Чимину было...

      Ким Чимину было 19, когда он узнал, что скоро станет папой.       Это не было неожиданностью для него, ведь они с Джуном почти никогда не предохранялись, но факт того, что в тебе зарождается новая жизнь не мог не вызывать трепет и волнение.       Намджун хотел ребёнка, пусть напрямую он это не говорил, но Чимин часто замечал, как тот, обнимая омегу со спины, спускает ладони к низу живота, поглаживая, или как он посматривал на пары с маленькими детьми на руках, не с завистью, а с нескрываемым восторгом.       Они в тот день гуляли в парке, решив устроить себе выходной и оставив дела на потом. Накупили всяких вкусностей и устроились на одной из лавочек под развесистым деревом. Август выдался жарким, поэтому тень, которая была под деревом, показалась им наилучшим местом, чтобы расслабиться и насладиться отдыхом. Рядом послышался плач. Не так далеко, буквально в паре метров от них, упал ребёнок, видимо не так давно научившийся ходить, но уже активно изучающий мир. Намджун тут же подорвался, чтобы помочь малышу, но мама ребёнка уже взяла того на руки и, коротко извинившись, ушла.       Альфа тогда весь вечер ходил задумчивый, а ночью с какой-то особенной нежностью брал Чимина на их огромной кровати. Он зацеловал, казалось каждый сантиметр его тела, особое внимание уделяя плоскому животу с едва видными кубиками пресса. И Чимин плавился от этой всепоглощающей нежности. Намджун не часто говорил, что любит, предпочитая показывать это поступками. Он считал, что если говорить эти слова слишком часто, то со временем они обесцениваются, но в ту ночь он сказал это раз сто, не меньше.       Он сказал «Я люблю тебя», когда снял с Чимина футболку и потянулся за очередным поцелуем. Он прошептал «Люблю тебя», когда выцеловывал шею, ключицы и чувствительное место за ухом. Он выдал тихое «Я люблю тебя, Ангел» на выдохе, когда кончал в омегу и прижимался губами к собственной метке на сгибе шеи. Чимин знал это и любил в ответ.       Он понял, что что-то не так, когда длительность задержки перевалила за десять дней. У него и раньше случались такие сбои, но с началом регулярной половой жизни стали редкостью, поэтому Чимин насторожился. Омега заскочил в аптеку по дороге домой и взял несколько тестов на беременность, чтобы убедиться в своих догадках. Семь тестов — все положительные.       Он, конечно, был рад, но это всё очень пугало его. Только неделю назад он отметил своё совершеннолетие и стал официально взрослым, а тут такая ответственность. Ещё недавно он сам по сути был ребёнком, который любит папины объятья по утрам, макать овсяное печенье в молоко и ловить языком снежинки. Но скоро у него самого будет ребёнок — детство кончилось. Папа Джин учил Чимина не плакать, но сейчас он не смог сдержаться. Он сам не понимал, почему плакал, ведь рядом с ним любящий мужчина, скоро он родит от него ребёнка, и у него будет такая семья, о какой мечтает любая омега, но что-то внутри отчаянно просило выплакаться от души.       Чимин успокоился, привёл себя в порядок и выбросил в мусор все тесты, кроме одного. Его он оставил для сюрприза Джуну.       Когда Намджун вернулся с работы, в коридоре его никто не встретил, не поцеловал в щеку и не спросил, будет ли он ужинать. В квартире стояла звенящая тишина. Он прошёл в гостиную и увидел спящего на диване омегу, свернувшегося калачиком под тёплым пледом. Намджун улыбнулся и хотел подойти к дивану, чтобы лечь рядом, но его внимание привлёк лежащий на столе небольшой конверт. Он бы и не обратил на него такого внимание, если бы на его лицевой стороне не было выведено красивым почерком Чимина «Ким Намджуну».       Альфа напрягся. Тихо, стараясь не разбудить омегу он взял со стола конверт и вышел на кухню. В голове были тысячи вариантов того, что там может быть, но каждый из них казался Намджуну абсурднее другого. Не желая томить себя ожиданием и догадками он открыл конверт.        Тест.        Две полоски.       Намджун застыл, не в состоянии сказать или подумать хоть что-то. Из ступора его вывел омега, обнявший со спины за плечи и прошептавший «Ты станешь папой». На глаза навернулись слезы. Альфа развернулся, молча посмотрел на Чимина, заключил его в объятья и, уткнувшись в шею, заплакал.       «Я говорил тебе, как сильно я люблю тебя?», — спросил Намджун, когда ночью по привычке обнял омегу и скользнул руками в низ ещё почти плоского живота. «Думаю так же сильно, как я тебя», — ответил Чимин, улыбаясь от затопившего его чувства бесконечного счастья.