Преступления, невинность и месть

— Дядюшка Юнги? Юная принцесса открыла дверь в свои покои и присела в реверансе, придержав края пышной юбки, после чего удивленно воззрилась на своего гостя, которого не видела уже несколько лет, и если бы не внешняя схожесть с родным отцом, стоящим по левую сторону от него, то и не узнала бы. — Мисс Миндже, — Юнги коротко кивнул, всего на долю секунды задерживая подбородок у груди. Затем и вовсе шагнул вперед, протискиваясь в дверной проем, и по пути потрепал принцессу по голове, приводя в негодность сложную прическу, в которую были собраны черные кудри. Миндже взвизгнула и всплеснула руками, в то время как Юнги, подавив улыбку, с наигранным восторгом произнес: — Надо же, вы так выросли! — и, более не задерживаясь, прошел в глубь комнаты. Удобная софа с подушками-валиками сразу привлекла внимание Мина, и он, не слушая девичьих причитаний, с удобством устроился на ней. Закинул ноги, не потрудившись снять обувь, и расстегнул пуговицы, позволяя краям пиджака разойтись в стороны. Вздохнул с облегчением и скатился ниже, устраивая голову на валике и рассматривая расписанный потолок, украшенный по периметру золотым узором. Покои, в целом и общем, соответствовали принцессе, заключая в себе все оттенки розового, кремового и золотого. Большая двуспальная кровать с балдахином из воздушной вуали и десятком маленьких подушек. Трюмо на витых ножках, заставленное кучей шкатулок разного размера, плотные шторы с золотистым отливом и пол, застеленный толстым ковром с орнаментом бутонов и уже раскрывшихся розовых роз. Юнги прикрыл глаза и положил руку на живот. Пока еще плоский, но уже мало походящий на выразительный торс. Алкоголь, сидячая работа и банальная лень делали свое дело, окрашивая некогда белую кожу серыми бликами, прорисовывая темные круги под глазами и обозначая их контур видимыми мешками. Начни Юнги больше питаться, и через пару лет встанет на уровень тучной тетушки Джаин, которая всю жизнь отличалась пышными формами, а на старости лет раздалась в боках до размера бегемотихи. — Юнги! — Да, Ваше Величество? — ответил Мин, успевший задремать и пропустивший разговор Намджуна с дочерью. — У дверей будет дежурить охрана, на балконе и под ним тоже. — Да ради Бога. Хоть всю имперскую армию соберите. — Юнги, я надеюсь на вас. Мин хмыкнул, оставив последнюю фразу без ответа. Когда же за Намджуном закрылась дверь, Юнги устало зевнул и устроил вторую руку рядом с первой. — Дядюшка, я вас давно не видела. Вы плохо выглядите, приболели? — спросила Миндже, устроившаяся на краю кровати. — Можно и так сказать. — А где вы пропадали? Почему не присутствовали на королевских балах? — Ваше Высочество, вы слышали когда-нибудь про игру «Шпион на допросе»? — Нет, что за игра такая? — Миндже подалась немного вперед, скатившись с кровати, и теперь упиралась носками туфель в ковер. — Все очень легко и просто. Шпион на допросе должен либо молчать, либо откусить себе язык. Вы будете шпионом, а я не буду вас допрашивать — обойдемся без жертв. Миндже нахмурилась, недовольно поджала губы, но, к великому удивлению Юнги, действительно замолчала. Время тянулось до безобразного медленно. Юнги, устав лежать на спине, крутился с боку на бок. Некогда удобная софа спустя пару часов казалась ему подарком сатаны. Запыленные туфли валялись на полу, пиджак тоже. Платок-галстук, уже давно ослабленный, болтался на шее измятой тряпкой. Каждые десять-пятнадцать минут Юнги переворачивался на живот, прижимался щекой к краю софы и протягивал руку к пиджаку, как умирающий в пустыне тянется к миражному стакану воды. Фляжка, скрытая во внутреннем кармане, манила к себе, подобно Сиренам. Юнги мог поклясться, что слышит ее чарующее пение. Но Мин прекрасно понимал, что куковать в покоях племянницы ему еще долго. В лучшем случае, ночь, в худшем — не одну. Так что удовольствие, плещущееся в металлической емкости, нужно рассчитывать и бережно хранить. К черту! Еще полчаса — и Юнги, ухватив край ткани, подтащил ее к себе. Вытянул фляжку и, трясущимися пальцами открутив крышку, сделал пару жадных глотков. Блаженно зажмурился и заулыбался. Тяжелые доселе веки стали и вовсе свинцовыми. На несколько секунд Юнги даже позволил сну подкрасться слишком близко, но затем резко открыл глаза, сгоняя с себя дрему. Он не верил ни в каких невидимок, волшебников и так далее, но жалобы имели место. Бракосочетание тоже маячило на горизонте, а Намджун слишком вспыльчив и неразборчив в своих поступках и приказах, когда ярость туманит глаза. А значит, Юнги всего-то нужно подождать, когда в покои принцессы явится этот горе-насильник. Скрутить его, отдать под трибунал и вернуться в свой кабинет. Повесить наконец на стену портрет короля, рядом грамоту за поимку неуловимого маньяка и продолжать наслаждаться жизнью. Юнги закрутил крышку. Спрятал фляжку себе под бок и потер лицо, массируя веки пальцами. Затем взъерошил волосы и стал разглядывать расписной потолок. Во лазоревом краю Солнце село, скрылось прочь, День угас, настала ночь. Юнги вздрогнул, услышав тихое пение. Моргнул несколько раз, чтобы действительно не отключиться, и резко сел на софе. Миндже спокойно сидела на кровати и гладила пальцами выбившуюся из прически прядь, упавшую на плечо. Увидев, что Юнги поднялся, она замолчала на пару секунд, а потом, нежно улыбнувшись, продолжила: Тишина в лугах, в лесах, Звезды ходят в небесах, И дудит им во рожок Тихий месяц-пастушок. — Ваше Высочество… — Да, дядюшка? — Миндже вопросительно посмотрела на Юнги, не опуская уголков губ. — Соблюдайте правила игры и не пойте, вы мешаете моему наблюдению. — Но я вижу, что вы устали. Вам нужен отдых. Его Величество подвержен людским сплетням. Вы ведь не думаете, что в столице действительно завелся какой-то неуловимый маньяк. За дверью лучшие люди из личной охраны короля, что может случиться? Юнги, выслушав подобную речь, скептично поднял бровь. Осмотрел Миндже внимательным взглядом и усмехнулся. — С каких это пор юные принцессы считают россказни о злодеях пустым звуком? С каких пор перестали падать в обморок от перспективы быть оскверненными и с каких пор пытаются самостоятельно лишить себя охраны? Миндже вздрогнула. Отняла руку от своих волос, неуверенно повела ей в воздухе, мол, «что вы такое говорите?», и, не найдя чем дополнить сей жест, озвучила его. — Что вы такое говорите, дядюшка? Я просто не верю во все эти сплетни! Я и помыслить не могла о том, чтобы специально вас усыплять! — А я не говорил, что вы специально меня усыпляли, — Юнги усмехнулся и покачал головой. Сел поудобнее и облокотился на спинку, которая шла волной, вырастая у изголовья и сходя на нет в изножье софы. — Так зачем же вы пытались специально меня усыпить? Кстати, Ваше Высочество, у вас ужасный учитель по вокалу, вы жутко фальшивите. А между прочим, в Фамии очень ценят музыку, они считают, что через песни говорит сама душа. Что таким образом она выплескивает все, что в ней скопилось плохого и хорошего, тем самым оставаясь чистой. Не позорьте свою душу, уделяете вокалу больше времени. Миндже всплеснула руками и молча открывала и закрывала рот. Юнги же спокойно ждал исхода, прекрасно понимая, на что принцесса обратит больше внимания. Уж слишком юна она была для того, чтобы, подобно змее, изворачиваться в беседе, выставляя виновником собеседника. Миндже еще ребенок, которого обвинили в том, что он разбил любимую матушкину вазу, так что этот самый ребенок, не обращая внимание ни на что другое, будет защищаться. — Я не пыталась вас усыпить! — А зачем вы пели колыбельную? — Юнги наклонился вперед и повысил голос. — Чтобы вы уснули… В смысле, чтобы отдохнули, вот! Дядюшка, почему вы меня допрашиваете? — Потому что вы знаете преступника. — Я не знаю его! — Тогда почему вы его ждете? — Да потому что не хочу ехать в Фамию! — выкрикнула Миндже. Она подобно Юнги подалась вперед, ее лицо раскраснелось, и эмоции взяли вверх. Мин же в ответ на это расхохотался и схватил фляжку. — За это надо выпить! Миндже, поняв свой прокол, замолчала и отвернулась в сторону, заламывая пальцы на руках. Юнги же, отпив немного, вытянул руку вперед. — Ваше Высочество, не хотите успокоить нервишки? — А можно? Юнги соскочил с софы и сам подошел к принцессе. — Мне потом отчет писать. Так что будем играть в шпиона-предателя. — Вы расскажете потом все отцу? — Нет, что вы. Мне просто интересно вас слушать, — Юнги даже криво улыбнулся, дабы показать всю свою научную степень по сарказму, но… Миндже молча выхватила открытую флягу, молча прижала ее к своим губам и подняла емкость. Юнги удивленно пронаблюдал, как ее горло два раза дернулось при глотках, а потом глаза Ее Высочества сильно расширились. Она отняла фляжку от губ и, кажется, хотела отбросить в сторону, но Юнги успел поймать свое сокровище. Миндже же молча хватала воздух ртом, прижимала ладони к груди и заливалась слезами. Юнги больше ничего не оставалось, как ухватить принцессу за плечо и хорошенько тряхнуть. — Глубокий вдох, — Мин и сам вдохнул, следя, чтобы принцесса повторила. — Теперь выдох. Умница. — Что это было? — хрипло спросила Миндже, плавно опускаясь на кровать и делая еще один глубокий вдох. — То, чем вы должны были смочить губы, а не заливать в себя, подобно завсегдатаю кабаков. Принцесса покраснела еще больше, стыд смешался с алкоголем, окрашивая ее скулы и щеки в малиновый цвет. — Я не хочу уезжать из Миэрии, — уверенно заявила Миндже и подняла на Юнги взгляд. — Поэтому вы решили потерять невинность и остаться старой девой? — с насмешкой поинтересовался Мин и опрокинул в себя оставшуюся жидкость из фляги. Экономия и Юнги являлись противоположностями, так что, скорбно поматыляв флягой у уха, Юнги вернулся к софе. Закрутил крышку и убрал емкость в пиджак. — Герцог Хаджун возьмет меня в жены! — Вот так даже… — Юнги поковырял пальцем подбородок и опять развалился на софе. — Раз вы уверены в герцоге, то пусть так. Мин сложил руки на груди и закинул одну ногу на другую. Смачно зевнул, пренебрегая всеми правилами этикета, и зажмурился. — Правда? Юнги открыл глаза, повернул голову в сторону принцессы. — Нет, — произнес с усмешкой. — Но почему?! — Потому что… — Юнги не успел договорить, как прям над его лицом, откуда ни возьмись, появился светлый порошок. Мин лишь удивленно расширил глаза, а дальше автоматически сделал вдох. Порошок устремился прямиком в нос. Юнги резко сел, с силой выдохнул, но было уже слишком поздно. Перед глазами все поплыло, комната закружилась, а затем и вовсе пропала из виду, скрываясь за темными пятнами. Последнее, что почувствовал Юнги, это как плечо и голова не слишком мягко стукнулись о пол, а до слуха, словно сквозь вату, донесся короткий вскрик принцессы. Тело к этому моменту уже не слушалось, а сознание заволокло искусственным сном.

***

— Юнги… Юнги! Чужой голос долетал обрывками. Мин с трудом открыл глаза. Несколько раз моргнул, чтобы наладить зрение, после чего наткнулся взглядом на разгневанное лицо Намджуна. — Да… Ваше Величество? — Вы… Юнги, у вас десять секунд, чтобы объяснить, что произошло! — Я заснул, — Мин осторожно сел, потер лицо, затем плечо, следом висок. — Ваша тупая охрана не уследила! — За этим вы и были здесь! Юнги поморщился от королевского крика. Отклонился в сторону и выхватил взглядом принцессу. Та, красная от стыда и смущения, закутанная в одеяло, сидела посреди кровати. Щеки мокрые от слез, но на губах довольная улыбка. — Намджун, у нас есть еще две принцессы… А у насильника пыльца Слэлис. — Слэлис? Юнги кивнул, сжал пальцами виски и кое-как поднялся на ноги. Тело повело в сторону, Юнги бесцеремонно схватился за короля. Восстановил координацию и, обогнув Намджуна, побрел к выходу. — Юнги! — До вечера еще много времени… — Мин остановился, оглянулся и растянул губы в широкой улыбке. — Это мерзкое отродье бросило мне вызов. Я должен подготовиться. — Юнги… — Да, Ваше величество? — Туфли наденьте. — М-м-м-м, да, не помешает.