Что если я тоже влюбляюсь в тебя....?

Солнечные лучи лениво подглядывали в комнату из-за закрытой занавески. Чонгук находился ещё в полудрёме, но счастливо взглянул на источник тепла у себя под боком. На самом деле, он не помнил как они уснули, особенно то, как в конечном итоге они оказались в объятиях друг друга, но сейчас это его совсем не заботило и он просто хотел растянуть это чувство блаженства и удовольствия. Не удивительно, что за последние несколько недель он впервые так крепко спал. Шуга причмокнул во сне и прижался ещё крепче. В этот момент, Гук не сдержался и протянул руку, нежно лаская безмятежное лицо своего мембера и обводя кончиками пальцев каждую чёрточку любимого лица: вид тёмных кругов под глазами немного расстроил его. — Ты должен лучше высыпаться, слышишь, Юнги-я, — тихо шепнул он, — И ещё ты не должен грустить, — пальцы спустились ниже и осторожно погладили его губы, — Ты должен всегда улыбаться, — теперь, пальцы заменил нежный целомудренный поцелуй. — Я люблю тебя, — напоследок прошептал макнэ, медленно отрываясь от губ. Ещё некоторое время он любовался любимым лицом, прежде, чем решился уйти, боясь что будет не в состоянии контролировать свои эмоции, если задержится ещё хоть на минуту. Шуга наблюдал, как младший медленно засыпает, но сам от чего-то так и не смог заснуть. Каждую ночь он чувствовал, что ему чего-то не хватает, словно кто-то всё это время отчаянно просит его вернуться. Он не заметил, как сам прижался к Чонгуку. Что это? Почему его сердце всегда бьётся как ненормальное рядом с макнэ? Каждый его жест, выражающий заботу и привязанность, теперь отдавался сладкой ноющей болью внизу живота. Возможно ли, что их отношения изменились за последние несколько лет? Нет, это невозможно, ведь их отношения всегда были братскими. Но будучи в его тёплых объятиях, все мысли улетучивались как соломенный домик во время урагана. Сейчас он чувствовал себя так тепло и безопасно, как будто это именно то место, где он должен быть, и более того, где он хотел быть всем сердцем. Но тогда как насчет Чимина? Ведь они влюблены друг в друга, и вряд ли настанет такой день, когда Шуга сможет разлюбить его. Но с другой стороны, за всё это время Пак не проявлял особой заботы, да сам Шуга тоже не жаждал этого, а просто целовал его без каких-либо мыслей, просто надеясь вернуть счастливые воспоминания. — Гукки…почему я чувствую это к тебе? — шёпотом спросил Юнги, надеясь, что сон принесёт ему хоть какое-то утешение, но вскоре проснулся от нежных прикосновений к щеке. Он не решился открыть глаза, боясь, что это тёплое и светлое чувство исчезнет, особенно теперь, когда пальцы поглаживали его губы, обжигая каждый миллиметр, к которому прикасались. Когда поглаживания прекратились, пальцы заменили губы, заставляющие сердце то замирать, то дико ударяться о грудную клетку. Он изо всех сил старался притвориться спящим, молясь, чтобы младший ничего не почувствовал. Поцелуй закончился, но почему он был готов всем телом вцепиться в макнэ и на коленях умолять его не останавливаться? — Я люблю тебя, — снова прошептал Гук. Как только младший закрыл дверь, глаза распахнулись сами собой, а пальцы начали лихорадочно трогать все места на теле, к которым ещё минуту назад прикасался Чонгук. «Я люблю тебя!» — эти слова раз за разом, словно эхо повторялись в голове Юнги. Но почему сердце бьётся так радостно? Обрывки воспоминаний словно молнией ударили в голову, заставляя зажмуриться от пронзающей боли. Он не был уверен, было ли это на самом деле или всего лишь больная иллюзия, созданная его сумасшедшим сознанием, но теперь он был абсолютно уверен, что то-то точно изменилось между ним и Чонгуком! Но почему никто ничего не сказал ему? С тяжёлым сердцем, на ватных ногах он слез с кровати, решив принять холодный душ, чтобы освежить свои мысли. Выйдя из ванны, он почувствовал приятный запах, доносящийся из кухни. Он бросился туда словно марафонец к финишу, надеясь застать там макнэ. — Гукки! — Ты проснулся? — однако вместо макнэ, его встретил всегда спокойный и удовлетворённый мамочка Джин. — Ты чего волосы не высушил? — спросил Намджун, жующий тост с мёдом, — за тобой кто-то гонится? — Ерунда, высохнут сами по себе, — задыхаясь ответил Шуга, занимая своё место за обеденным столом. Волосы и простуда это последнее в жизни, что его сейчас волновало. Внезапно на кухне появился Чонгук и накинул на его голову полотенце, заботливо промакивая волосы. — Ты действительно можешь заболеть, если будешь расхаживать вот так. Точно! Так и есть! Всё действительно изменилось! Шуга молчал, но ужасно хотелось столько всего сказать и ещё больше хотелось спросить. Завтрак прошёл в неловком молчании. Иногда, он украдкой смотрел на Гука и вздыхал. Почему и зачем все лгали ему? Что происходит?