х5 снова ввести внутрь бакта-ужас, высушил волосы, надел принесённую дроидом форму и аккуратно нанёс гель. Каждое движение было стремительным, поскольку он торопился приготовиться к новому дню. А Анника всё плакала. Взглянув на себя в зеркало, Хакс принял внезапное решение и небрежно наложил небольшое количество тонального крема на лицо, чтобы скрыть ушиб после вспышки Рена в медотсеке. Первое, что сделал Хакс, покинув освежитель и возившегося с химикатами дроида — подхватил Аннику на руки. — Тише, успокойся, — прошептал он, прижав её к плечу. Но она не прекратила плакать, по-прежнему расстроенная тем, что он отсутствовал при её пробуждении. Анника боялась. Она хваталась за него крохотными ручками, цепляясь пальчиками за китель, словно переживала, что он может исчезнуть даже сейчас. Смирившись с её криками, Хакс уселся за стол, большую часть которого занимали остатки НЯНЯ-дроида. Рядом с простынёй, прикрывавшей почившую железяку, валялся отброшенный паяльник, а ещё чуть поодаль лежал упакованный питательный батончик повышенной калорийности и стояла дымящаяся чашка чая. Хаксу удалось поесть, удерживая одной рукой расстроенную малышку, хотя он испытал разочарование, осознав, что не сможет покормить Аннику, будучи одетым в форму. Следовало остаться топлес… Он просто не подумал, как сложно будет дать ей грудь, учитывая дизайн его обычного наряда. — Дроид? — позвал Хакс, и Мет-Х5 показался из освежителя. Мет-Х5 по-прежнему корпел в размещённой там мини-лаборатории, но с этим Хакс мог разобраться в другой день. В любом случае, возможно, то, что работа над улучшением его личных бакта-дилдо проводилась вне поля зрения прочих живых душ на корабле, было к лучшему. — Чем могу быть полезен, сэр? — спросил дроид, сфокусировав свои окуляры на пустой чашке и обёртке от батончика на столе. — Желаете, чтобы я помог вам избавиться… — Подержишь Аннику минутку, ладно? — сказал Хакс, передавая малышку Мет-Х5. — Мне нужно снять китель. Казалось, дроид чувствовал себя неуютно, пока бережно удерживал Аннику, его движения были чересчур медленными и аккуратными. Вероятно, он представил, какой кошмарный конец ожидает его, если он её уронит. Хакс снял шинель и китель. Теперь, когда он был полураздет, царящий на корабле холод начал его беспокоить. Он тщательно сложил одежду и пристроил её поверх НЯНЯ-дроида. — Хорошо. Передай её обратно, — попросил Хакс Мет-Х5, более чем заинтересованного в этом. Как только Анника оказалась рядом с соском, она слегка успокоилась, и Хакс приказал принести себе ещё чаю. Помимо стимуляторов, дроид предложил витаминные добавки. Недовольно зыркнув, Хакс принял их. Трудно было сказать наверняка, но Хаксу показалось, что ему удалось заставить дроида нервничать. Анника не останавливалась грёбаных полчаса. Потребовалось примерно пятнадцать минут, чтобы осушить каждую из сторон груди, но малышка определённо всё ещё не насытилась. Сидя за столом, Хакс изо всех сил пытался держать глаза открытыми. Сонливость не прошла, даже когда Мет-Х5 передал датапад для ознакомления с обновлённой информацией по Периталу и ситуацией на борту. Анника не прекратила сосать даже после того, как у Хакса не осталось ничего, что он мог ей дать, и жалобно скулила каждый раз, когда он пытался переместить её. Тем не менее ему нужно было подняться, и не только потому, что требовалось кое-что уладить до начала официальной вахты. Он ведь даже не закончил ремонт НЯНЯ-дроида. А теперь у него появились дополнительные проекты по перепрограммированию. И ему по-прежнему не хватало инженерной команды… Как же он, мать его, устал. Чем дольше он сидел, тем больше была вероятность вновь провалиться в грёбаный сон. Казалось, даже стимуляторы пасовали перед этим. Хотя Хаксу удалось побороть кризис, когда дроид смастерил временный слинг, так что Анника могла находиться рядом, но при этом не мешать. Не сказать, что Хакс испытывал восторг, будучи обнажённым по пояс, за исключением превращённой в лежанку для ребёнка перевязи из простыни. Воображение нарисовало довольно нелепую картину: без рубашки и в перчатках. Впрочем, дроид набросил шинель ему на плечи, чтобы согреть. Сняв покров с НЯНЯ-дроида, Хакс с удовлетворением отметил, что ремонт практически завершён. Речь шла лишь об изоляции внутренностей от окружающей среды и изменении кода, с большей частью чего он уже справился, установив процессор и введя базовые элементы программы личной лояльности — наследие тех дней, когда он возился с дроидами. Подвох заключался в том, что в результате этих изменений из-за конфликта приоритетов внутри НЯНЯ-дроида мог возникнуть фатальный сбой программы. Но этого не выяснить, не проведя испытаний. А значит, железяку требовалось включить. Заключительные штрихи не представляли сложности, как и заваривание обшивки на голове НЯНЯ-дроида. И неважно, что движения Хакса, казалось, отставали на секунду от его и без того медленных мыслей. Теперь стимуляторы могли долбануть в любую минуту. Хакс несколько мгновений оплакивал невероятное количество часов сна, пропущенных за прошедшую неделю. Хакс аккуратно поднялся, придерживая Аннику одной рукой, чтобы та не выскользнула. Также он осторожничал, чтобы не споткнуться о простыню, формирующую слинг, поскольку излишки ткани просто свисали за спиной и волочились по полу, напоминая своего рода причудливое платье. И это глубоко оскорбляло Хакса. Не только из-за кошмарного вида и несоответствия половой принадлежности, а из-за реального риска шлёпнуться и тем самым подвергнуть Аннику опасности. Хакс был совершенно уверен, что если упадёт и раздавит её, то единственный способ выжить будет заключаться в том, чтобы убить Рена раньше, чем тот убьёт его. К счастью, он не споткнулся. Ему удалось приподнять НЯНЯ-дроида и включить его, несмотря на то, что всё это время одной рукой он придерживал слинг. Оптика дроида пробудилась к жизни, засияв мягким голубым светом, и он принялся медленно обводить взглядом комнату. Его голова вращалась, пока линзы не сфокусировались на Хаксе. Вздрогнув, дроид подскочил на месте и, спрыгнув со стола, встал по стойке смирно. — Генерал Армитаж Хакс! — отсалютовал он. Хакс собрался было ответить, когда почувствовал, как тёплая жидкость бежит по груди. Он опустил глаза… Конечно, Анника выбрала именно этот момент, чтобы облегчиться. — Ты способна делать что-нибудь, кроме как гадить, мочиться и спать? — возмутился Хакс и посмотрел на Аннику, словно ждал ответа. Возможно, она не понимала его слов, но если она была форсъюзером, то, несомненно, могла уловить его раздражение, вызванное ее проступком. — Разберись с этим, — приказал Хакс НЯНЯ-дроиду, указав на слинг. Дроид вопросительно наклонил голову: — Уточните, сэр. «Ну вот, приехали. Первое препятствие». — Ребёнок, — коротко объяснил Хакс. — Она обмочилась. Вымой её и заверни в чистое бельё. Дроид кивнул в знак согласия и приблизился, чтобы извлечь Аннику из слинга. Хакс не ожидал, что дроид будет исправно работать с первой попытки, но в данный момент его несколько обеспокоило, что тот не сразу понял его намерения относительно малышки. Старую няньку волновали лишь нужды Анники. И он должен найти какой-то баланс между старой и новой личностями дроида. Однако с этим можно повременить, поскольку ему нужно было находиться в другом месте. А именно на мостике. Хакс приказал Мет-Х5 следить за НЯНЯ-дроидом, чтобы тот не делал ничего неподобающего. Он не хотел рисковать, учитывая, что та железяка пока приспосабливалась к новой программе. Кроме того, Мет-Х5 уже продемонстрировал, что крайне эффективно реагирует на угрозы, и Хакс был уверен, что дал понять меддроиду, как именно тот завершит свои дни, если с Анникой случится какая-нибудь беда. Покончив с этим, Хакс вновь оделся и приготовился к работе. Обеспокоенный тем, что «покинув» Аннику, он снова навлечёт на себя гнев Рена, Хакс послал тому короткое сообщение, в котором говорилось, что если Верховный лидер желает составить малышке компанию, то она находится в его каюте, а он уходит на вахту. Только так он и мог прикрыть собственную задницу на данном этапе. Подавив зевок, Хакс вышел из каюты, чтобы занять своё законное место на командном мостике корабля. *** Ситуация на Перитале была не такой спокойной, как казалось несколько часов назад. Высокий и гордый, Хакс стоял на мостике, с лёгкостью вернувшись к грозному образу, дабы противостоять своим врагам — внешним и внутренним. Ни единого намёка на слабость. Никто не заметит, что для поддержания остроты ума ему пришлось использовать инъекцию стимулятора, вдобавок к тому, что он принял за завтраком. — Значит, им пока не удалось занять столицу? — требовательно поинтересовался Хакс у принесшего плохие вести Таниссона. — Нет, сэр. Но такими темпами это всего лишь вопрос времени, — немедленно ответил Таниссон, не сводя глаз с экрана. — Намин, промышленный центр в восьми километрах от Ратина, уже пал. Хакс тихо выругался, хотя точно знал, что никто его за это не осудит. Похоже, что мятежи, произраставшие на планете, словно сорняки, были успешно скошены легионами штурмовиков и послушными политическими лидерами, не желающими бросать вызов Первому Порядку. Но на смену мятежам выросло нечто менее организованное и гораздо более опасное, пустившее корни где-то очень глубоко. В трёх из семи основных промышленных центрах планеты полуорганизованное движение рабочих захватило заводы, выбило штурмовиков и управляло городами. Ознакомившись с некоторыми записями, содержащимися в отчётах, Хакс понял, что послужило вдохновением для этих людей. Над всеми без исключения захваченными заводами развевался флаг Сопротивления. Нельзя было допускать такой прецедент. Если в результате этого остальные четыре центра проявят дерзость, Порядок может потерять контроль над всей планетой, что будет ужасным ударом. И не только из-за стратегической важности Перитала, а также из-за последствий, связанных с тем, что флагман Первого Порядка не смог подавить относительно маленькое и неорганизованное восстание. Денон не останется в стороне, если Порядок начнёт бомбить их самый важный источник большинства товаров, поэтому уничтожение заводов с орбиты было самой крайней мерой. — Мне нужны отчёты о происходящем в Митрале, Калиме, Полнере и Наеве, и они были нужны мне два часа назад! — заявил Хакс, осознав, что в этих городах внимательно наблюдали за происходящим в Намине и могли последовать их примеру в зависимости от результата. Присоединятся ли они к мятежу, будет зависеть преимущественно от Намина, Иньана и Лотина. А если их столица, Ратин, падёт, то… Это будет мощный удар по захвату планеты. — Послал ли «Уничтожитель» ещё один легион штурмовиков к Лотину? — спросил Хакс у Пьюви, который развернул своё кресло и посмотрел на командира. — Да, сэр. Расчётное время прибытия — сорок минут. Но рабочие уже начали готовиться к нападению и вооружаются на собственных заводах. — Это необученные гражданские, и в этот раз они не застанут нас врасплох, — кисло ответил Хакс, наблюдая за тем, как Пьюви вновь повернулся к своей консоли. — Волнения достигают Ратина, — произнёс Таниссон с лёгкой визгливостью в голосе. — Двести пятьдесят тысяч человек на марше, СТ-3847 запрашивает разрешение открыть по ним огонь. Хакс глубоко вздохнул. — Скажите ей повременить. Трудно было сказать, укрепит стрельба по толпе восстание или нет, но вариантов у Порядка оставалось немного. В отсутствие слаженного политического руководства, которое бы заставило массы подчиниться, сведя на нет движение, единственной возможностью Порядка являлось применение силы. Но что, если оно лишь увеличит масштабы беспорядков? — Сэр, поступило сообщение, касающееся рабочего движения в Намине, — поспешно выпалил Митака, жестом призывая Хакса подойти к его консоли. Хакс послушался, слишком поглощённый моментом, чтобы отчитать лейтенанта за эту небрежность. — Что за сообщение? — Явный катализатор этого движения, — ответил Митака, включив голо, прикреплённое к письменному докладу. Светящийся синим, полупрозрачный силуэт генерала Леи Органы нельзя было спутать ни с чьим другим. Выражение её лица было суровым, но уставшим, сломленным, но полным решимости. «Сопротивление выражает своё уважение жителям Перитала VI». Её голос, дребезжащий из-за возраста, обладал неоспоримой силой. — Когда они это получили? — прошипел Хакс, на что Митака лишь пожал плечами. «Мы хотим, чтобы вы знали: ваша планета не единственная, на которую вторглись ужасные полчища Первого Порядка, — продолжала она; её взгляд стал жёстче. — И они не остановятся, пока не установят тотальный контроль над всей Галактикой. Мы не можем позволить этому случиться. Люди Перитала, если вы решите сопротивляться, Сопротивление поддержит вас. Если вы решите восстать против кошмарного проекта остатков Империи, вы будете не одиноки. Сопротивление окажет посильную поддержку, включая помощь флота Мон-Каламари, которые поклялись в верности всем тем, кто выступает против Первого Порядка». Это стало для Хакса новостью. — Почему мы узнаём об этом только сейчас? — спросил Хакс Митаку, и тот поспешно нажал голограмму на паузу. — Мы начали расследовать её заявление, сэр, но есть подозрение, что это преувеличение, — торопливо объяснил лейтенант. — Несколько отрядов Мон-Каламари присоединились к ним, но среди верхушки нет согласия, и не все корабли находятся под их полным контролем. — Очевидно, существует проблема, если мы ничего не знали об этих подвижках, пока вражеский лидер самолично не сказал о них, — снова прошипел Хакс. Но из-за осознания случившейся громадной оплошности даже вид сжавшегося Митаки не удовлетворил его. Поскольку Хакс не стал развивать свою мысль дальше, Митака опять включил голо. Голос генерала Органы продолжил вещать, наложенный на кадры подвигов Первого Порядка в других мирах, тех, где существовала меньшая необходимость сохранять население и промышленность, а репрессии достигали куда больших масштабов. «Вот что делает Первый Порядок, когда его не контролируют», — произнесла Лея, профессионально пропитав слова скорбью, и Хакс понял, что за многие годы, проведенные в политике, она выработала особый талант проявлять показные чувства прямо во время выступлений. Перед глазами возникла панорама разрушений, среди щебня и чёрного дыма, вздымающегося в воздух там, где когда-то стояли небоскрёбы, виднелись тела, столбы пепла и обломков достигали стратосферы. Далее последовали ещё кадры — компиляция завоеваний Первого Порядка. «Их заботит не жизнь или свобода, а лишь их собственная власть. Не существует низости, на которую они не способны». Серия кадров публичных казней на площади, очевидно, осуществлённых штурмовиками. Женщина на коленях, ожидающая смерти… Маленький ребёнок, не старше трёх лет, подбежал к ней и обнял за шею. Штык палача с лёгкостью проткнул обоих. Хорошо — для пропагандистского фильма. Образ погибшего ребёнка, защищавшего мать, всколыхнул что-то даже в Хаксе, хотя он видел подобные казни на многих голо, а ещё больше было исполнено по его собственному приказу. «Борьба с ними не будет простой, но куда сложнее будет жизнь в этих условиях, под властью этих монстров, — лицо Леи вновь появилось в кадре. — Нам станет легче бороться, если мы будем держаться вместе. Настало время остановить их, прежде чем они смогут насадить своё владычество! Мы призываем стать вас частью Сопротивления. Где бы вы ни находились, сопротивляйтесь, как умеете. Бастуйте, протестуйте, объединяйтесь, БОРИТЕСЬ! — её голос достиг своего пика, глаза засияли, словно в них открылся какой-то потайной источник решимости. — Они желают завладеть всей Галактикой? Давайте посмотрим, как они запоют, когда вся Галактика даст им отпор!» Голограмму прорезал кадр многолюдной демонстрации гражданских, оттеснившей батальон штурмовиков, и Хакс вспомнил, что читал отчёт об этой конкретной демонстрации — её ликвидировали прицельным выстрелом с орбиты. «Они не всесильны, их можно победить, — лицо Леи снова. — Ради Хоснианской системы. Ради миллиардов, что уже погибли, ради тех, кто страдает сейчас, ради тех, кто придёт следом, их нужно победить». Голо завершилось изображением разрушения «Старкиллера», очевидно, снятым со спасающегося бегством корабля. Его поместили рядом с изображением взрыва первой «Звезды Смерти». Титр снизу гласил: «Из пепла Империи вы восстали, в пепел и обратитесь. Мы — пламя». — Как много планет получило эту передачу? — набросился Хакс на Митаку. — Стала ли она топливом для разжигания ещё каких-нибудь восстаний? Удостоверьтесь, чтобы каждый корабль нашего флота был в курсе. Нам придётся подготовить и выпустить ответ как можно быстрее. Прежде чем кинуться выполнять задание, Митака кивнул и ответил: — Я отправлю предупреждение нашему флоту, сэр. Казалось, ситуация стремительно ухудшалась. Хакс знал, что подобное могло произойти, но продолжал надеяться… Не важно. Таково было положение дел, и с ним нужно было разобраться. — Мы получили известие от главы Совета профсоюзов, — внезапно провозгласил Пьюви, и Хакс немедленно очутился рядом с ним. — Какое известие? — выпрямившись и сложив руки за спиной, Хакс попытался сохранить внушительный вид. — Передача идёт прямо сейчас, я могу соединить вас, — предложил Пьюви и сделал это, как только Хакс кивнул в знак согласия. Голограмма бледного лысого мужчины человеческой расы с ничем не примечательной внешностью и невыразительными глазами появилась над консолью. — Вы говорите с генералом Хаксом из Первого Порядка, — объявил Хакс, недовольно уставившись на фигурку. — По какому поводу вы звоните? — Генерал Хакс, — смиренно поприветствовала фигурка, прежде чем прочистить горло и попытаться снова. — Меня зовут Джед Форстер, я генеральный секретарь Совета профсоюзов Ратина, — ему удалось взять под контроль свой голос, но он по-прежнему находился на грани нервного срыва. Неудивительно, учитывая положение дел на поверхности планеты. — И что вы хотите мне сказать? — усмехнулся Хакс. — Полагаю, вы могли заметить, как развиваются события на планете, — произнёс Форстер, обретая уверенность с каждым сказанным словом, и слегка напыжился, прежде чем продолжить: — Каждый сектор представляет собой полнейший хаос. Рабочие отстраняют работодателей от руководства предприятиями и берут управление в свои руки. Я вот-вот собираюсь обратиться к шествию, насчитывающему не менее двухсот пятидесяти тысяч участников, в центре Ратина, где настроения жителей достигли точки кипения, и вряд ли их будет легко усмирить. Хакс изогнул бровь. — Похоже, вы недооцениваете имеющееся в нашем распоряжении оружие, секретарь, — сказал он ехидно и, наклонившись, навис над фигуркой. — Желаете увидеть демонстрацию? — Нет, сэр, не желаю. И уверен, вы тоже, — ответил Форстер примирительно. — Открыв по ним огонь, вы разворошите гнездо танийских шершней. Я уже получил весточки из Иньана, Лотина, Намина, а теперь и из Полнера, где граждане взяли ситуацию в свои руки, — казалось, Форстер воодушевился, обретя почву под ногами. — Одно дело — уничтожить маленький город на планете Внешнего Кольца, но здесь-то Перитал. Вся Галактика наблюдает, включая наших хорошо вооружённых соседей из внутренних миров. Вы хотите стрелять по Ратину не больше, чем я. Проклятье. Это было правдой, но Хакс никогда бы этого не признал. — Вы слишком много на себя берёте, — заявил Хакс, выпрямившись во весь рост. — Один мир не стоит целой Галактики. Мы не собираемся проявлять снисхождение. — Я знаю, что не собираетесь, — согласился Форстер. — Вот почему я предлагаю решение, которое удовлетворит обе стороны. — Оу? — сказал Хакс с показушным равнодушием. — И что вы можете предложить? Что вообще у вас есть? — Репутация, — горделиво ответил секретарь и слегка выпятил грудь. — Возможность убедить рабочих свернуть их движение, не навлекая страшный гнев Первого Порядка на свои головы. Это было интересно. — А взамен?.. — Просто… не стреляйте по нам и позвольте нашему профсоюзу работать в штатном порядке, — ответил Форстер, скрестив руки на груди. — Если нам удастся уговорить этих демонстрантов разойтись по домам, я хотел бы встретиться с вами лично и обсудить дальнейшие меры. Хакс и правда задумался. Прекрасная возможность достигнуть ключевых целей одним махом, если исходить из предположения, что это сработает. Он всё ещё испытывал соблазн преподать урок на примере одного из небольших предприятий или аграрной области, хоть это и могло спровоцировать дальнейшие беспорядки. Но это всегда можно будет пустить в ход в качестве запасного плана, если план Форстера пойдёт наперекосяк. Не успев принять решение, Хакс почувствовал, как что-то энергично толкается в его мозг. «Анника, — беззвучно простонал он. — Сейчас не время». — Хорошо, Форстер, — произнёс Хакс вслух, взглянув на голограмму, и попытался проигнорировать пустоту, поселившуюся в груди, без сомнений — результат обеспокоенности Анники его отсутствием. Он должен был оставаться здесь и сейчас, независимо от её отвлекающих способностей. — Если вам удастся разогнать демонстрацию, мы не уничтожим ваш город с орбиты, — всё, решение принято. — Спасибо, генерал, — подобострастно произнёс Форстер. — Уверен, у нас сложатся плодотворные рабочие отношения. — Тоже уверен, — Хакс дал отмашку Пьюви, чтобы тот обрубил сигнал. Ему нужно покинуть мостик и покормить Аннику, прежде чем она принудит его к этому Силой. — Я доложу Верховному лидеру о сложившейся ситуации, — объявил он Пьюви. — В моё отсутствие мостик ваш, но информируйте меня немедленно в случае изменения обстановки на Перитале. Пьюви отдал честь, но Хакс уже вышел за дверь. Он понятия не имел, где находится Рен, но в любом случае не Верховный лидер являлся его целью. Ему просто требовалась правдоподобная причина, чтобы покинуть мостик, при этом сохранив лицо. Ему действительно нужно было добраться до Анники — отчаяние уже впилось в него когтями. А ещё, без сомнения, голод и жуткий страх. Хакс не мог заниматься этим каждые два часа. Это сведёт его с ума и обнаружит его слабость перед лицом команды в большей степени, чем когда он ворвался на мостик в больничной пижаме, с таким видом, будто его избили до синяков. Хакс добрался до своей каюты в рекордно короткие сроки и стремительно шагнул в дверной проём. — Дроид, принеси мне… Однако с Анникой находился не дроид. — Рен? — Верховный лидер, скрестив ноги, сидел в изголовье его кровати, удерживая Силой одну из генеральских фуражек над Анникой. Та лежала спинкой вниз на другом конце кровати и махала ручками, пытаясь схватить фуражку. Дроидов в поле зрения не наблюдалось. Рен взглянул на Хакса, а Анника принялась дико сучить ножками, как только услышала его голос. — Да? — выжидающе сказал Рен, вздёрнув бровь. — Ты что здесь делаешь? — спросил Хакс, приблизившись к Аннике. По дороге он снял шинель и положил рядом с дочкой на кровать. — Ты сказал, что она здесь, и пригласил меня, м-м-м? — медленно протянул Рен и осмотрел Хакса с ног до головы так, словно у того была какая-то заразная болезнь. Ой, он сделал это? Разве? — Да, ну ладно, — откашлявшись, Хакс снял китель. — Аннику нужно покормить. Рен не сводил глаз с генерала, пока тот аккуратно складывал одежду поверх шинели. Хакс слегка разнервничался, но вскоре уже сидел на краю кровати, отвернувшись от Верховного лидера и пытаясь сохранить те крупицы достоинства, которые у него ещё остались. Подхватив Аннику одной рукой, Хакс поднёс её к груди и тут почувствовал, как прогнулся матрас из-за того, что Рен приблизился к нему. Рен уселся позади, свесив ноги с кровати по обеим сторонам от Хакса, и прижался грудью к его спине. Хакс не знал, как воспринимать подобную близость… Он был в достаточной степени убеждён, что Рен не станет пытаться инициировать секс, пока он держит Аннику, хотя когда-то он думал, что Рен не ударит его по той же причине. Только вот синяк на щеке доказывал, что он ошибался. — Что ты делаешь? — неуверенно спросил Хакс, помогая Аннике найти сосок. Его внимание было сосредоточено на тех областях, где его бёдра соприкасались с бёдрами Рена; грудь сдавило от напряжения. — Просто смотрю, — беззаботно объяснил Рен и, прижавшись подбородком к шее Хакса, положил голову ему на плечо. — И пытаюсь растопить её сердечко. Ах да. Анника (резонно и обоснованно) боялась его. — И как, работает? — спросил Хакс настолько непринуждённо, как только мог. Рен вздохнул и обнял Хакса за плечи, удерживая на месте. — Сложно сказать… Она определённо не доверяет мне. Ну, хоть Анника, несомненно, насторожилась, она, по крайней мере, больше не орала как резаная. А значит, присутствие Рена было как минимум терпимым. — Похоже, она немного успокоилась, — робко произнёс Хакс. — Убеждён, ты снова завоюешь её доверие со временем, — прежде всего, не следовало упоминать, как было утеряно доверие. Критикуя открыто физические наказания, он мог спровоцировать повторение ситуации. — М-м-м, — промурлыкал Рен и на несколько мгновений сжал руки Хакса. «О чём он, мать его, думает?» — задался мысленным вопросом Хакс, остро осознав свою уязвимость в данный момент. Официально числящийся на вахте, полураздетый, в объятиях Верховного лидера, он кормил грудью ребёнка, о существовании которого (как он надеялся) знало всего несколько человек. Далеко не та позиция, в которой он желал бы находиться. Рен больше ничего не говорил, а Хакс не хотел рисковать вызвать его гнев, поэтому они сидели в тишине, ожидая, пока Анника насытится. Утомление начало одолевать Хакса, и он от всей души возжаждал ещё одного укола стимулятора, но, не будучи уверенным в реакции Рена, воздержался. В результате Хакса начало клонить назад, на Рена, и он позволил себе откинуться всем весом на этого громилу, ухватившись за возможность расслабиться на несколько минут… *** Хакс уснул, опёршись на него. Сложно было не заметить изменённое состояние сознания генерала. Недостаток сна существенно влиял на его мысли и ощущения, достигнув точки, где не было возможности его отрицать. Генерал более чем недосыпал. Рен зевнул из солидарности, неспособный полностью отвлечься от изнеможения, которое излучал прислонившийся к нему мужчина. Он использовал Силу, чтобы руки Хакса продолжали удерживать Аннику и та могла насыщаться, сколько душе угодно, пока её родитель отдыхал. Рен находился в каюте Хакса с тех пор, как получил от него сообщение, и пытался сделать так, чтобы малышка привыкла к его присутствию. Сперва она сильно плакала, но несколько часов, проведённых вместе, определённо пробили значительную брешь в её впечатлении о нём, как об опасной машине для убийств. Анника по-прежнему уклонялась от его присутствия в Силе, но больше не кричала из-за того, что он находился с ней в одном помещении. Учитывая обстоятельства, это был замечательный прогресс. Вдобавок к тому, что Рену пришлось несколько часов удерживать Силой предметы над Анникой и отвлекать её от того факта, что он находился рядом с ней, ему требовалось тщательно контролировать эмоции, чтобы из него не вырвалось ничего похожего на гнев. Как только он оступится, она вновь начнёт рассматривать его как угрозу, а это вообще не вариант. Это было непросто. Это полностью противоречило всему, чему его учил Сноук, всему, что он делал, дабы усилить свои способности в последние пятнадцать с хвостиком лет. Если раньше он обращал свою боль и ярость в мощь, то теперь нужно было избегать этих эмоций любой ценой. Это стало… потрясением для нервной системы, мягко говоря. Он почти удивился тому, что вообще смог использовать Силу, подавив те самые эмоции, на которые обычно полагался. Но это сработало, и он продолжил. Рен вдруг осознал, что Анника смотрит на него. Их взгляды встретились над плечом Хакса, и Анника перестала сосать, позволив соску выскользнуть из дёсен. Она смотрела на него, будто оценивала, а потом её подбородок сморщился, нижняя губка задрожала, и он бросился её отвлекать… Рен притянул датапад Хакса из шинели, и теперь гаджет парил перед лицом Анники, блокируя ей обзор. Потом он включил экран, чтобы отвлечь её свечением. Кажется, сработало. Он не слышал плача, и поэтому предположил, что кризис был предотвращён. Взглянув через другое плечо, Рен заметил, что Анника смотрит Хаксу в лицо и недовольно ёрзает. Слегка скользнув в её разум, Рен обнаружил множество вещей. Главным образом не утолённый до конца голод, затаённый страх перед «папочкой», а ещё разочарование… Что-то в этой ситуации крайне раздражало её. Рен Силой направил Аннику к груди Хакса, и она вновь попыталась сосать, но это лишь усилило её смятение. Отвернув головку, Анника расплакалась, без слёз, просто испустив крик о помощи, чтобы разрешить её проблемы. Ну конечно, требовалось сменить сторону! Рен осторожно поднял Аннику в воздух, и как только она взмыла над руками Хакса, медленно оборачиваясь вокруг, плач прекратился. Собрав весь имеющийся контроль, Рен направил его на поддержание головки, пока Анника парила вверху. Направив малышку должным образом, он опустил её Хаксу в руки и пристроил так, чтобы она смогла дотянуться до источника пищи. Теперь она с радостью продолжила свой обед. — Вот так, — прошептал Рен, озабоченный в равной степени спящим в его объятиях генералом и сосредоточенной на еде Анникой. Этот день являлся доказательством того, что Рен был в состоянии убедить Аннику, что не является угрозой, и, возможно, даже того, что он сможет вернуть её в ту пору, когда она испытывала восторг, видя и ощущая его. Потребуется время и полная самоотверженность в попытках подавить агрессивные импульсы, подавить то, чему он учился почти всю жизнь… Но ради неё он попытается. Возможно, к тому времени, как они с Хаксом заведут ещё одного ребёнка, он будет хозяином своих эмоций. Хакс шевельнулся, его голова качнулась набок, щека коснулась щеки Рена. Рен не стал отодвигаться, позволив генералу осесть на него. И почти испытал удовольствие, представив, как Хакс доверился ему настолько, что позволил подобное, находясь в сознании. Конечно, этому не бывать. У генерала было своего рода отвращение к физическим прикосновениям вне сексуальных контактов, аналогов которому Рен никогда и ни у кого не встречал. Так что едва ли стоило стремиться к этой цели. Видимо, они могли вот так пообниматься, только когда Хакс пребывал в бессознательном или полубредовом состоянии. Тем не менее сейчас Рен мог наслаждаться моментом. Он не имел возможности находиться так близко к Аннике, не вызывая у неё плач, но присутствие Хакса наполняло её ощущениями спокойствия и безопасности, увеличивающимися обратно пропорционально её страху. Медленно опустив датапад на кровать, Рен прильнул подбородком к шее Хакса. Хакс был целиком и полностью потерян для мира, поэтому не особо взволновался, когда Рен пристроился поудобнее. Наблюдая за кушающей Анникой, Рен почти сумел представить, каково это — иметь семью. Почувствовав какое-то возмущение в Силе, Рен мельком взглянул на дочку, но та пила молоко с закрытыми глазками, лениво сжимая и разжимая пальчики. Такое ощущение, что… «Нет!» — Бен! — вскрикнула Рей, её голос звучал удивлённо. Широко распахнув глаза, она уставилась на него с глупым видом. «Видела ли она?..» — Ты видишь моё окружение? — решительно спросил он. Она отрицательно качнула головой, хотя выглядела заинтригованной. — А что? У тебя есть что рассказать? Рен облегчённо выдохнул, обрадовавшись тому, что она по-прежнему ничего не знает о его ребёнке. — Нет, но я уверен, что ты должна мне кое-что рассказать, — ответил он, вспомнив их последний разговор. — Ты говорила с Леей? — Да, Бен, я говорила с твоей матерью, — непринуждённо произнесла Рей. — Она рассказала кое-что очень интересное, — она пришпилила его к месту силой своего взгляда. — …Например? — нажал Рен, отчаянно нуждаясь хоть в какой-нибудь весточке, которая бы помогла ему понять Аннику и особенно её связь с Хаксом. А вдруг ему бы удалось разорвать их связь и занять место Хакса в сознании Анники?.. — Твоя мать рассказала, что чувствовала тебя ещё в утробе, до того, как ты вообще родился, — тихо начала Рей, обхватив себя руками. — Сказала, что могла ощущать, когда ты сердился, был усталым или счастливым, или напуганным. И что это не закончилось с твоим рождением, она всегда могла понять твоё настроение. Это походило на куда более крепкую связь, чем была у Хакса с Анникой. Казалось, тот не ведал чувств дочери, пока она не начинала контролировать его напрямую. Странно, но Рен не помнил, что вообще когда-либо имел такую связь с ней. Может, связь поблекла с возрастом?.. Кажется, в голосе Рей звучала жалость, когда она продолжила: — Но она замечала, что иногда, иногда… что-то вмешивалось в вашу связь. Иногда она прерывалась или исчезала, а она не понимала почему… Ты был её первенцем, и потому она решила, что это нормально. Рен видел в ауре Рей, что та чем-то взволнована, словно собиралась обрушить на него ошеломительные новости, информацию, которая разобьёт его мир на куски. — Только спустя годы она осознала, что произошло. Рен, очень заинтересованный, слегка наклонился вперёд, придерживая Хакса, чтобы тот не упал. — Она сказала, что к тому времени, как тебе исполнилось три, она едва ощущала эту связь. Но теперь она знает, почему связь пропала, и я думаю, что ты тоже должен знать, — Рей глубоко вздохнула. — Это Сноук. Ярость вспыхнула в нём, его мир пошатнулся на мгновение, из освежителя раздался звук бьющегося стекла — признак того, что его гнев выплеснулся через Силу. Анника тут же принялась вопить, визжа так громко, что Рен испугался, что она сорвёт голос. Хакс вздрогнул и проснулся. Ему почти удалось вскочить на ноги, но Рен удержал его на месте. Он с беспокойством глянул на Рей, страшась того, что она могла услышать крики ребёнка, но она уже исчезла. — Что?.. — невнятно пробормотал Хакс и, сориентировавшись, покрепче обнял Аннику. — Почему?.. — Ш-ш-ш, — Рен уткнулся лицом ему в шею, глаза щипало от слёз. Многочасовые усилия наладить связь с Анникой пропали втуне в один миг. — Ш-ш-ш. Хакс неуклюже поёрзал. Возможно, ему не нравилось, что Рен обнимает его, но тот пока не желал его отпускать. Рен погряз в ненависти к себе из-за своей оплошности, но сама мысль, что Сноук манипулировал не только его отношениями с Рей, но и отношениями с матерью, и на таком глубоком уровне... Что его связь с матерью, которую он теперь наблюдал и между своей дочерью и Хаксом, была разорвана в клочья этим безумным, жестоким... Рен остановил себя, прежде чем ярость вновь овладела им. Теперь он испытывал обжигающую боль. Не просто эмоцию, а физическую боль, разрывающую грудь изнутри, сжимающую горло, душащую его, пульсирующую в голове, словно мигрень. — Рен? — прошептал Хакс. Из-за воплей Анники Рен смог услышать его только благодаря их близости. — Ш-ш-ш, — повторил он, неспособный пока на связную речь. Он лишь хотел обнимать и чтобы обняли его, успокоив бушующий внутри него шторм. Хакс по-прежнему сидел смирно, даже не предпринимая попыток утешить Аннику. Хотя, кажется, в данный момент, он едва ли мог что-нибудь сделать для неё. Спустя несколько минут, когда паника Анники ослабла, сменившись простым замешательством, а её крики утихли, Рен отстранился от Хакса, проворно отполз назад и, скатившись с кровати, покинул каюту. Если он хотел выпустить свой гнев, то следовало сделать это там, где Анника не сможет почувствовать. Хакс, взъерошенный, остался сидеть с Анникой на руках. Он ощущал себя совершенно потерянным.