Что если я тоже влюбляюсь в тебя....?

Тяжёлыми пьяными шагами и с не менее пьяным сердцем, Чонгук вернулся в общежитие. Внутри вновь всё вскипело, как только он увидел Юнги, бродящего взад-вперёд перед дверью его комнаты. Он выглядел словно приведение в этой помятой одежде, с красными глазами и тёмными синяками под ними. Звук шагов наконец-то заставил его остановиться. — Что ты делаешь здесь так поздно? — устало выдохнул Гук, всеми силами стараясь сдержать в себе злость. — Ты из ума выжил? Где ты блять был?! Я искал тебя по всему Сеулу! — Не твое дело, — холодно ответил младший, пытаясь войти к себе, но старший преградил ему путь. — Отойди. — Почему ты себя так ведёшь?! — на этот раз, Шуга словно голодный бульдог вцепился в его за руку с твёрдым намерением не отпускать её пока не услышит достойную причину, объясняющую его поведение. — Я всего лишь выполняю своё обещание, данное тебе, — ответил Чонгук, пытаясь прочитать эмоции в глазах хёна, — Разве я не прав? Я же обещал, что отпущу тебя, если ты искренне полюбишь кого-то другого, — с удивлением ответил он, будто всё было яснее ясного. — Что? Почему ты продолжаешь так смотреть на меня? Я всё видел! — Видел что? — старший ещё больше распахнул свои по-детски удивлённые глаза. — Как ты…целовался с Чимином… -…И первое, что тебе, конечно же, пришло в голову, это то, что я всё ещё люблю его?! Гук кивнул в знак согласия. Удар Юнги не был сильным, но будучи выпившим Чонгук не смог удержать равновесие и рухнул на пол. — Ты придурок! …Больной на всю голову придурок! — Шуга готов был избить его до полусмерти, но рухнул на пол вслед за макнэ и накинулся на него с объятиями, зарываясь в грудь и заливая одежду слезами, вперемешку с захлестнувшим чувством облегчения. — Эй! Почему ты ревёшь, Юнги-я? Это я тот, кто должен плакать! — Я думал, что ты ненавидишь меня, что ты разлюбил меня, или что ещё хуже, никогда не любил, — тяжёлые всхлипы словно крик белуги нарушили тишину общежития, но его это совсем не волновало, — Ты мелкий ублюдок! — повторял он охрипшим от слёз голосом, — Мне жаль, что я так поступил, но из-за потерянных воспоминаний я хотел убедиться, что больше не влюблён в него, что моё сердце полностью принадлежит лишь тебе. Я знаю, что это действительно глупо и жестоко, но ты должен был спросить меня, прежде чем делать какие-то выводы, — его слёзы переросли в поток. — Всё, что я знал, что ты любил его, поэтому так отреагировал, — Чонгук зарылся лицом в его волосы, вдыхая аромат и наслаждаясь теплотой, которой так давно не хватало. — Можешь ударить меня в ответ, это будет справедливо, ведь это и моя ошибка тоже, — всхлипнул Юнги и зажмурился, приготовившись к удару, но его губы накрыл страстный поцелуй. Чонгук настойчиво целовал его снова и снова, словно находясь под заклинанием, и каждый новый поцелуй длился дольше предыдущего. Хотя они и целовались прежде, это был ни с чем не сравнимым первый поцелуй, когда они знали о чувствах друг друга. И теперь, ритм их сердец отбивал одну из самых удивительных и красивых мелодий, которые когда-либо создавала природа. — Гукки… — Шуга мягко оттолкнул его от себя. — Ммм? — Мне так нравится целовать тебя, — простонал он, — но я думаю, нам нужно хотя бы зайти в комнату…иначе будет очень неловко, если кто-нибудь нас увидит. — Это тебе за разрушенный романтический момент, — Чонгук оставил на его за шее нетерпеливый засос, заставляя застонать чуть громче, и попытался подняться с пола. — Ну же, поторопись, — возбуждённо заскулил Юнги, даже не пытаясь скрыть свой стояк. — Погоди, моя нога затекла, — макнэ продолжал пьяненько барахтаться на полу. — Это потому, что ты стареешь! — Это потому, что чья-то задница сидела прямо на моей ноге, — передразнил Гук. — Эй, Чон Чонгук, с каких это пор ты стал настолько дерзким со старшими? Возбуждение было настолько сильным, что до комнаты они так и не добрались, но зато Шуга прекрасно помнил, как они собрали всю пыль со стен в коридоре, прежде чем Чонгук толкнул его на кожаный диван, и сползая на пушистый ковёр, потянул за собой — хотелось, чтобы всё произошло именно здесь, на полу, на мягком ковре, прямо посреди гостиной. Юнги не возражал, садясь на него верхом, впиваясь в губы страстным поцелуем и ёрзая по его паху. Прохладными руками он гладил тело макнэ, проводя кончиками ногтей сверху вниз по коже, неторопливо исследуя каждый изгиб любимого тела и не прекращая поцелуев. С губ Чонгука сорвался разочарованный стон, когда его хён отстранился всего на мгновение, чтобы отдышаться. В этот момент, Гук похотливо просунул палец ему в рот, чувствуя как губы старшего растягиваются в нежной улыбке, а тёплые волны возбуждения нетерпеливо расползаются по телу. Немного пошалив, он вынул пальцы и застонал прямо в распахнутые губы, прижимаясь ближе. Тонкий свитер первым оказался в углу, куда Юнги запустил его, предварительно стянув с прекрасного тела, лежащего под ним. Теперь он беспрепятственно мог любоваться открывшейся перед ним картиной: вздымающаяся от частых вдохов красивая грудь, напряжённые кубики пресса и чуть заметная тёмная дорожка, исчезающая где-то под дизайнерскими джинсами. Он поцеловал Чонгука за ухом, осторожно прикусив мочку, и стал спускаться влажными поцелуями по шее. В это время шустрые пальчики младшего уже добрались до штанов Юнги, потянув их вниз, и легли на заметно выпирающий из трусов бугорок. Шуга блаженно застонал, почувствовав настойчивые поглаживания в области паха. Теперь уже было невозможно думать о чём-то ещё, кроме рук любимого, ласкающих его с завидным азартом. — Твоё сердце сейчас выскочит, — прерывисто и тяжело дыша засмеялся Юнги, прижимаясь разгорячёнными бёдрами и останавливаясь у пуговицы джинсов, чтобы как можно скорее расстегнуть её. Следом за джинсами полетели и боксеры. Затуманенный взгляд макнэ, чуть приоткрытые губы, пылающие щёки — невероятно сексуальный и принадлежащий только ему на всю оставшуюся ночь. В этот момент возбуждение достигло максимальной отметки, поэтому наплевав на прелюдии младший прервал поцелуи и одним движением подмял хёна под себя, накрывая возбуждённый орган рукой и одновременно входя в него. Глаза Юнги увлажнились и начали искриться, отправляя сигнал, который было не возможно не понять: «Я люблю тебя!» Он застонал более протяжно, заставляя макнэ застонать вместе с ним в один голос. И судя по полной отдаче с его стороны, Чонгук всё делал правильно. Первое время, движения внутри были плавными и неторопливыми, а спустя немного времени, он обнял Шугу со спины и заставил прижаться грудью к полу, мягко надавливая на плечи. Теперь движения стали немного резче, а стоны ещё громче. Он наклонился к любимому, нежно целуя плечи и опаляя горячим сбивчивым дыханием его шею, проводя руками по его спине, спускаясь к ягодицам и награждая их звонким шлепком. В ответ на это, старший тут же наградил его страстным вскриком и вцепился пальцами в ковёр. Глаза хёна блаженно закрыты, язык то и дело облизывает припухшие от поцелуев губы — наблюдая такое зрелище, Чонгук с каким-то неистовым рычанием перевернул его лицом к себе и ускорил темп. Шуга застонал уже во весь голос, срывая его, всхлипывая и царапая плечи любимого макнэ, заставляя его в порыве страсти оставлять на белоснежной шее засосы и следы укусов. Чонгук в чём-то груб, в чём-то божественно нежен, и грань, притаившаяся между этими двумя ласками, настолько размыта, что её просто невозможно почувствовать. Зато можно распробовать вкус его губ и ритм настроения. Всё было наполнено волнующей непредсказуемостью и слегка животной страстью, которой почти хватало, чтобы кричать на всё общежитие. Для обоих это был по-настоящему первый оргазм — настоящий, бурный и парализующий каждую частичку тела. Некоторое время они даже не могли пошевелиться, приходя в себя и восстанавливая силы. Чонгук хотел было пойти в душ, но Юнги одним рывком утянул его обратно на пол. — Не уходи… — прошептал он, опаляя горячим сбивчивым дыханием его кожу. Ну разве мог макнэ ему отказать? Они заснули практически сразу, на мягком ковре, в обнимку, удовлетворённые, уставшие и эмоционально измученные.