Der schneidende Schmerz...

***

      Мирону было очень тяжело находится в наполненном людьми баре, но выбора не было. Он с натянутой улыбкой изображал очень счастливого и довольного человека. И параллельно взглядом искал Хинтера, которого назло нигде не было.       «Чёрт, где же он? Договорились же в шесть.» — мысленно ругался Янович. Ему очень не хотелось, чтобы Слава заметил его плохое состояние. Ибо в таком случае они незамедлительно поедут домой. Поэтому он старался смеяться и вести непринужденную беседу с Саней.       — Хей, Мир. О чем ты так задумался? — с небольшим волнением спросил Ресторатор.       — А? Не о чём. Просто мысли. — с лёгкой улыбкой сказал Янович и отпил немного сока.       — Понимаю. — с хитрой ухмылкой проговорил Саша и посмотрел на чужой живот. — Вы уже придумали имя?       — Да, Мирослав. Мы очень долго думали со Славой над этим. В конечном итоге просто сложили имена друг друга. — рассказывает Мирон и вдруг замечает Диму. Он смотрит прямо на него и жестом указывает на подсобку.       Фёдоров взглотнул и сказав другу что скоро вернётся, быстро направляется в подсобное помещение.       Когда он зашёл в очень тесную комнатку и увидел Хинтера, его сердце пропустило пару ударов. Дыхание заметно сбилось, а грудь стала быстро-быстро подниматься и опускаться.       — Ну здравствуй, Мирош. Как дела? У тебя за эти восемь лет, наверное, многое изменилось. — мягко проговорил Дима. Он медленно подошёл к Окси и стал жадно его рассматривать, словно не веря, что он живой и правда стоит здесь.       — У меня всё нормально, Дим. Но зачем тебе это всё? Скажи честно. — едва выдохнул Мирон. Он весь дрожал от страха, но пытался себя контролировать. Ибо Хинтер, пока что, вёл себя довольно сдержанно.       — Я просто соскучился по тебе. К тому же, мне очень интересно, кто этот счастливчик? Вы же с ним соулмейты, верно?       — Я не могу сказать тебе это. Извини. Но, раз уж мы с тобой встретились, то как ты? Всё-таки мы с тобой действительно долго не виделись. — по-доброму проговорил Мирон и попытался нежно улыбнуться.       Но Диму, почему-то, этот ответ не устроил. Он резко прижал чужое тело к стене и грубо поцеловал чужие мягкие губы. Мирон знатно охренел от этого и попытался оттолкнуть злого и, судя по ощущениям, очень возбужденного Хинтера. Руки которого, тем временем, уже во всю нагло лапали его тело.       — Нет, Дима, не надо. — тихо шептал Мирон. Он старался говорить спокойно, чтобы лишний раз не бесить своего бывшего друга. Ибо тот вполне мог побить его.       Хинтер ничего ему не отвечает, лишь плотнее прижимает к себе. Его губы стали грубо кусать тонкую шею. Фёдорову было очень плохо. Он чувствовал как тошнота подступила к горлу, а живот сильно заныл.       — Прекрати, пожалуйста. Мне правда очень плохо. — умолял Мирон и отчаянно пытался вырваться. Но Дима был глух до его просьб.       Фёдоров старался не плакать от безысходности и отчаяния, чтобы не доставлять лишний раз боль своему соулмейту.       Хинтер принялся быстро стягивать вещи с уже безвольного Окси. Он снял с него бесформенную тёмно-зеленую толстовку и знатно охуел, увидев небольшой, но явно выделяющийся живот.       — Ты в положении? — ошарашенно спросил Дима, мигом отлетая от Мирона.       Он, конечно, пиздец как ненавидел Фёдорова, но всё же имел совесть. И понимал, что ребёнок не виноват в том, что его папа полная крыса.       — Да. Уже пятый месяц. — тихо ответил Янович, пытаясь обратно натянуть кофту. Руки его совсем не слушались, а голова была полностью пустой.       — Ну что же, поздравляю. Кто отец? — спросил Дима уже из интереса, а не от дикого желания набить лицо тому наглецу, который посмел прикоснуться к его Мирону.       — Это… Это Карелин. — едва слышно сказал Фёдоров. Он уже понимал, что самостоятельно с этой ситуацией не справится. И поэтому решил всё-таки рассказать Хинтеру, чтобы лишний раз не испытывать его терпение и нервы.       — Серьёзно? Этот мудозвон? Бля, сочувствую тебе и твоему ребёнку. Слава будет хреновым отцом. — уверенно проговорил Хинтер.       — Ты не прав. — немного более уверенно ответил Янович.       — Слушай, я же знаю его. Он конченный нарик и алкаш. — попытался переубедить его Дима. Он подошёл немного ближе, но Мирон отошёл к двери.       — Да не бойся ты. Я просто предупреждаю тебя. Если Славе надоест быть примерным, то знай, ты всегда можешь прийти ко мне. — мягко и нежно проговорил Хинтер. — Ладно, иди к своему «истинному». Но помни, что бы не произошло, я приму тебя любого.       — Спасибо, Дима. Прощай. — попрощался Фёдоров и вышел из комнаты.       Лишь только дверь за ним закрылась, как он сразу же со всех ног побежал к Славе. Тот оказался в конце бара, сидел в углу и о чем-то говорил с Замаем.       — Сла-ав. — попытался обратить на себя внимание Мирон.       Он старался держаться и не показывать свой страх. Ибо Андрей далеко не тот человек, перед которым он мог выплеснуть свои чувства. Вообще в целом перед друзьями Славы приходилось держать лицо. Они без стеснения обсуждали перед ним то, какой он старый и как охуенно его ебёт Карелин. И, конечно же, как можно не пошутить над его положением. Фёдорову, естественно, это было очень неприятно, но поделать с этим он ничего не мог.       — Да, Мирош. Что-то случилось? — спокойно спросил Карелин и встав с дивана, мигом подошёл к Окси.       — Ничего не случилось. Я просто хочу домой. — сказал Фёдоров и постарался улыбнуться. — Я поеду, а ты как хочешь. Ладно?       — Хорошо, поехали. — уверенно проговорил Слава. — Пока, Андрюха.       — Пока, Слав. — сухо сказал Замай и пожал Славе руку.       Карелин взял Фёдорова за руку и быстро пошёл с ним в сторону выхода. Мирону показалось, что Карелин был чем-то очень взволнован. Его ладонь уж слишком сильно сжимала чужую руку.       — У тебя что-то случилось? — с тревогой спрашивает Янович.       — Нет, всё нормально. — холодно сказал Карелин и немного приобнял его. — Давай завтра сходим в какую-нибудь кофейню? Мы с тобой уже давно никуда не ходили вместе.       — Хорошо, Слав. Пошли. — с улыбкой говорит Окси и они вместе пошли в сторону дома.