Mad is his normal life

Я смотрел на небо. Оно слишком красиво. Редкие в Москве звезды, сейчас были видны как никогда. Я почувствовал как на мое плечо легла голова и посмотрел. Даша заснула. Видимо для нее гуляние всю ночь было не по силам. У меня завибрировал телефон, и я нехотя достал его из кармана. Когда же я посмотрел на дисплей, желание говорить у меня пропало совсем. Я решил не брать. Так заебал. После двух пропущенных он так и не перестал звонить, и мне пришлось взять. — Антон Александрович? — Ты какого хрена трубку не берешь?! — разъярено кричал на меня он. — Не хотел, — сказал я и услышал его злой вдох. Не мои проблемы, что он потерял контроль надо мной. — Новый заказ. — Почему не отправишь шестерку? — Потому что он ФСБшник… — Ты ебанулся? — я чуть собственными слюнями не поперхнулся. — Поэтому и отправляю тебя. — Цена? — Обижаешь, — начал увиливать он. — Цена, — настойчивей сказал я. Он молчал, тогда я решил сказать сам, — Утроена… — Ты не…? — Нет, да и если меня найдут, я тебя сдам, мурло. — Еще раз такое скажешь, то я… — То что? — надменно сказал я, перебивая его, — Ты мне ничего не сделаешь… — В общем, ты займешься, и это не вопрос. — Лишь бы ты свои условия выполнил… Через минуту мне пришло сообщение с данными. «Алексин Станислав Ливонтьевич, 41 год. Прописан по адресу Калининская, 15» — И что он тебе сделал? — Забери у него документы кое-какие. — Детальней. — У него дома лежит папка с надписью «Интерлайт». Забери её... Затем я бросил трубку, потому что не выносил, когда со мной начинали гворить в приказном тоне. Я тут же позвонил Игорю. Он практически сразу взял трубку. — Дорова. — Привет. Пробей-ка мне одного человечка. — Диктуй. — Алексин Станислав Левонтьевич. 41 год. Калининская, 15. — Окей. Ща, — застучали клавиши компьютера. Никогда не понимал, он всегда и везде с собой комп носит? — Все готово. ФСБ. Занимает какую-то высокую должность. В данный момент занимается делом твоего дяди. — Так, ладно, часы работы завтра… — С 7 до 9 вечера. Квартира 243. Живет один. Код 243к2431, только единственное, у него там консьержка сидит. Я всегда поражался скорости его добычи информации. Не понимаю, как он это делает. — Разберемся. Спасибо большое… — Ага, — он бросил трубку, а я повернулся к Даше. Она все еще спала, а у меня уже начало сводить плечо. — Вставай, — шепотом говорил я. Она что-то промычала и продолжила спать, — Просыпайся, нам нужно идти. Открылся один глаз, затем второй, и вот она уже не спит. — Что? — послышался сонный голос. — Нам идти надо. — И что теперь? Я ухмыльнулся. — Мы пойдем. — Что, через окно? — Ты видишь другие варианты? Она нахмурила брови, изображая мозговую деятельность. — Нет. Её мимика меня поражает. Любая эмоция сопровождается каким-то движением на лице. То бровь поднимет, то губой дернет, то нос сожмурит. Весьма мило. Я встал на ноги, затем помог подняться Даше. Я повел её к правому краю, чтобы залезть в окно. Сначала полез я. Не заделанное окно, зияющее дырой в стене, было примерно в метре от выступа. Я схватился одной рукой за раму, второй за угол и перенес ногу к окну. Быстро нырнув в темную комнату, я выглянул в окно. Даша стояла на краю и мялась, переступая с одной ноги на другую. — Ты видела то, что я делал? — Да, — покивала она. — Тогда, что стоим? — Мне страшно, — голос её дрожал. Я закатил глаза. — Просто держись крепче, я тебя подхвачу. — Ладно, — она аккуратно наклонилась над высотой, крепко держась за угол. Схватилась за раму. — Теперь ноги. Она медленно перенесла одну ногу на раму. Она вечно смотрела вниз, от чего сама тряслась еще больше. — Вторую…— скомандовал я, и она послушала. Перенесла вторую ногу, а затем посмотрела на меня. Она боялась отпустить руки. Я подхватил её за бедра и повалил на плечо, сняв с окна. — Ну все… Мне хватило адреналина на сегодня, — сказала она с вытянутым лицом от страха. — Я понял, — сказал я и поставил её на ноги, — Пошли. Мы пошли к лестнице. — Ты опять меня понесешь. — Вниз легче чем наверх, сама давай, — сказал я и побежал вниз от нее. Я уже достаточно знал её, чтобы понять, что она побежит и еще постарается догнать. Я перепрыгивал через пролеты, осложняя ей задачу. А в мире все так, чем сложнее тебе приходится, тем лучше для тебя будет потом. Когда я спустился вниз, я окунулся в толпу пьяных и обкуренных людей. Кто-то дрыгал телом под какую-то непонятную музыку, кто-то валялся у стен без сознания, кто-то ушел в комнаты чтобы потрахаться. Вслед за мной спустилась Даша, и я, взяв её за руку, стал выводить из этого кошмара залитого красным светом. Позже я повез Дашу домой. В машине она опять заснула. Мы ехали где-то минут 40. — Приехали, вставай…— она глубоко вздохнула и открыла глаза. — Ох, — она поправила волосы и стала выходить из машины, но я дернул её за руку и поцеловал. Она слабо ответила, находясь наполовину во сне. Потом отстранилась и шепотом сказала: — Спасибо…— потом она быстро вышла из машины и пошла в подъезд. Я не стал долго ждать и поехал к себе. С учетом пробок я добрался за час. Ненавижу пробки. Я выкурил, наверно, сигарет 5 подряд, чтобы успокоиться и то, не особо сработало. Я чуть не поубивал всех на дороге. Но вот наконец я дома. Я быстро залетел в квартиру. Андрея дома не было. Этот праведный на работе с утра до вечера. Хотя если мы находимся в одном помещении вместе больше двадцати минут, то он начинает меня поучать, а я его шлю на хуй, и этим все заканчивается. Душ, прохладная вода стекает по телу. Мысли клубком сворачиваются, но после пары волн прокатившихся по телу, в голове становится пусто и можно спокойно подумать о том, какая задача стоит передо мной в данный момент. После душа, я высушил голову полотенцем и пошел одеваться и собирать сумку. Джинсы, толстовка, и я поехал на Калининскю 15. Два с половиной часа мне понадобилось на дорогу. Ибо этот Левонтьевич живет в другой стороне Москвы. Паркуюсь за два двора отсюда и иду гулять около его дома. Прохожу мимо подъездов, сразу замечаю камеру в углу, внутри, я знаю, консьерж. Ну с ней проще. Камера. Ладно, и с ней разберемся. Потом я нашел его подъезд, примерно оценил этаж, и теперь готов был идти к машине. Все что нужно я узнал. В машине я прождал до 18:00 и опять направился по известному маршруту. Прохожу мимо камеры, сразу замечая, что она меня засняла. — Эй, ты кто? — сначала начала выступать консьержка, но как только я повернулся и пошел к ней, она забилась в угол. Я подошел к ней, заставил открыть рот и брызнул ей спрей с галюцрногенным дымом, который усыпляет. Тело старухи расслабленно упало на стул, будто труп. Я поднялся на предполагаемый мной этаж. Достиг квартиры, открыл замок и вошел. Квартира была давольно просторная, есть где развернуться. Я подошел к зеркалу в прихожей, снял черный капюшон, маску и прошел в спальню этого мужика. У него, как я могу судить, семья была, но только на фотографиях. Следовательно, развелись или погибли. Я прошел комнату за комнатой, осматриваясь. Потом развалился на его кровати и просто ждал. Копался в телефоне, расставлял заметки, списывался с ребятами. Мне скинули фотку мертвой географички. Я усмехнулся, но потом услышал, как Левонтьевич пытается вставить в дверь ключ, но потом замечает, что она открыта. Обожаю это первое чувство страха у жертвы. Он уже предвкушает опасность, но еще не совсем уверен. Он берется за пистолет, который находится в кобуре. Он же ФСБешник. Я двигаю медленно стул, скрипя ножками по полу. Он медленно идет до спальни, а я сажусь на стул, держа в руках пистолет с глушителем, не забыв надеть маску с капюшоном. Тут выскакивает этот пухляк, тыча в меня пистолетом, я быстро пускаю пулю ему в плечо, и его пистолет выпадает из рук. — Зай, давай не будем сопротивляться? Мне, конечно, нравится с игрушками, но не с пистолетом же. — А, — сказал он, усмехнувшись, — Ты шестерка Игнатьева? — Ну… Мне обидно. Я не шестерка. Игнатьев меня очень любит, а вот я его ненавижу, но он подкидывает мне работу, а лишние деньги мне не помешают. — Мне льстит, что он отправил ко мне своего наемника. — Хоть какая-то радость, да? Он усмехнулся. — Думал, что я не замечу? — я встал со стула и поднял с пола пистолет, за которым он так тянулся, — Кстати, хороший…— я разглядывал его, — Но мой лучше… — Что тебе надо? — рявкнул он. — Всего лишь папку «Интерлайта», что ты забрал. — Игнатьев пусть подавится. Ты можешь меня убить, но я не скажу, где папка. — Очень зря. Тебе же хуже будет. Умрешь медленно и болезненно. — Я не боюсь. — Ох, какие мы серьезные… На работе научили? — Вот сколько тебе лет? — Какая разница? — Ты можешь жить нормально, а не этим вот заниматься. — Психология, да? Но нет, ты не понимаешь. Мне нравится убивать. Знаешь, есть разные люди. Каким-то нравится рисовать, каким-то петь, каким-то танцевать, а мне убивать. Мучительно, медленно. Я люблю смотреть как жертва плачет и просит о помощи, но ты другой, да? — Я не буду молить тебя о помощи, ублюдок. — Да, я уже понял. Тогда я спалю весь этот дом. Ты же не хочешь, чтобы пострадали невинные люди. Там семьи, дети, женщины, старики. Ух....— секундная пауза, — Говори где папка! — рявкнул последнее предложение я. — Нет. — Тогда, я пошел вниз, мне не составит большого труда найти ингредиенты для самодельной бомбы. Папка, ублюдок…— настаивал я. — Нет. — Заебал, — тихо сказал я и выстрелил во вторую его руку. Его взгляд быстро метнулся в угол с рабочим столом, и я понял, — Она там, да? — встал со стула и пошел в сторону стола. Залез в шкаф и практически сразу нашел нужную мне папочку. Я взял её в руки и обратно сел на стул, — Ты мне больше не нужен, пока, — смотря на него только боковым зрением, я выстрелил ему в лоб. Прощай, Левонтьевич. Я написал печатными буквами на листке привет полицейским и вложил его в карман рубашки трупа. Затем взял веревку, повязал на шею бесчувственному телу и повесил к дверному проему. Я все это сфотографировал, чтобы потом отправить Игнатьеву. После этого я ушел из квартиры, закрыл её на ключ, пошел вниз по лестнице. Зашел к консьержке, она все еще спала, я залез в её компьютер. Сделав пару махинаций, записи на камере, где был я, были заменены на другую картинку. Никто не прикопается. Игорь тот еще хакер. Он меня научил этому. Потом я вышел, народу на улице было мало, и я быстро пошел к машине. Дальше меня ждал только дом. Адрей по любому уже дома, поэтому оставлю в машине все свои вещи и спокойно поднимусь, снабжая себя сигаретой заранее. — Сколько раз я просил не курить в доме? — недовольно пробухтел он, сидя на кухне. — Не знаю, я не считал, — я подошел к нему, и увидя на столе чашку с кофе, из которой пил брат, опустил туда окурок. — Для этого есть мусорка. — А это чем не мусорка? — я взял яблоко и пошел в свою комнату, а оттуда сразу на балкон. Я готов прибить его уже сейчас. Не брат, а ручной заебыватель. Даша скорее всего уже у себя дома, позвать её или дать отдохнуть? Нет, я сам очень устал, мне сейчас не до неё. Я: «Я завтра зайду за тобой с утра. Пойдем в школу» Написал я ей. Она ответила не сразу. Я ухмыльнулся. Даша: «Нет. Никто не должен знать ничего об этом» Я: «Это не мои проблемы. Завтра я хочу с тобой дойти до школы» Даша: «Ты невыносим» Я: «Детка, я знаю» Даша: «Кто бы сомневался» На этом вся переписка кончилась. Я пошел в душ, потом перехватил что-то из холодильника и пошел спать. Но если бы у меня это получилось. Закрываю глаза и передо мной Дашенька. А, сука. Твою мать. Из-за неё мне опять пришлось идти в ванну. Сколько можно? Но в любом случае, когда она будет полностью моей, я отыграюсь на ней, за все стояки. На этой прекрасной мысли я лег в кровать и достаточно быстро заснул.