Что если я тоже влюбляюсь в тебя....?

С того дня Юнги слишком изменился. Он часто чувствовал себя неловко, украдкой наблюдая за Чонгуком, даже когда думал, что тот его не замечает. Но Гук всегда чувствовал на себе его горящие взгляды. Возможно ли, что Шуга действительно всё вспомнил? Может быть, пришло время рассказать ему правду? Но возможно, что для него это будет невообразимо смешным. — Ай, мой животик, я сейчас лопну, — простонал Шуга, — Зачем ты притащил так много еды, если мы не съели даже половины из всего этого? — Это потому что ты слишком худой! — Как будто ты не тощий! — передразнил Юнги, глядя в глаза младшего, выражающие беспокойство, нервозность, искренность и сияющую любовь. Это было так весело, и воспоминания о счастливых днях в Японии, словно дежавю накрыли обоих. — Ты у нас исключение, — засмеялся в ответ Гук. Ему нравилось дразнить старшего, который так очаровательно дулся. Они закончили ужин и теперь, стояли в центре комнаты, молча наблюдая в окно за красивыми ночными видами Сеула. — Твоя комната красивее, чем моя, — Чонгук вздрогнул от неожиданных объятий сзади и пробегающей дрожи вдоль позвоночника, — Хоть она и такая же, но здесь…совершенно другие ощущения. Держа в объятиях любимое тело, Шуга чувствовал, как подкашиваются колени, а сердце вновь бешено колотится. ~Что если я тоже влюбляюсь в тебя, Чонгуки? Но…ты можешь потерпеть ещё один день? Пожалуйста, дай мне только один день! И тогда, мне больше не о чем будет сожалеть в будущем…в нашем с тобой будущем. Обещаю тебе. Я придам тебе сил и буду держать твою руку, я обещаю, что вся твоя боль исчезнет в моих объятиях и ты никогда больше не будешь чувствовать себя одиноким в этом огромном мире.~ Они уснули только под утро, поэтому Чонгук чувствовал себя частично виноватым, за то, что старший весь день ходил сонным. Закончив съёмки, он вернулся в гримёрную, но от увиденной картины у него подкосились ноги. Он даже было подумал, что это дурной сон или очередной розыгрыш, но Юнги и Чимин действительно целовались! Но то, что действительно окончательно сломило его, так это то, с каким наслаждением, отражающимся в сладкой и счастливой улыбке это делал Юнги, как горели его глаза, когда Чимин обнимал ладонями его лицо. Ну, а чего ещё он ожидал? Он ведь лично доверил Паку миссию «счастье Юнги» и теперь, вероятно, стал свидетелем их разгоревшейся любви.