Преступления, невинность и месть

Юнги шел по коридорам, перекинув пиджак через плечо. Голова по ощущениям напоминала огромный железный чан, по которому планомерно били ложкой. Юнги был в ярости, но никак этого не показывал. Разве что лицевые мышцы не слушались, все пытаясь исказить черты в злобную гримасу. Мин не мог понять, как лучшая королевская охрана могла не заметить человека. Чем они вообще занимаются, и чему их учат? Юнги вошел в свои покои, в которых не появлялся уже много лет, сменив дворец на небольшой особняк, удачно расположившийся между работой и увеселительным заведением. И все же… Пыльцу Слэлис Юнги мог различить в любом состоянии. Она собиралась из редкого цветка и действовала как снотворное. Почти. Человек, вдохнувший ее, скорее терял сознание, чем засыпал, а если вдыхал недостаточно, то чаще всего разум туманился и начинал показывать то, чего нет на самом деле. Юнги отдавал должное насильнику. Слэлис — весьма хороший выбор, и теперь ясно, почему некоторые жертвы говорили, мол, насильник выглядит не как человек. Обычные галлюцинации, ничего более. Однако остается открытым вопрос, каким образом он подбирается к охране на такое близкое расстояние. Своей ошибки Юнги не видел. Он не ожидал, что преступник сможет бесшумно проникнуть в комнату, да и ждал его скорее со стороны двери. Но дверь оставалась закрытой, а значит, проникли через балкон. Юнги швырнул пиджак на кровать, по пути скинул туфли, безжалостно смяв задники, и, продолжая оголяться по пути, направился в купальню. За время его отсутствия покои стали безжизненными и пустыми. Вся мелочевка, создающая вид обжитости, исчезла. Что-то Юнги забрал в особняк, а что-то просто выкинули. Мебель осталась та же, а вот шторы, покрывала и ковры заменили. Юнги хватило косого взгляда, чтобы скривиться. Интересно, какой идиот предпочел глубоким синим тонам развратный красный? Кому вообще пришло в голову что-либо менять? Ладно, в любом случае Юнги не собирался оставаться здесь надолго. Приняв холодную ванну, Мин остудил свой гнев и смыл большую часть недомоганий. Затем напугал прислугу, высунувшись в коридор нагишом и требуя чистую одежду, а следом угрожал быстрой расправой, когда служанка не признала в нем принца и позвала охрану. После небольшого переполоха, слухи о котором дошли до Намджуна, Юнги был отправлен к королевскому цирюльнику. Нельзя сказать, что многое в его внешности изменилось. Разве что он стал еще спокойнее, потому что у цирюльника нашлось вино, и избавился от щетины. Волосы же Юнги трогать строго запретил. Уважаемая Леди Делфиния, которую Мин посещал достаточно часто, очень любила закапываться пальцами в отросшие по шею пряди, а Юнги очень любил мастерство, с которым Леди Дельфиния его ублажала. И натянутые волосы в порывах страсти лишь прибавляли остроты ощущений. В итоге ужасное утро медленно перетекло в сносный полдень. Вино грело тело, мысли об этом грели душу, изысканный обед грел желудок, и Юнги даже не собирался думать о том, что из-за подобных деликатесов, давно позабытых и потому непривычных, его ягодицы будут греть ободок унитаза. В таком прекрасном расположении духа Юнги отправился к Намджуну. Попросил всю имеющуюся у того информацию по проискам насильника. Бегло просмотрел пару-тройку донесений и отчетов и спросил насчет последовательности появления меток у принцесс. Первой шла Миндже. Юнги кивнул, подтверждая свои мысли. Услышал следующее имя и вышел вон из кабинета Его Величества. Сначала спустился в погреб. Прошел мимо винных стеллажей. Нашел то, что нужно, и, будучи довольным, двинулся в обратную сторону. Ловкость рук и никакой магии — именно таким образом Юнги беспрепятственно пронес бутылку коллекционного виски в покои Миён, скрыв ее от внимательного взгляда Намджуна. Конечно, Его Величество при побудке Юнги почувствовал амбре, которое нельзя было списать на побочный эффект Слэлис, и будь Юнги на месте Намджуна, не погнушался бы устроить сейчас обыск. Но, на счастье первого, король мог предвидеть и просчитывать дальнейшее развитие событий в более глобальных вопросах: падение экономики, назревающая война или гражданское восстание. А алкоголизм младшего брата явно не вопрос национальной безопасности. Не был им, когда от Мина не зависела невинность принцесс, а от невинности принцесс не зависел мир с Фамией. Намджун всегда являлся тактиком, Юнги относил себя к стратегам. Не зря ведь прослыл лучшим следователем, ищейкой и… Юнги не любил думать о своих заслугах, потому что заплаченная цена оказалась слишком велика. Не любил, потому что не успел пасть совсем низко. Память все еще не подводила, разум все еще оставался ясным, почти. Постоянно залитый алкоголем, он все же давал сбои, засыпал на время, устраивал передышку, а потом снова начинал зудеть. Зудеть сильно, не оставляя в покое. Вот как сейчас, когда действие вина ослабло, а Намджун до сих пор не покинул покои второй дочери. Мозг Юнги — клубок из разных ниток, связанных между собой. Потяни за ниточку, и клубок начнет разматываться. Зеленая нитка потянет синюю, синяя — красную, красная — желтую. И вот перед глазами множество смертей. Смертей его родственников. Королевскую семью тогда подкосило сильно. Сначала погибли родители, были убиты в одну ночь «недоброжелателями», трон занял дядя, продержался два года, но в итоге никакая охрана не помогла. К тому времени старший брат достиг положенного возраста и сел на трон. Именно тогда Юнги, еще с раннего детства радующийся относительной свободе и отсутствию давления короны на голову, решил, что сделает все, чтобы эти драгоценные тиски находились на чужой черепушке. В свои четырнадцать он вытребовал место в королевской гвардии. Уроки фехтования, стрельбы из лука и основ рукопашного боя Мин посещал еще с восьми, потому за пару лет отточил физические навыки, посетил похороны старшего брата и в срочном порядке отправился развивать свои умственные способности. Удобно устроился под крылом лучшего на тот момент следователя. Развивал логику, наблюдательность, коммуникативность, изучал психологию, криминалистику. Уже тогда обзавелся темными кругами под глазами от постоянного недосыпа. Но на отдых времени не хватало. Второй по старшинству брат отправился на охоту и пропал без вести, над третьим тряслись больше всего, но, увы, несчастный случай. Аллергия на пчел сыграла злую шутку. Мин, который тоже осматривал тело, умолчал о том, что удушье было вызвано совсем не аллергией, и найденная на кровати мертвая пчела — лишь хороший отвод для глаз. В конце концов, Юнги еще совсем неопытный, куда ему до своего учителя… Следом пришла очередь Намджуна, и Юнги понял, что дальше тянуть уже некуда. Корона, украшенная камнями, маячила совсем рядом, так что Мин буквально приклеился к последнему старшему брату — в принципе последнему. Предотвратил пару-тройку покушений, один раз вытащил с того света, второй раз был вытащен сам, и на протяжении всего этого времени ждал, когда же будет сделан последний ход. Юнги дождался его, но немного просчитался. Потерял Юнджи и забыл обо всех играх. Уже на следующий день нашли главного следователя — повешенным, а еще сотню отчетов по раскрытию преступной паутины, что желала прервать род Мин и династию их правления. Конечно, на тот момент Юнги добрался не до всех, но за последующие несколько лет он уничтожил остальных, кто хоть как-то относился к заговору. И только тогда он впервые после смерти Юнджи посетил фамильный склеп, оставив там несколько тонких веточек жасмина, густо облепленных белыми цветками и зелеными листьями. Юнджи обожала жасмин, обожала его запах. Еще в детстве рассказывала о пользе этого растения. Когда Юнги поздно вечером убегал из покоев к детям прислуги, слушать страшные истории, именно Юнджи потом поила его чаем с высушенными цветками жасмина, потому что они успокаивали и прогоняли кошмары. Она любила крепить цветки к прическе. Она любила часами сидеть в саду под кустами жасмина и читать книги. Там же она рассказывала Юнги про любовь из романов. Красивую, наивную и обязательно счастливую. А на скепсис Юнги всегда отвечала теплой улыбкой и говорила: «Главное верить». После посещения склепа Юнги сжег все портреты с изображением Юнджи, за исключением одного, который Намджун забрал силой и со скандалом. Портрет, на котором были изображены двойняшки. Брат и сестра лет десяти, идентичные друг другу. У обоих черные волосы, заплетенные в косу. У нее несколько цветков, закрепленных сбоку над ухом, у него немного съехавший на бок венок из лиан жасмина. Юнги ненавидел эти воспоминания, старался избавиться от них, как мог. От всех — и хороших, и плохих. Сделать вид, что Юнджи никогда и не существовало, но, видимо, это удастся сделать только после смерти. Мозг погибнет, а вместе с ним и преследующие картинки из прошлого. Хлопнувшая дверь выдернула Юнги из глубин сознания. Он моргнул несколько раз. Осмотрелся. Тяжело вздохнул при виде Миён и поднялся с удобного кресла, сидя в котором, игнорировал все, что говорил Намджун. Подошел к окнам, проверил замки, убедился, что все закрыто и вернулся на свой наблюдательный пост. Закинул одну ногу на другую, откинулся на мягкую спинку и извлек из-под полы пиджака бутылку. — Дядюшка? Юнги отвлекся от откупорки и поднял взгляд на племянницу. Вопросительно приподнял бровь. — Если вы сейчас не уберете это, — Миён кивком указала на бутылку, — мне придется сообщить об этом охране. — Вот как? — Именно. Приказ Его Величества. Юнги осмотрел принцессу с ног до головы. Прищурился. Осмотрел с головы до ног и молча поднялся с сиденья. Бережно опустил бутылку в кресло, пробежался подушечками пальцев по прохладному стеклянному боку, затем развернулся к Миён. — Ваше Высочество, а вы когда-нибудь играли в «Военнопленного»? — М… нет, а какие правила? Юнги хищно улыбнулся и направился к Принцессе. Спустя десять минут Мин цедил виски под еле слышное мычание. Миён, туго запеленутая в покрывало, полулежала на кровати, откинутая на подушки у изголовья. Рот ее был заткнут импровизированным кляпом из платка. — Ваше Высочество, когда солдат попадает в плен, его связывают, чтобы не дергался, и затыкают рот, чтобы не орал раньше времени. Могут вообще убить, если он мелкая сошка, которая не знает засекреченной информации и не годится на обмен. Но вы дочь короля, у вас иммунитет, поэтому вы просто полежите тихонько до утра. Принцесса на это замычала громче и задергалась отчаяннее, но Юнги не обратил на это никакого внимания. Он медленно опустошал бутылку, повернув голову к окну и наблюдая, как солнце плавно описывает дугу, все ниже клонясь к горизонту. Через пару часов ожидания Миён затихла. Юнги подошел к принцессе, внимательно осмотрел расслабленное лицо и осторожно вытянул платок изо рта. Размотал часть покрывала, которую можно было ослабить, не потревожив Ее Высочество, и вернулся в свое кресло. За окном уже стемнело. Бутылка как-то слишком быстро опустела наполовину. Мин помотылял ей около уха. Оценил родное бултыхание и вытянул ноги вперед. Уперся каблуками туфель в ковер. Поскреб ими по ворсу. Устроил свободную руку на деревянном подлокотнике, отбил незамысловатый ритм пальцами. Как же это наблюдение утомительно. Сейчас бы отправиться в сторону особняка, по пути заглянуть к Леди Дельфинии. А вместо этого приходится присматривать за племянницей. Внезапно Юнги почувствовал себя драконом, охраняющим принцессу. Юнги, правда, до дракона не дотягивал, да и принц не то чтобы принц. Но Мину вдруг подумалось, почему все считают, что драконам это нравится? Может, они тоже пленники не меньше, чем сами принцессы? Виски прилично туманил разум. Мыслей становилось все больше, и каждая последующая все меньше походила на адекватную. Умостив локоть на подлокотник, Юнги подпер ладонью щеку. Не шевеля головой, стал водить взглядом по комнате. Ничего примечательного. Все то же обилие золотого, кремового и розового. Все те же цацки на трюмо. Все тот же обтянутый бархатом пуфик. Юнги тихо замурлыкал себе под нос мелодию. Прикрыл глаза всего на несколько секунд, но именно в этот краткий миг, на вдохе, в носу защекотало. Юнги с громким чихом распахнул глаза. Комната поехала. Разум заволокло густым туманом. На этот раз Мин не успел даже подскочить с кресла, как его тело обмякло и свесилось наполовину через подлокотник.