Что если я тоже влюбляюсь в тебя....?

Прошло ещё три дня с тех пор, как Чонгук практически нянчил старшего. Он приставал к нему 24 часа в сутки, каждый день просил Джина приготовить его самые любимые блюда, не позволял заняться уборкой и даже кормил, когда тот отказывался от еды. — Гукки, я всё ещё могу ходить, — то и дело дулся Шуга, когда младший приносил еду прямо в комнату. — Перестань возмущаться, тебе надо экономить силы, ты всё ещё слишком худой! — Как будто ты не тощий! — поспешно отвечал старший, поскольку в этот момент, Гук уже набивал его рот клубникой. — Чего ты там бормочешь? А теперь кусочек киви… — Мне кажется, что я не только не тощий, но и растолстел. В интернете уже наверняка полно комментариев о том, что я похож на свинью, — обиженно отвечал Юнги, но где-то внутри, продолжал наслаждался такой пристальной заботой своего макнэ. — Ты должен отдыхать, я не позволю тебе больше страдать, пока не увижу, что ты в лучшей форме. Юнги вновь надулся. Да кто такой этот Чонгук, что пытается его во всём контролировать?! — Я, тот кто должен заботиться о тебе, но я не хочу контролировать тебя, я просто должен убедиться, что ты в порядке. И с каких пор этот макнэ ещё и мысли читать может? — с удивлением подумал Шуга и даже осознал, что его настроение определённо улучшилось. Утром он проснулся, от того, что стало слишком жарко и обнаружил себя завёрнутым в тёплое одеяло. На самом деле, это не первый раз, когда он просыпался в таком виде. Это происходило как минимум три раза в неделю, потому что его часто мучили кошмары. Всякий раз, когда это случалось, Чонгук приходил, чтобы утешить его, и тёплые объятия стали самым эффективным способом. В конце концов, Гук стал засыпать рядом, пока однажды не заявил, что переезжает к нему в комнату. Конечно же старший протестовал, но если макнэ что-то решил, то ничего не могло изменить его решения, будь то даже метеорит. Со временем Юнги и сам стал часто засматриваться на спящего мембера, ведь макнэ слишком красив: идеальные очертания лица, безумно красивые глаза и пухлые губы. Он слишком прекрасен, чтобы быть человеком! Сегодня Шуга был очень взволнован, потому что им предстояло вернуться с новой японской песней. Порой, создание музыки помогало ему отключить разум от ненужных проблем. Это одна из множества причин, почему он так любил музыку. Перебирая изящными пальцами клавиши, он тихо напевал мелодию. — Пожалуйста, не надо! — раздался вдруг жалобный голос, заставивший Шугу вздрогнуть и обернуться. В проеме приоткрытой двери на фоне тёмного коридора стояла невысокая фигурка, как ему показалась, детская. Сердце забилось быстрее. — Давай что-нибудь повеселее… — О, Чимин-а, что-то случилось? — Эй, что ты имеешь ввиду? Я зашёл узнать, всё ли у тебя хорошо. — Я…я в порядке. А ты? — Я сыграю что-нибудь другое, — Пак уселся за фортепиано, игриво вытолкнув мембера своей аппетитной персиковой задницей. Чимин уверенно заиграл и запел без всякого стеснения, но затем, внезапно остановился. — Юнги, — его голос звонко отразился от стенок помещения. — Да? — отчего-то сердце забилось ещё быстрее. — Я хочу кое-что спросить. Ты когда-нибудь рассказывал о нас Чонгуку? — Нет, а почему ты спрашиваешь? — Он всё время спрашивает о тебе. Он думает, что твоя печаль как-то связана со мной. — Должно быть, наш макнэ неправильно всё понял,  — разочарованно ответил Шуга. — Я рад это слышать, но он очень беспокоиться о тебе, поэтому скажи ему, чтобы не переживал по пустякам, ведь он итак возлагает на себя слишком много забот. Пустяки? И правда. Кому какое дело до его бесполезных пиздостраданий. Юнги почувствовал, как сердце больно сжимается в комок, ведь всего на мгновение он действительно поверил, что Чимин пришёл действительно потому, что ему правда было интересно узнать как у него дела. Как глупо! Он сделал глубокий вдох и закрыл глаза, но его отвлёк звук полученного сообщения: «~Юнги-я, время поесть. Не забудь прислать мне фото. Гукки не доверяет тебе: 33~» Прочитав сообщение, Шуга приподнял бровь, с удивлением отмечая, как быстро летит время. Он закинул телефон обратно в рюкзак с намерением проигнорировать сообщение макнэ и продолжить работу, но вскоре телефон уже зазвонил. Юнги проигнорировал звонок, однако назойливая вибрация не умолкала ни на минуту. Он фирменно матюкнулся, но в этот момент телефон замолчал. — Сдался! — победно воскликнул Юнги, но как же он ошибался, потому что вскоре, в след за Чимином дверях появилась и злобная фигура макнэ. — Эй! Мин Юнги! Смерти захотел? Старший даже рассмеялся от того, насколько комично выглядела эта ситуация. — Перестань улыбаться и отвечай мне сейчас же! Ты уже ел? — Я что, маленький ребёнок? — старший закатил глаза. Он даже сбился со счёта, сколько раз за последние дни он произнёс эту фразу. — Так ты ел? — Снова спросил Гук, игнорируя его возмущения. — Ещё нет, но я не голоден. — И ты называешь меня ребёнком, когда сам ведешь себя именно так! Не смотря на почти глубокое разочарование, охватывающее Юнги всего пару минут назад, внутренняя теплота украсила улыбкой его лицо, ведь Гукки примчался прямо в студию, чтобы просто убедиться, что его хён поел. Уже через пару недель такой гиперопеки Шуга поправился, но Чонгука всё ещё терзали сомнения. Он чувствовал, что что-то по-прежнему остаётся недосказанным. Макнэ не раз просил хёна рассказать о своих чувствах к Чимину, но тот наотрез отказывался. Кроме того, всякий раз, когда Гук спрашивал самого Чимина о том, что между ними происходит, тот отвечал что ничего плохого, переводя тему разговора. Но что-то определённо случилось, и Чонгук это чувствовал. Они оба утверждали, что их фансервис никогда не был любовью, но очевидно, что их связывало нечто большее, чем братская любовь. Их отношения охладели из-за той проклятой ошибки? Чимин узнал об этом и возможно презирает Юнги или даже отверг? Безумно хотелось узнать всё, хотя он и понимал, что не имеет права вмешиваться в чужую личную жизнь. Но с другой стороны, он всегда считал своих мемберов братьями, поэтому не мог оставаться в стороне, особенно, если это была его вина. Пока он размышлял о том, как ему это выяснить и должен ли он что-либо предпринять, Юнги ещё больше отдалился. Чонгук вздохнул, изящно растягиваясь на чёрном кожаном диване словно кошка. Что на самом деле он делал неправильно? Он слишком много пилил своего хёна? Много мыслей блуждало в голове, и неожиданно, ему в голову пришла одна идея. — Юнгии-я! — взволнованно выпалил Гук, врываясь в комнату, — Нет, не так. Просто идём со мной. Скорее прими ванну и надень свой лучший костюм. И я не принимаю никаких отказов, ты же знаешь! Шуга вопросительно смотрел, как фигура младшего быстро исчезает в спальне. Какая муха укусила его на этот раз?