Mad is his normal life

Вот наконец я дома. Наступил новый год, а значит новое начало. Все осталось позади. Я осталась одна со своими проблемами. Кравцов уничтожил все, всю меня, мою жизнь. Да, практически все осталось на месте, но мир перестал мне казаться таким красочным. Я не могла сесть за рисование, и, в принципе, взять в руки карандаш для эскизов. Все мои рисунки людей, казались мне похожими на него, и я рвала их в клочья. Я перестала так доверительно и близко общаться с мамой, потому что я боялась, что случайно что-то проболтаю. Я даже в комнату к себе её решила не пускать. Я потихоньку в одиночестве сходила с ума. Я еще один его неудавшийся эксперимент. Я так же сойду с ума и умру, покончив жизнь самоубийством. Да, он убийца, но он убивает не только физически, но и морально. Для меня моя способность рисовать была всем, я так успокаивалась. Я любила петь, но и этого я больше не хочу. Я занималась спортом, но он мне теперь кажется скучным, потому что пробежки не давали мне того расслабления, как адреналин и опасность, которые давал мне он. Я поняла, что мне срочно нужна разрядка, но я не знала, что мне нужно конкретно, и поэтому все копила в себе. Я хотела обо всем кому-то рассказать, но было некому, я понимала, что никому нет до меня дела, и никому не захочется слушать мои сопли. Так зачем? Я молчала. Стук в дверь, я резко повернулась к ней. Мама заглянула в мою комнату. — Даш, тут твои вещи из больницы. Я их все собрала, — она протянула мне пакет. — Спасибо, положи их на кровать, я разберу сама, — я слабо улыбнулась и опять повернулась к окну. Мама села на кровать. — Дочь, что с тобой? Я тебя не узнаю. Я не слышала ни разу твоего смеха с того момента как, ты попала в больницу. Почему ты не говоришь, что с тобой произошло? — Потому что это мое дело. — Но я твоя мама. — А я твоя дочь, и хоть раз послушай меня. Я не хочу, чтобы ты что-то знала. — Тот, кто сделал это с тобой должен сидеть в тюрьме. — Должен. — Тогда почему ты не говоришь, кто это даже следователю? — Потому что так надо. — Я не вижу в этом логики. — А я не вижу логики в твоих вопросах, ведь я все равно на них не отвечу. — Ты изменилась. — Да, я знаю, — после этого мама вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Я продолжала смотреть в окно. Пожалуйста, спасите меня кто-нибудь… Прошла неделя и приблизилось время моего похода в школу. Нужно было возвращаться. Придется носить что-то с длинным рукавом, потому что шрамы были еще видны. Да, в больнице мне выдали мазь, чтобы их убрать, но она не действовала так быстро, да и шрамы были не маленькие. В первый же день школы, меня встретила Арина, и я нехотя подошла к ней. Я знала, что в живую мне будет сложнее скрывать то, что я не сама случайно порезалась. — Привет, — она вся сияла, и я даже догадываюсь почему. — Привет, — я натянула на себя хоть какую-то улыбку. — Ну… Веселее, ты снова в своей тарелке, — если бы это была правда. Я слабо покивала, — У меня, кстати, хорошая новость… — Да? — я сделала удивленный вид, — И какая? — Не делай удивленное лицо, я знаю, что ты там замешана. Я нахмурила брови. — В чем? — Мне Артем написал… — И что? При чем тут я? — Не прикидывайся. Ненавижу, когда мне врут. Но спасибо, — она взяла мои руки в свои и благодарственно посмотрела в глаза. — Да, не за что. Так, что он написал? — Ну, мы долго переписывались, но в итоге, мы снова вместе… — она сказала это с такой гордостью и радостью, что я искренне порадовалась за нее. — Поздравляю, — я обняла её крепко-крепко. Все таки, я сделала хорошее дело. — Спасибо. Ну, а ты как? — Что я? — Как ты себя чувствуешь? — Да я нормально. Вроде, ничего не болит, — вяло ответила я. — А морально? Я сначала хотела сказать, что все хорошо, даже вдохнула уже, но потом выдохнула, потому что поняла, что это будет совсем наглая лож.  — Все понятно… — Да нет, все нормально, но с большой натяжкой. — А что вообще случилось? — Давай, мы как-нибудь это потом обсудим. Когда будет подходящее и время и состояние? — Ну ладно. Но поверь, лучше сейчас, чтобы бы быстро отпустило. Если ты будешь долго копить в себе, то… Я читала в её глазах истинный страх. — Ей, успокойся. Я справлюсь. Я думаю вряд ли кому-нибудь будет интересно разбирать мои проблемы. У всех свои, и донимать никого я не хочу. — Даш, поверь мне. У меня была подруга, которой я не помогла, и если у меня есть шанс все исправить, то я его не упущу. Я просто не представляла, какую боль она испытывала. — Арин, — прозвенел предупредительный звонок, — Пойдем на урок…— у меня получилось увести тему, но я не думаю, что это получилось у меня на долго. Мы подошли к кабинету, сели за парту. Урок начался, и учительница что-то то ли говорила, то ли рассказывала тему новую, но я её не слушала. Мне было по барабану. Я смотрела в окно, где еще было темно. Ни одной звезды, холодно, морозно, но так таинственно и мрачно. Это завораживает. Арина пихнула меня локтем. Я посмотрела на нее, но она мне кивнула в сторону учительницы. — Что? — я посмотрела на женщину. — Ефремова, я повторяю, вам скучно? — Вам ответить честно? — Это что еще за разговоры? — Обычные… Познавательные… Мы же на уроке. — Это ты мне хамишь? — Ни в коем случае…— с сарказмом говорила я. Он вылетел сам собой. — Знаешь что, я прощаю тебе это только потому, что ты недавно вышла из больницы… — А мне не нужно ваше прощение, — я взяла учебники, сложила их в рюкзак и вышла из кабинета, хлопнув дверью. Я спустилась вниз, и уже собиралась идти на полной скорости в раздевалку, но остановилась за углом, когда увидела охранника на посту. Надо было как-то уйти незамеченной. Я решила, что все равно меня заснимут камеры, стоит, наверно, просто пройти с невозмутимым лицом к шкафчику, забрать куртку, ботинки и вылететь из школы. Я так и сделала. Хорошо, что я перед уроком не выложила учебники. Охранник спохватился меня, когда я уже была в школьном дворе. Он выбежал за мной на улицу, но я припустила и вылетела с территории. Но, видимо, мой полет был не таким прекрасным и внимательным, как я думала. Как только ворота школы оказались за моей спиной, я в кого-то врезалась. Хоть бы это не был учитель. Я подняла голову и капюшон и увидела Игоря. — Опа, никак отличники стали с уроков бегать. Наша Школа теряет позиции? Ей больше нечему тебя учить? — Отойди, сама разберусь, — я хотела его оттолкнуть, но он остановил меня. — Ага, разберется она. С ботинками в руках. Я помочь хочу. — Я в твоей помощи не нуждаюсь… — Ну да, конечно, — с сарказмом говорил он, — ты первый раз что ли с уроков уходишь? — Отстань от меня, понятно? — я подняла одну бровь и посмотрела на него так чтобы он понял, что я не шучу. Я стояла в кроссовках и моим ногам было уже очень холодно. Игорь вдруг резко дернулся и побежал от меня. Я только через секунду чухнулась, что мои ботинки у него в руках. Он остановился где-то в двадцати пяти метрах от меня. — Эй, отдай ботинки, я замёрзну, — крикнула я. — Если хочешь вернуть их обратно, побежишь. — Я не побегу за тобой… — Тогда, есть другой вариант. — Какой? — Ты позволишь мне тебе помочь… Я закатила глаза. Как же меня все достали. — Окей. Окей. Хорошо, — я пошла в его сторону. Он опустил руки. — И как ты собираешься мне помогать? — я бы схватила ботинки и убежала, но на это у меня нет сил, поэтому я просто действительно дам ему мне помочь. Мне уже все равно. — Не знаю. Может сначала дам переодеть ботинки. Пошли, зайдешь ко мне, погреешься, — он смотрел на меня как-то странно. Толи с жалостью, толи с печалью. — Слушай, не надо меня жалеть. Я не просила этого делать. — Я…— ему было нечего сказать, — Я… Я просто хочу загладить его вину и вернуть то, что ты убила в себе. — Убила в себе? — я посмотрела на него. — Огонь в глазах. Энтузиазм, искра, азарт. Называй как хочешь, но сейчас его нет… — Ты ошибаешься. Это не я убила, это он его убил, и у тебя не получится это возродить. — Ну, я в любом случае попробую, — он улыбнулся, и я в ответ, правда я, все равно, ему не поверила. — А знаешь, — я решила сказать, то что пришло мне на ум, — Ты хороший друг. Кравцову с тобой и Артемом повезло. Но я не представляю, как вы с ним дружите и находитесь вместе 24/7… — Ну… Он сложный человек, но друг хороший. Мы с ним знакомы еще с академии, и он знает обо мне все, и я о нем. У нас много общего. Он с тяжелым детством, я не лучше. Вообще, академия -это сборище детей, которые оказались не нужны своим богатым родителям. А с Артемом все просто. Он достаточно мягкий человек, но Серый его слушает. Он старший и может посоветовать что-то. Да, и мы не 24/7 вместе. Серый вечно где-то мотается на заданиях у Антона. — Но зачем он ему подчиняется, если ненавидит? — Деньги. — Как банально…— я разочарована еще больше. — Но деньги большие, и плюс, он их не тратит, а копит. Но не считая того, когда он оплатил лечение. — А зачем он их копит? — Как много вопросов о том, кого ненавидишь, — он меня поймал. — Тебе ответить что ли сложно? — Я не могу на это ответить. — Почему? — Потому что, это не мое дело… — Ну ладно, — расстроенно сказала я. Позже мы дошли до его дома. У него была небольшая квартира. Он рассказал мне, что он купил её сам с выручки, когда он для какой-то компании делал какую-то программу. Он рассказывал все в красках, но я мало что поняла. Но всем бы такую выручку. Еще он рассказывал мне про академию. Ничего ужаснее нее я ещё не знала, по крайней мере, по рассказам. Я не представляю, как можно было там проучиться и понимаю, почему они с Кравцовым всегда вместе. Такое нужно с кем-то делить. Я просидела у него еще несколько часов и поняла, что Игорь не такой уж плохой, но как бы он с Артемом не расхваляли и не защищали Кравцова, я все равно не могла его понять и простить. Когда я ушла от Игоря, я пошла гулять по парку, гоняя в голове мысли. Я определенно не забыла его и не забуду. Мои нервы настолько расшатаны и психика настолько в нестабильном состоянии, что только от одних воспоминаний я начала реветь. Я люблю его, люблю и ненавижу. За что мне это? Я не хочу такого. Я хочу, чтобы все было как раньше, но так не будет. Я знаю, что если я кому-то расскажу обо всем, что творится сейчас в моей душе, мне загадят еще больше. Будут учить, тыкать носом в ошибки, как котенка, а я этого не хочу. Я знаю, что совершила много ошибок. Я попала под уголовщину и знаю, что если к ментам попадет Кравцов, он затащит меня с собой. Я же якобы накосячила. Меня поцеловал Савелий, который теперь меня видеть не хочет. Он был мне как брат, и я нуждалась в его поддержке, а он меня оттолкнул, но я понимаю почему. Я заслужила. Я знаю, что заслужила. Господи, это были самые безбашенные и сумасшедшие полгода в моей жизни. Я знаю, что хотела приключений, но не настолько серьезных и ужасных. Я теперь совершенно одинока в своей вселенной, боли и мыслях. Я никому не нужна, и никогда никому не буду нужна. Не хочу садиться в тюрьму. А вдруг Кравцова поймали? Он может меня сдать. Нет. Он обещал. Но после того, что было, обещания еще в силе? Господи. Нет. Его не поймают. Надо будет спросить у Игоря или Артема. Интересно, зачем он копит деньги? Что за месть Антону Александровичу? Я никогда этого не узнаю. Я больше с ним никогда не встречусь. Не хочу больше его видеть. Но нам еще четыре с половиной месяца учиться. Ладно, их я вытерплю, а потом попрощаюсь навсегда, поступлю в институт, буду жить как всегда мечтала и никогда не увижу и даже не вспомню о нем. Да, решено. Я забуду. Забуду все, что было. Господи, какой хаос был у меня в голове. Я не смогла его разобрать, и это меня довело до головной боли и ужасной усталости. Я пошла в сторону дома и завалилась на кровать.

***

Прошло несколько недель, Кравцов так и не появлялся в школе, за что я была ему благодарна. Я чувствовала улучшения в своем моральном состоянии, но это все было очень относительно. Мне было все так же плохо и мерзко. Я уже совершенно не хотела жить, потому что каждый мой день превратился в однообразный и скучный бред. А я уже привыкла к другому, и это меня убивает. Учитывая то, что я ни разу в своей жизни не впадала в депрессию, я буду считать, что это она. Да и симптомы все сходятся. Арина пыталась меня развлекать, и я делала вид, что у нее это получается, чтобы не обидеть её. Я ей ничего не объясняла и очень надеялась, что скоро она забудет о том, что мне плохо. В один ужасный зимний день, когда я находилась в школе и вышла с Ариной из кабинета алгебры, который был у нас напротив канцелярии, мы с ней разговаривали и смеялись, ну она смеялась. Я оглядела коридор, но я не сразу заметила. Заметила его. Мои ноги приросли к земле, и я сильно сжала руку Арины. Она сначала не поняла, в чем дело, но потом увидела Кравцова и посмотрела на меня. Мой же взгляд был прикован к нему. Кравцов беззаботно шел по коридору к канцелярии. Он видел меня, но сделал вид, что не заметил и пошёл, подмигивая каким-то десятиклассницам. Они сразу стали шептаться и посмеиваться. Господи, какие дуры. Если бы они только знали, чем это может кончится. Я сжала руку Арины еще сильнее. Почему я злюсь? Он прошел мимо меня, даже не посмотрев. Да как он посмел? Свободной рукой, я сразу схватилась за место, где был один из шрамов. Мне стало больно. Больно опять и физически, и морально. Я злилась и одновременно готова была плакать. Но я заставила злость преобладать, и в моей голове закрутилась одна мысль. Месть. Я хочу отомстить. Да. Кравцов должен что-то получить в замен моим страданиям. Я знала, что не сделаю чего-то глобального, но хочу, чтобы он хоть как-то понял, что он натворил. Что я могу сделать? Я могу рассказать полиции про него. Но как я это сделаю? Они будут спрашивать меня, откуда я все это знаю. Нет. Так не пойдет. Таким макаром я могу и себя сама сдать. И это будет совсем не смешно.  — Даш, нам надо поговорить, — сказала мне Арина, чем отвлекла от раздумий. — Что? Зачем? — Я терпела изо всех сил, но теперь, после того, что было только что, ты обязана все мне объяснить. Нет!!! Я вздохнула. Почему это все происходит со мной? — Нет, Арина. — Да, Даша. Думаешь, ты можешь рассказать кому-то другому, кому-то со стороны? Ты понимаешь, что тебя сразу закроют в психушке? А ведь действительно, если я кому-то расскажу, что со мной, мне никто не поверит. Единственная, кто знает хотя бы половину и знает, что это правда, даже такая сумасшедшая, это Арина. Может я могу ей рассказать? — Наверно, ты права. — Конечно, я права, — она потащила меня куда-то, несмотря на то, что уже звенел предупреждающий звонок. — Надеюсь, ты ведешь меня на урок. — Конечно, — говорила она с сарказмом. Через 2 минуты мы уже оказались около двери на крышу. Мы сели на лестницу. — Так, а теперь объясняй мне, что произошло между вами, начиная с того момента, как ты в него влюбилась. Я выпучила глаза. — Ты же вроде была против. — Ну так, я и сейчас против, просто если у меня не удалось тебя переубедить, то смысла уже нет. Помогу хотя бы. Давай уже, рассказывай. — В общем, ты же знаешь практически все. — Что с тобой случилось? — Помнишь вечер, когда мы гуляли с Савелием? — Их было много. — Последний… В общем, тогда он пошел меня провожать, и поцеловал меня, — в глазах Арины забегали счастливые огоньки, — Я была против и оттолкнула его. Но сам факт поцелуя был, и его видел Кравцов, — в моём горле всё больше рос ком, потому что я приближалась к тому моменту, который я до сих пор вижу в кошмарах, — Потом, той же ночью Кравцов вытащил меня из моей квартиры и дал похитить меня. Лера и еще какой-то парень отвезли меня… — Лера? — удивленно спросила она. — Да. Она тоже любит Кравцова, но он сказал ей, что она шлюха… — Сука она. Всегда скрытная такая была. — В общем, меня отвезли, как я потом узнала, в подвал рядом с домом, где мы отдыхали. Туда же он отвез и Саву и избил его до полусмерти. А потом стал резать меня. Слеза скатилась по моему лицу. Я открыла руки и показала Арине шрамы. Она закрыла рот рукой от шока. Я смахнула слезу.  — Я призналась ему в любви, и он остановился, бросил нож и сказал проваливать. Я убежала с Савой, и угрожая ножом…— я хотела сказать Артему, но не хотела впутывать его в историю для Арины. — Короче, там рядом была машина, в ней кто-то сидел, и я, угрожая ему ножом, сказала везти нас в больницу, — я вытерла свое мокрое от слез лицо. — Господи, мне так жаль, что тебе пришлось все это пережить из-за моего брата, — на её глазах стали появляться слезы, и она обняла меня, настолько крепко, насколько смогла. — Арин, можно я кое-что скажу? — Ну давай… — Когда я только вышла из того подвала, и первые дни в больнице я ненавидела Кравцова, но потом начала сомневаться. Я и сейчас сомневаюсь, что ненавижу его. Но я не могу любить его после того, что он сделал… Она пару секунд молчала, а потом сказала. — Даш, я могу это объяснить только так. Мозгом ты его ненавидишь, но сердцем любишь. — И что мне теперь делать? Я совсем растеряна. Если раньше я всегда знала чего хочу, то сейчас я в полной прострации. Он все у меня забрал, все краски жизни. Все мечты, которые я строила перестали мне быть интересными. Я как будто жить перестала. Не только я заметила, что я потеряла огонь в глазах, — слезы катились, и я глотала их, рассказывая. — Прости, но я не знаю. Я просто боюсь, что без него ты не сможешь восполнить то, что он дал. Мне вдруг стало еще хуже. — Но, может, Сава поможет? Вы же вместе прожили это. — Сава не поможет. — Почему? — Я ходила к нему в больнице, и он сказал, что без меня ему будет лучше. — Козел… — Нет. Он прав. Я создаю проблемы… — Создаешь их не ты, а мой брат, это раз. Во-вторых, прекрати уже жалеть себя и начни снова жить своими мечтами или строй новые. Я посмотрела на неё, не совсем понимая смысл её слов. Как будто память сказала мне «пока». Но потом я поняла, что она права. — Может, ты и права…— мы обнялись.

***

Прошла еще неделя, и я просто не могла уже терпеть разные позиции людей по этому поводу. Я знала, что Арина права, где-то в себе, то бишь сердцем я до сих пор люблю Кравцова, но мозг мой яростно его ненавидит. И мозгом я понимала, что если хотя бы одним таким психом будет меньше, то мир станет лучше. Мое чувство мести горело во мне, несмотря на то, что месть — блюдо холодной подачи. Я злилась, плакала, жалела себя, но думала, как бы мне убрать Кравцова. И тут я поняла. Я быстро собрала все, что мне может понадобиться, написала записку и упаковала. Оделась, вышла из дома и пошла по нужному мне направлению. Коим был путь к полицейскому участку. Приближаясь к нему, я накинула капюшон, чтобы никто не увидел моего лица, подошла к почтовому ящику и кинула туда конверт.