Mad is his normal life

Настала весна. Но я до сих пор не могла выкинуть из головы мысль о том, что я сделала. Я действительно сдала все МСД полиции. Кравцов, правда, сядет. Он сядет в тюрьму. Он до конца жизни сядет в тюрьму. Хочу заметить, что все время после моего поступка он ходил в школу и не обращал на меня никакого внимания. И я даже радовалась, ведь не было никакой реакции, а значит он не узнал. Иначе, он бы уже убил меня. От меня бы и мокрого места не осталось. Внутри я ликовала. Даже Арина заметила перемены. Я стала смеяться, шутить, а значит приходила в форму. Но она не знала, что за причина такой перемены, и я позволила ей думать, что так на меня подействовали её слова. Мама тоже радовалась, что я поправилась. Но они не знали правды. Я жила не новыми мечтами, и не они поддерживали мои силы, а месть. Я ждала того момента, как откроется следствие и как его наконец посадят. Вот он снова приперся в школу, естественно, с опозданием, я слегка проводила его боковым зрением и вернулась обратно к разговору с Ариной. — Знаешь, я тут кое-что заметила…— задумчиво сказала она. — Что? — мне действительно было интересно. — Первое что делает Сережа, когда заходит в школу или куда-либо еще, он смотрит пространство. Ищет… — И что? Это как будто новость…— я говорила без особого интереса. — Но я не договорила. Он ищет тебя. Немного шокированная я подняла свои глаза, отвлекаясь от телефона, на неё. —Как только находит, успокаивается. Пока ты не видишь, он смотрит за тобой, а как только ты смотришь на него, он делает вид, что не обращает на тебя внимание, заигрывает. В общем делает все, чтобы ты злилась, — она говорила это с какой-то лукавой ухмылкой. — Да? Но я не злюсь… — Да, и это его проблема. А ты продолжай в том же духе. Живи дальше, на нем не сходится мир. — О, да. И давай закроем тему Кравцова, — мне хватало того, что я постоянно думаю о нем. — Окей. Прозвенел звонок, и я пошла на экономику, а Арина на свой предмет. Я последнее время не следила за её расписанием. Голова другим была занята. Интересно, когда его закроют? Сев за парту рядом с Кравцовым, я начала рисовать. Была загвоздка. Мне не разрешили пересесть, поэтому я по прежнему практически на всех уроках сижу с ним. Но ладно. Мне это не мешало. Тем временем урок шел, я рисовала, Кравцов сидел в телефоне, учитель спрашивал домашние вопросы. — Ефремова…— сказал он, и я встала. — Назови мне…— не успел он договорить, как в наш кабинет ворвались люди в форме и с оружием в руках. На рукавах была надпись «Полиция РФ» и флаг, и я перестала бояться. Я знала, по чью душу они пришли. — Дети, спокойно…— сказал учитель, — Что-то случилось? — спросил он у одного из мужчин. Тот ему сказал что-то на ухо. Я посмотрела на Кравцова. На его лице появился небольшой интерес к тому, что происходит, может даже небольшой страх, но он быстро пропал. Он положил телефон на стол, но больше ничего не сделал. — Даша, садись, все сидим смирно, — сказал учитель, и сам сел. Мужчина в форме пошел к нашей парте. Во мне появился страх. Не узнали ли они, что это я кинула то письмо. Я не хочу, чтобы это дошло до Кравцова. Парня подняли, скрутили ему руки и вывели из кабинета. Он лишь единожды взглянул на меня перед тем, как выйти. Я не смогла прочесть в его глазах ничего. Они были, как всегда, холодны, но что-то было не как обычно. Я поняла, что не могу сидеть на месте, взяла и выбежала из кабинета, смотря, как с заломанными руками его ведут по лестнице вниз. Я стояла в дверном проеме, но потом не выдержала и побежала вниз за ними. Я стояла около выхода и смотрела, как его ведут к полицейской машине по школьному двору. Почему я не чувствую радости и ликования? Почему я чувствую какую-то пустоту? Я услышала чей-то бег и повернулась в сторону звука. Это бежала Арина. Она чуть не врезалась в меня. — Что произошло?! — в панике кричала она и трясла меня, — Даша, что произошло?! Почему его увозят?! Даша?! — кричала она, но я была в прострации. Я слышала её голос лишь где-то в дали, — Господи, Сережа, как ты попался? — она отпустила меня. У нее полились слезы. С другой стороны послышались еще одни быстрые шаги. Это был Игорь. — Что произошло? — спросил он, нервничая. Но и этот вопрос отдался лишь эхом в моей голове. Я спиной прислонилась к стойке охранника и скатилась вниз, откинув голову назад. Я закрыла глаза и вновь представила, как его уводят. Что пошло не так? Почему я не рада? Вдруг я резко начала слышать истерику Арины, нервные вопросы Игоря и свои собственные мысли. Они давили на голову так, что я не смогла выдержать и закричала. — Это я! — крикнула я, — Это я во всем виновата, — я схватилась за волосы. Арина и Игорь кинулись ко мне. — В смысле, ты? — спросил Игорь. — Даша, что ты сделала? — вытирая слезы, спросила Арина. Я посмотрела на них. Нет смысла скрывать. — Я сдала его. Я предала его, — я резко встала и убежала из школы, забыв обо всем: и о рюкзаке, и о куртке. Мне было плевать. Я просто бежала, бежала в непонятном направлении и так сильно, как только могла. Около своего дома я стала ловить попутку. Остановился какой-то мужик, я отдала ему последние деньги, чтобы он отвез меня на ту заброшку, куда Кравцов отвез меня в первый раз. Через полчаса я была там. Я забежала на самый верх и легла на бетон. Легла и стала плакать. Мне было больно. Я совершила ошибку, и теперь этого я не смогу исправить. Я не смогу забрать заявление, ведь писала письмо анонимно. Я не смогу исправить этого. Не смогу. (Кравцов) Меня изначально отправили в участок. Без адвоката я, естественно, ничего не сказал. Адвокат добился того, что бы меня отпустили до выяснения всех обстоятельств дела и выдвижения точного обвинения. Но так же меня отправили к врачам – бследоваться, чтобы выяснить есть ли у меня расстройства головного мозга. Мне было так смешно. Ни один полицейский не верил до конца спискам всего, что я сделал и организовал, поэтому у них появились сомнения, не сумасшедший ли я. И оказалось, сумасшедший. Бравилов, тот который вел мое дело, стал, кажется, еще больше бояться меня. Мне даже его жалко. Прошли уже все слушания по моему делу. Все возможные и невозможные пути решения по избавлению меня от приговора были опробованы, и все пробы неудачны. Каждое слушание прокурор начинал свой монолог с письма незнакомца, и мне уже настолько въелось это «аноним», что я готов был уже душу продать, чтобы узнать, кто это, а потом убить эту сволочь. Но и без таких жертв можно догадаться, что выбор не столь велик. Флешка находилась у Артёма с Игорем. Поэтому каждый раз когда они приходили ко мне, меня рвало от их отвратительной актёрской игры в друзей. Теперь же, осталось несколько дней до окончательного выяснения приговора, и я сижу дома под подпиской о невыезде, как в принципе и весь предыдущий месяц. Брат как только узнал, начал метать по квартире с криками «О, Боже! Я все это время даже не догадывался, кто ты». Меня это даже забавляло. Но вообще, все складывалось не так, как я планировал, и меня это раздражало, поэтому мой мозг напряг все свои извилины, чтобы придумать новый план. Звонок в дверь, мне пришлось встать с кровати и пойти открывать. Пистолет, который лежал всегда в моей прикроватной тумбочке, отправился за пояс штанов. Там стояли Артем и Игорь. Ещё одна порция вранья. Сегодня я их убью. — Привет, — сказал радостно Игорь и обнял меня. Я как можно более правдоподобно сделал приветливое лицо. — Здорово, — сказал Артем, и мы тоже обнялись. Они завалились на диван, а я встал напротив них. — Что желаете, господа? — я говорил как дворецкий. — Ты че? — Серый, с тобой все нормально? — Со мной все прекрасно. Так, что желаете? Может пулю в глаз?! — я достал пистолет. — Эй, эй, эй. Все в порядке? — Что случилось? — Предательство не прощается, — я поднял пистолет на Артема, и выстрелил ему в ногу, специально так, чтобы прошла насквозь. — Блять! Сука! Какое предательство, Кравцов?! — говорил он в панике, зажимая ногу и корчась от боли. — Такой же как и все…— разочарованно сказал я и опустил пистолет. —Блять, ааа, — выл он, — Ты думаешь, это я сдал тебя? — спросил Артем. Я не замечал его ужасных мук, ибо мне было абсолютно класть на это. — Флешка была у вас, потом она каким-то образом оказалась у ментов. Может, ты хочешь оправдаться? — я наставил пистолет на Игоря. Тот равнодушно посмотрел на меня. Он прекрасно знал, что я выстрелю, ибо уже терпел это от меня, но он не боялся пуль. С ним не интересно. — Флешку мы отдали Даше… Что блять?! Что он только что сказал? Твою мать. Я знал, что он не врет. Господи, я настолько хорошо знаю Игоря, а он меня, что я по взгляду могу сказать, о чем он думает. — Зачем? — Показать свое доверие…— опять подал голос Артём. — Там на кухне есть перекись. Обработай, — сказал я. — Да, спасибо… Она явно поможет при огнестрельном ранении, — съязвил он. Я не стал ничего говорить на это. Лишь смотрел, как он на одной ноге пытался допрыгать до кухонного стола. — Это она отнесла её к ментам, — сказал Игорь, и я обессилено закрыл глаза. Но уже через секунду во мне уже бушевала злость. Я кинул пистолет, затем скинул все книги со стеллажа, разбил телек. Все вазы валялись на полу осколками. Я стоял посреди комнаты среди всего этого мусора и понимал, что мне все так же плохо. Я почти не вспоминал о ней после того, как оплатил её лечение. Практически не ходил в школу, чтобы не видеть её. Утопал в работе, алкоголе и шлюхах. Но сейчас… Сейчас я чувствую тоже самое, что и в тот день, когда она поцеловала того парня. — Стоп, но почему вас нет в списке? — Она, наверно, нас убрала…— тихо сказал Игорь, который сидел совершенно спокойно, пока я бушевал. Он привык к этому. — Почему? — Наверно, потому что, во-первых, мы не такие козлы как ты, а во-вторых, валялись у неё в ногах и замаливали твои грехи. — А я вас об этом просил?! — На то и нужны друзья… — Бля, — взвыл я, — иногда мне кажется, что я разговариваю на китайском. Я когда-нибудь просил вас решать мои проблемы? — Все, проехали, — резко сказал Артем, — Когда суд? Меня безумно бесит, когда он так разговаривает. — Через 3 дня, — но сам факт того, что он старше и мой друг, заставляет меня его уважать. — Что будешь делать? — спросил Игорь. — Как обычно. Разделять и властвовать, — я усмехнулся. — Я серьезно, — он тоже усмехнулся. — И я. У меня давно есть план… — А с другими что делать? — Помогите на время сбежать, тем, кому тюрьма светит, а других оставьте, у них максимум административка, пока никого не поймали. — Окей, разберемся. А что с Дашей будешь делать? — Мне может понадобиться ваша помощь. (Даша) Месяц прошел для меня слишком слишком мучительно. Я не могла спать, есть и думала лишь о том, что я натворила и как там Сережа. Я не могла отделаться от мысли, что предала его. Но я просто отомстила. Зуб за зуб, глаз за глаз, как говорится. Но почему же мне так хреново? Я уже не могла терпеть. Арина, хоть и понимала, почему я так сделала, но все еще со мной не разговаривала. Она злилась на меня, ведь я сдала полиции её брата. Ну и пусть… Он ей тот ещё брат, но ведь это не мне решать. Игорь с Артемом пропали, и я их не видела нигде. Поговорить мне больше было не с кем. Слезы начали капать. Почему мне так плохо? Это мое сердце ноет? Но почему мозг не может его успокоить? Я решила отвлечься. Надо просто заняться чем-то, а для этого есть мамы. Я пошла на кухню к своей. — Мам, как мне тебе помочь? Она как раз убиралась. — Возьми тряпку и протри пыль, — сказала она, не повернувшись ко мне, и я была рада, что не последуют тысячи вопросов из-за моих красных глаз. Я взяла тряпку и пошла в свою комнату. Но не прошло и пяти секунд, как в моей комнате уже орудовала мама, которая мыла окна. — Так, что случилось? — спросила она. Видимо, все-таки заметила. — Да ничего, — сказала я, но знала, что мама не поверит, поэтому лишь оттягивала время от неизбежного. — А ну-ка, не ври… Расскажи, ты можешь мне довериться… — Пообещай, что не будешь задавать вопросы, а просто выслушаешь. — Хорошо. — Мам, — я опустила глаза, — Я, кажется, совершила самую большую ошибку в жизни, — слеза потекла снова. — Ты беременна? — я посмотрела с удивлением на маму, — А что? В твоем возрасте… — Нет, мам, я не беременна, — усмехнувшись, сказала я. — Так, ладно, ну-ка расскажи все по порядку. Мы сели на мою кровать. — Просто я… Я… Помнишь того парня, который приходил за мной? — она нахмурила брови, — Ну тот, который сказал, что он мой парень. — А, — протянула она. — Так вот мы и были что-то типа вместе…— мне нужно было как-то туманно поведать маме о том, что произошло, чтобы она подробностей не узнала, иначе она меня оттащит в психушку и начнет лечить своими нотациями. — То есть он был твоим парнем? — Ну что-то типа того. — И что, он тебя обидел? — Да, и я ему за это отомстила очень жестоко и думаю, что это было зря. После недолгого молчания мама выпалила. — Ты его любишь? Я осторожно покивала. — Прям серьезно? — Я ни разу еще такого не чувствовала. Он невыносимый, таинственный, с секретами, о которых я узнаю по чуть-чуть, сноб, зануда, и просто ужасный человек. — Но ты его все равно любишь? — она говорила это как утверждение, а не вопрос, — Ладно. Он что-то натворил, а ты ему отомстила, но сомневаешься, что это правильно? — Да. — Если сомневаешься, значит это не было твоим истинным желанием. Ты можешь как-то исправить? — Думаю, что нет. — Мне кажется, если любишь и что-то сделала не так, лучше исправлять любыми способами, иначе можно потерять и никогда больше не найти. — Да? — Да, — уверенно сказала она. — Спасибо, — я обняла её и начала собираться. — Ты куда? — непонимающе спросила она. — Исправлять, — сказала я и вытерла слезы, — Я должна хотя бы попытаться. — Ну хорошо. Когда помиритесь обязательно приведи его знакомиться. — Мам, ты издеваешься? Мы может и никогда не помиримся, — сказала я с горечью, уже одевая курточку и кроссовки. Затем я вылетела из квартиры, не зная, куда бежать. Так. Где он может быть? Я побежала сначала к Арине. Бежала изо всех сил. Поднялась на лифте, позвонила в дверной звонок, и мне открыли. На пороге стоял Артем. Странно немного видеть его в квартире Арины, но они же снова вместе, так что, нужно привыкать. А может и не надо, Арина может меня не простит. — Ну привет, — он сказал это с какой-то грустью. — Артем…— вдруг я потеряла тот запал. — Ты довольна теперь? — Нет, — мне было очень стыдно, — но я вас убрала и…— я не знала как продолжить и просто замолчала. Моя совесть итак сжирала меня все это время, Артём лишь добавил порции о том, какая я тварь. — Лучше бы не убирала. Мы с Серым всегда были вместе. И если он идет в тюрьму, то и мы тоже должны. Я тебе отдал флешку, чтобы показать, что мы тебе доверяем. А как ты поступила? — Давай мы с этим позже разберёмся? Мне нужен Кравцов. Где он? — Оглашение приговора через три часа. — Господи, — я была в шоке. Всего месяц прошел, а уже конец всего. — Если хочешь его увидеть приходи через полтора часа сюда. Мы с Ариной собираемся. — А она меня простила? — Да. После этого я ушла. Пошла домой, нашла свое элегантное черное платье, надела его и пошла обратно к ним. На этот раз меня встретила Арина. Я стояла на пороге, и сами по себе слезы потекли по моему лицу. Секунды, а может минуты молчания. Я совсем потеряла счёт. Мы просто стояли и смотрели друг другу в глаза. Я решила начать первой… — Прости меня пожалуйста. Я совершила большую ошибку… Я… — я сказала это на одном дыхании, а потом потеряла мысль и замолчала, а Арина накинулась на меня с объятиями. — Успокойся. Ты не у меня должна прощение просить… — Я пришла все исправить, —шепотом сказала я, уткнувшись в её плечо. — Ладно, ты готова? — сказала она и вытерла слезы. — Я не знаю, но у меня нет выхода… — Что за сопли вы тут развели? — начал гундеть Артем, как только зашел в прихожую. Я только сейчас заметила, что он хромает. Это странно. Но мне было не до этого, как и всем нам. — Вообще-то, мы девочки, нам можно, — сказала деловито Арина. — Знаете что, девочки, собирайте свою влагу в кармашки, и поехали. Мы вышли из квартиры, и Артем повез нас на суд. Я сидела, вся погруженная в переживания. Минута с подругой дала мне свежего воздуха, но вот меня опять глушит. Меня уже трясти начало, когда мы подъехали. Зайдя в здание, прошли на второй этаж. Зал заседания был открыт, и около него уже толпились журналисты. Мне срочно нужно было найти прокурора. Я забежала в зал суда, куда меня раньше времени, естественно, не собирались пускать. Но кто меня остановит, особенно, когда я так нервничаю? Решив, что прокурор — это мужчина в полицейской форме, я подошла к нему. — Извините, — я встала прям перед ним, — Вы можете отменить обвинение? Это я тот аноним. Я передала вам флешку, я хочу её забрать и обвинение тоже. — Девушка, даже если вы та, кто принес полицейским эту флешку, обвиняемый уже дал чистосердечное признание, прошло четыре слушания, и сегодня судья вынесет справедливое решение по поводу его дальнейшей участи. Так что смысла уже нет, — он разговаривал со мной как с дурой, и я уже чувствовала как мои щеки наливаются красным от злости. Но я поняла, что если сейчас ему нагрублю, меня выведут отсюда, поэтому я молча ушла. — Ну что? — спросила она. — Ничего, — я старалась сдерживать порыв злости, чтобы не разнести тут все. — Пошли, нам надо занять наши места, — мы прошли на места прям рядом с местом обвиняемого. Она посадила меня с самого края. Артем сидел рядом с ней. Зал постепенно наполнялся. Прям перед заседанием приехал Игорь. Он сел сзади меня. Все были в костюмах, платьях, и все, как один, в черном. Это очень угнетало. Как будто похороны. Затем зашел адвокат Кравцова, как я поняла. Потом открылась задняя дверь, и двое охранников завели Сережу. В наручниках. Я быстро отвернулась. Его закрыли в этом стеклянном коробе, но он развалился на скамье, как будто он здесь король. Я повернула голову на него, а он уже смотрел на меня и ухмылялся. Как только наши глаза встретились, его взгляд пробрал меня до самых мурашек. Кажется, он стал ещё холоднее и теперь сравним по температуре с космосом. Но он подмигнул мне. Я слегка вздрогнула, потому что все в нем исторгало злость и презрение. Я даже не сомневалась, что он все знает. От этого мне становилось ещё страшней. Но я уже привыкла к этому чувству страха, и искала в голове способ как-то связаться с ним, чтобы никто не заметил. Тут мне пришла идея. Я напечатала в телефоне «ты простишь меня?» и показала ему, хотя в этой ситуации сложно просить прощение. Кравцов лишь подался вперед и оперся руками на колени, а пальцем показал мне в сторону стола судьи. — Всем встать, суд идет, — сказала, как я называю, секретарша, и через небольшую дверь в костюме судьи зашла женщина. Я, как и все, встала. Обвинение представлял прокурор. Он называл статьи конституции, которые нарушил Сережа, и это длилось первые два часа. В обычных заседаниях максимум одна, две статьи, но тут целый склад. Кравцов все это время сидел, по-моему, даже не обращая внимание на окружающую обстановку, и, что, в принципе, его судят. Хотя это уже пятое заседание, поэтому он скорее привык. Когда же пришло время говорить адвокату, он почти ничего не сказал в защиту своего доверителя, то бишь Сережи, а сам он, в принципе, не высказал ничего, когда ему предоставилось слово. Он как будто специально давал засадить себя за решетку. Это меня удивляло и очень злило. Он что, специально? Если все пойдет таким образом, то он будет в тюрьме. — Арин, а почему Кравцов не защищает себя? — я обратилась к своей соседке по стулу. — Не знаю, — она пожала плечами, — На всех тех заседаниях адвокат делал все, чтобы Серёжа не сел в тюрьму, а сейчас ему как будто пофиг. Я посмотрела на Кравцова. Он терпеливо ждал окончания, но не показывал виду. Его глаза все время поглядывали на часы. Кажется, только я это заметила. Наверно, я очень сильно его разглядываю. Наконец прозвучало то, чего я и, как видимо, Серёжа так долго ждали. — Судья удаляется на совещание, — объявила секретарь. Женщина ушла, а мы все вышли в коридор, чтобы пойти поесть, потому что мы сидели там битых четыре часа. — Пойдем перекусим, тут недалеко кафешка, — сказал Игорь. Он положил мне руку на плечо, я поднялась и скинула её со спины. Я шла рядом с Ариной и перебирала пальцами. — У тебя нет шансов, — сказал позади Артем Игорю. Я повернулась к ним. Меня поражало их настроение. Они смеялись в то время, как их друг практически сидит за решеткой. Кафе. Заказали кофе. Меня трясло. Я была в балетках, но этот маленький каблучок в секунду стучал раз 10. Ложечка в чашке с кофе тоже звенела, пока я мешала, хоть и сахар я не клала. Я просто невозможно нервничала. Я натворила дел, и теперь я без понятия, как решить и исправить это. Я даже не слышала разговоров ребят, потому что была погружена в мысли о судьбе Сережи. Его ждет тюрьма? И скорее всего строго режима. А они узнали про то, что он наемник? Но в обвинении это не звучало, значит нет. Мне надо с ним поговорить. — Даш, — Арина подергала меня за плечо, — Пойдем. Нам пора. Я встала, оставив на столе невыпитый кофе. В зале заседаний был аншлаг. Особенно журналистов. По всем телеканалам будут показывать самого страшного преступника и, конечно же, героя, который его поймал. Отрывки из суда, и все такое. Как только я начинала об этом думать, кулаки сами собой сжимались, а из-за невыпущенной злости, на ладонях оставались отметины от ногтей. Все опять встали из-за того, что зашла судья. Это тетка меня уже бесит своим спокойствием. Она, действительно, так ко всему беспристрастна? Дайте мне пистолет, застрелюсь нахрен от её медлительности. Пока дойдет, пока примостится, пока откроет дело. «О, Боже» выла я про себя. Но вот наконец. — Всем встать, суд выносит вердикт. Все встали, в том числе и судья, открыв свою черную папку. — Подсудимый, Кравцов Сергей Викторович, объявляется виновным во всех преступлениях, совершенных им за прошедшие 2 года и по результатам медицинских обследований приговаривается к пожизненной реабилитации в психиатрической больнице города Москвы. Приговор обжалованию не подлежит. Дело закрыто. Молоточек стукнул, а меня им будто ударили. Я, кажется, перестала дышать. Судья вышла из зала. — Заседание окончено, — секретарша собрала свой компьютер и тоже вышла. Все начали расходиться, а я все стояла. Вот охранники стали открывать дверь у Кравцова. Я вдруг оживилась. Поговорить. Я сорвалась с места к нему, растолкала охранников. — Сереж, — я взяла его за лицо, — Сережа, прости меня… — Девушка, уйдите, — меня оттаскивали охранники. — Сереж, ты простишь меня? — говорила я уже из последних сил, когда эти бугаи за руки тащили меня от Кравцова. — Здесь столько журналистов, вдруг мама по новостям увидит, где ты… — Мне плевать, я люблю тебя, — сказала я. — Мы сейчас вас арестуем за сопротивление полицейским. Будете сидеть со своим любимым…— сказал один из бугаев. — Уходи отсюда. Не сопротивляйся, — сказал мне Кравцов, закрывая глаза, будто ему было стыдно, и я обмякла. Пропала стойкость, с которой я бежала сюда. — Ты не хочешь меня видеть? Из-за моего вопроса парень казался ещё более раздраженным. — Ты права, не хочу, — резко выдал он, посмотрев прямо мне в глаза. Охранники взяли меня за руки, но это и не понадобилось бы. Я убита. Мертва. Не знаю, как ещё это объяснить. — Отстаньте от меня, — резко сказала я, — Сама дойду, — я выдернула свои руки и вышла из зала заседаний, слыша у себя за спиной «больная». Внутри все оборвалось. Мне не нужно было ничего, кроме него, а теперь мне не нужно даже жить. Домой я добралась на автомате. Даже толком не помню как. Мама тоже встретила меня с вопросами, но я ей лишь ответила: «Посмотришь в новостях». Она очень удивилась, но не стала больше меня донимать. Это значит, что между нами все. Все кончено. Мне больше ничего не нужно.