Mad is his normal life

Заявление уже лежало в суде. Я готовилась к представлению своих интересов. Ха. Я нашла на Игнатьева все, и все это было предоставлено следователю. Дело шло и не в сторону Игнатьева. Вскоре должен состояться суд. Я все это время не общалась с Ариной, и это сейчас заботило меня больше. Ещё немного и я посажу её отца за решётку. Я не понимала, чем это может кончится. Да, о дружбе с ней больше речи и не идёт. Я просто не хочу, чтобы она меня ненавидела, хотя это маловероятно. И мне безумно жаль, что с этой проблемой столкнулась не только я. Артём её любит, но их отношениям придет конец. Первый шаг к этому уже сделан. На почве этого Артём стал более раздражительным и скрытым. Я вообще не помню, когда последний раз видела его улыбку. — Тебе надо с ней поговорить, — сказал мне Игорь. Он был последним человеком, с которым я могла поговорить, и он давал мне эту возможность. Слушал. Я закрыла лицо руками. — Я… Я боюсь. Она не поймёт меня. Это её отец, — я посмотрела на него. — Постарайся хотя бы. Я не думаю, что все будет так плохо, как ты себе это рисуешь. — Я боюсь, что все будет еще хуже, — руки плавно сползли на шею. Я смотрела в одну точку, рассматривая разные варианты сочетания слов, так чтобы все было не так резко. — Перестань убиваться, — он положил руку мне на плечо, слегка поглаживая его. Я посмотрела на него и слегка усмехнулась. — Почему ты мне помогаешь? — Потому что верю в тебя… — Ты каждый раз говоришь это… — Так это правда. Ты со всем справишься, — он слегка нагнулся ко мне, и его лицо было совсем рядом с моим. Наши глаза встретились. Я не могла прочитать никакие из его эмоций. Мы смотрели так друг на друга несколько минут, и я начала приближаться к нему. — Я не могу… — резко сказал он и отвернулся. — Почему, Серёж? — что я только что сказала? — Ээ… Игорь, — неловко. Господи, я и правда на мгновение представила вместо него Серёжу. — Из-за этого. Ты любишь его, не надо стараться его забыть, целуясь с другим… — Ты хороший, — я вздохнула, — Прости меня, я просто очень нервничаю. — Я понимаю. Так, ты пойдёшь к Арине? — Да, думаю, да. После этого я встала из-за стола. Было тепло, даже жарко. Конец июня, в конце концов. Идя пешком, я крутила в руке ключи от машины. Артём научил меня ездить, и мне сделали какие никакие права. Но потом надо будет все равно сдать, и получить настоящее водительское удостоверение. Не хочу быть одной из тех девушек, про которых говорят «ездить не умеют» и «права купили и ездят». И я все чаще и чаще оставалась в домике в лесу на ночь. Перед мамой больше не отчитывалась, и это просто потрясающе. Если все получится, и все пойдет по нужному плану, то я смогу поступить в институт. Документы я, все равно, свои подала. Главное, чтобы это все быстрее закончилось. Выйдя к машине, я села в неё и поехала к Арине, по дороге звоня ей. Она взяла трубку. — Привет. Что так долго не появлялась? — её весёлый голос ударил мне по голове. Как я могу её так разочаровать. Но, разве уже можно остановиться? Все дела уже почти сделаны. — Я…— я совершенно не знала, что мне сказать, — Да я так… С институтами возилась. —Ааа, — протянула она. — Ты сейчас где? — Я не дома. Из института возвращаюсь. — Ясно. Мы можем с тобой встретиться? — Хорошо. Где и когда? — Давай через полтора часа в кафе. Я скину название чуть позже, окей? — Хорошо. Через 30 минут я сидела в машине около кафе под названием «Просто кофе», которое уже безусловно было сообщено Арине. Ещё час я потратила, на то, чтобы подготовить слова, которые мне надо будет сказать Арине. Я безумно боялась. Я потянулась за телефоном, чтобы посмотреть время, но тут заметила до боли знакомую фигуру. Те-же светлые волосы, высокий рост, даже походка та же. Это он, это Серёжа. Я выбежала из машины сломя голову, схватила его за руку и повернула к себе. Это был не он. — Извините, — мне было жутко стыдно. —Ничего страшного, — ответил совершенно не похожий на него мужчина. Поверить не могу, что я спутала его с Кравцовым. На секунду мне показалось, что он не умер, что мог был быть живым. Какая неловкая ситуация. Я стала медленно подходить к машине, я так быстро выскочила, что даже забыла закрыть дверь. Я села обратно внутрь и закрыла лицо руками. Как можно было так глупо поступить? Дура, дура, дура… Он умер. И точка. Хватит вспоминать об этом. Надо жить дальше. Стук в окно заставил меня вздрогнуть. Рыжие волосы, обрамляющие улыбающееся лицо Арины, развивались от ветра, и я улыбнулась. Я вышла из машины и крепко её обняла. Как жаль, что это может быть наше последнее объятие. — Пошли? Я кивнула. Мы зашли в кафе, заказали кофе, и я начала разговор. — Арин, мне надо с тобой серьёзно поговорить. — Э… Хорошо, только не говори, что ты от Сережи беременна. Я расширила глаза и посмеялась. — Нет. Нет, успокойся. Я не беременна. Дело совсем в другом…— все слова, что я подбирала мгновенно вылетели у меня из головы. Я не знала, что дальше мне стоит говорить. — В чем? — она заметила мою заминку и ждала ответа. — Ээ… Я… Я хотела поговорить с тобой по поводу… — как же тяжело. Слова стояли у меня в горле, но все силы уходили на то, чтобы не расплакаться. — Даш, скажи уже по поводу чего, или я сама из тебя это вытащу, — серьёзно сказала она. — По поводу того… Что мы должны перед поступлением в вуз это дело отметить, — не могу. Я чувствовала этот груз вины, из-за того, что я не заказала ей, но я не могу. Я проглотила слова. Не хочу нашу дружбу рушить. Я просто слабохарактерная. — И это ты из себя выдавливала три столетия? — со смехом сказала она, — Да, —протянула она, — Раз это очень серьёзный разговор, то… отмечать мы будем дважды. На следующей неделе мой день рождение, и ты приглашена, — она улыбнулась. — Что? И ты молчала?! Какого числа? Я имею право обидится, если ты не скажешь, — я ей правда угрожала. У них это семейное, скрывать дни рождения? — 6 июля. В моих мыслях началась работа по поиску гениальных идей для подарка. — Итак, что ты хочешь в подарок? — и только она начала заикаться о том, что ей ничего не нужно, как я её перебила, — «Ничего» не принимается, — я выставила вперёд указательный палец. — Тогда не знаю… — У тебя есть время подумать, но только один день, потому что потом я возьму ситуацию в свои шаловливые руки, — я поиграла бровями и пошевелила пальцами обеих рук. — Боюсь, боюсь, — мы обе стали смеяться. Собственно на счёт дня рождения Арины и пошёл дальше разговор, до самого нашего расставания. Я просто не давала ей её закрыть. Расспрашивала её обо всем: где она будет праздновать, с кем, что будет делать, какой подарок и все тому подобное. Кажется, я замучила её этими разговорами, но лучше так. Я не могла выкинуть из головы то, что я ей ничего не рассказала, но так будет лучше. Только для кого? Неделя пролетела очень быстро, но я зря времени не теряла… Так как Арина так и не сказала мне, что хочет на свой день рождение, я решила подарить ей портрет. Её портрет, конечно же. Банальщиной я была сыта по горло, поэтому все в крайней степени креативненько. Я купила просто огромный холст, от которого даже у меня дух захватило, так что ей должно понравиться. Эта работа меня захлестнула, поэтому я нарисовала её чуть ли не за 2 дня. Вся была в карандаше, а затем и в красках. Особенно хорошо у меня получились её волосы. Эти рыже-огненные волосы. Боже. Это прекрасно. Отмечать она собиралась в клубе, поэтому, сейчас я прусь туда за полтора часа до времени встречи, чтобы договориться обо всем. Благо Артём дал мне машину, и мне не пришлось тащить эту громадину в общественный транспорт. «Приветливые» люди, лишь когда увидели деньги, решили все сделать, как я сказала. До этого они просто махали головой из одной стороны в другую с очень сердитыми лицами, совсем не настроенными на дружескую беседу. Но все уже было улажено и ждало именинника. Естественно, я попросила пока спрятать мольберт с работой до нужного момента, а сама пока пошла прохлаждаться по улице. Откуда я знала, что они ничего ненароком не сделают с моим шедевром? Я заплатила им столько, пригрозила таким, что они испуганно унесли холст чуть ли не в перчатках. И, конечно, я проверила то помещение, куда они поставили мольберт, а ключ отдали мне, поэтому сидеть и караулить около двери я не стала. Без дела и Арина не провела эту неделю. Она рассказывала мне все о приготовлениях к банкету. Как украшать зал она решала сама, меню выбирала сама, какую музыку слушать она выбирала сама, спрашивая у всех их любимые песни. И понятное дело, когда я зашла в зал я увидела море шариков серебряного цвета, прозрачных с блёстками, красных, любых, даже чёрных. Пока я блуждала и смотрела на архитектуру старых домов, настало нужное время. Мне отзвонилась Арина, и я сказала, что уже жду её на месте. Сама же я направилась ко входу. Вскоре подошла и именинница с гостями. Точнее подъехала на прекрасной машине. Оттуда вывалились она сама и ещё некоторые её друзья. Родственников она решила не звать. Друзей было немного, но она мне сказала, что это не последняя машина и приедут ещё. В итоге, народу было столько, что я сосчитать так и не смогла. Терялась на 20ти. Я честно не знаю, откуда у неё столько друзей и знакомых. А я ещё удивлялась, на кого накрыт такой огромный фуршетный стол. Играли биты из колонок. Все тряслись под популярные песни, и я ни от кого не отставала, но в один прекрасный момент все начали уставать, и я попросила диджея приглушить музыку и дать мне микрофон. Всё уже подарили подарки, я оставалась одна. Арина, конечно, старалась не подавать виду, но я замечала, что она ждёт. Дождалась… — Дорогие гости. Я знаю, никто не любит долгих речей поэтому скажу кратко. Арина, ты моя самая лучшая подруга… Я никогда и никому не доверяла настолько. Меня с тобой связывает много вещей и горе, и радость, и то, что мы проживали, проживаем и проживем никуда не уйдёт и останется частью нас. Я знаю, все уже подарили подарки, а я такая никудышная подруга, ещё нет, но не отчаивайся. Ещё со мной не все потеряно. Надеюсь, тебе понравится, — пока я говорила в зал вынесли мольберт, и поставили в темноту. А как только я договорилась, лампы над ним зажглись, и я резко сорвала ткань с работы. Арина закрыла рот руками, но я увидела слезы на её глазах. Она встала, подошла ко мне и крепко обняла. — Мне очень нравится, спасибо, — сказала она шепотом, шмыгая носом. — Я рада… И не смей мне тут плакать. У тебя день рождение, в конце концов, — звоночек на телефоне оповестил меня, что пришло сообщение, и, когда я уже отправила именинницу вытереть сопли, открыла это сообщение. Это было приглашение в суд в качестве обвинителя. Суд должен был состояться через неделю, и Арине совсем не надо знать о нем. Скажу ей потом, когда все закончится. А закончится все через неделю. Я думаю у нас достаточно доказательств, чтобы засадить Игнатьева за решётку. От мысли о его фамилии мне становилось ещё хуже. Арина об этом так и не узнала, и я закрыла глаза и вздохнула. Какая я слабохарактерная эгоистка. — Ну что? Как отреагировала Арина? Мне Игорь сказал, ты с ней разговаривала, — ко мне подошёл Артём, и тут я закусила губу, — Ты же с ней разговаривала? — уже обеспокоенно спросил он, слыша моё молчание. — Вообще-т да, но… — протянула я. — Что, Но? — я уже откровенно видела его нервозность. — Я не рассказала ей… — я боялась его реакции и даже физически сжалась. — Ты не рассказала?! — он начал злиться. Этого я и боялась, — Как ты могла ей не рассказать?! Она же твоя подруга… Её это напрямую касается! — Я испугалась, ясно?! — я тоже крикнула, но взгляды всех, кто был обратились ко мне, и я снизила тон, — Я точно так же, как и ты, боюсь её потерять. — А ты не понимаешь, что дальше будет только хуже? — Я все это понимаю, но я боюсь, — я закрыла лицо руками. — Ты просто эгоистка, — это меня оскорбил. Я подняла голову, чтобы ответить. — Знаешь что? Если бы ты не был таким же эгоистом и трусом, то сам бы сказал ей об этом, — мой тон поменялся из оправдывающегося в обвинительный, — И так, для справочки… На мои плечи взвалился не только этот груз. Я, не понимая ничего, получила контроль над всем, что делал Кравцов. Ты думаешь, это так легко? Так что заткни свой рот и делай то, что я скажу. И если уж ты мне доверился, так доверься до конца, или иди и сам все ей расскажи, — я кивнула головой в сторону Арины, которая обратила на нас внимание, — Давай, попробуй… И тогда мы посмотрим, кто из нас эгоист, а кто нет. Артём посмотрел сначала на меня очень зло, а потом он вздохнул, смиряясь с неизбежностью. — Ладно, ты права… — как раз в этот момент к нам подошла Арина. — По поводу чего она права? — Арина облокотилась на моё плечо, приобняв. — По поводу того, что наша именинница, сегодня должна быть самая счастливая… — сказала я, и Арина посмеялась. — Что-то вы какие-то кислые… Пошли танцевать. —Нет, я здесь постою, — сказала я. Мне срочно нужно было на свежий воздух. — Всё в порядке? — поинтересовалась именинница, и я кивнула. Тогда она схватила Артема за руки и потащила в толпу людей. А я направилась к выходу. Пройдя охранников, я предупредила их, что я вернусь и пошла прогуляться. Было уже достаточно поздно, поэтому сумерки тихо ложились на город. Я шла, держась за свои собственные руки и вдруг начала плакать. На меня вдруг как будто вывалили все вновь, начиная со смерти Кравцова. Я будто с другой стороны посмотрела на все вещи, что я творила. Это был сон. Ужасный страшный сон, где я не я. Это был кто-то другой. Просто, та, кем я была раньше, испугалась бы. — Молчи, — сказал мне хриплый незнакомый мужской голос. Я почувствовала руку на своих губах и нож у горла и замерла. Я попыталась что-то сделать, но он еще больше придавил нож к шее и потащил меня назад. Как только показался темный проход между домами, которых полно в центре, он толкнул меня к стене и опять навалился на меня с ножом. Я услышала шаги и хотела крикнуть, но мне заткнули рот. — Я, кажется, внятно сказал, чтобы ты молчала. Тебе что-то не понятно? — грубо сказали мне. Я только слегка покачала головой. Человек, что шёл остановился, и пока мой обидчик отвлёкся, я ударила его по яйцам коленом, а нож, что был слишком сильно прижат, порезал мне шею, но я не обратила на это особого внимания. Тогда мне было плевать. Мужчина согнулся, закрывая руками свои причиндалы. Он что-то хрипел, типа «сука», а я подошла к нему и локтем ударила по шее под затылком. Он свалился на землю. Я присела и стащила с его лица маску. — Да, он говорил, что ты верткая… Жаль, не принял во внимание. Я за волосы подняла его голову. — Кто, он? — Пошла на хуй… — он ухмыльнулся. — Кто, он?! — резче сказала я, но он молчал. Тогда я со всей дури ударила его головой об асфальт. Он вскрикнул, — я повторю вопрос… Кто, он?! — уже яростно говорила я. — Он не скажет, — прозвучал голос за моей спиной. Я обернулась и увидела Игоря. Удивительно, но в зале я почему-то его не видела. Но меня этот вопрос сейчас мало волновал. — С чего ты взял? — Договор. Ты можешь его убить, но он не скажет, что это был Игнатьев. Я узнал его. Мужчина перевёл глаза на Игоря. — И зачем? — Убить тебя, разве не ясно? Я покачала головой. — Надо с ним закончить. — Что? — я нахмурила брови, не до конца понимая фразу. — Надо его добить. Иначе он вернётся к Игнатьеву, и тогда на тебя пошлют ещё ребят. — Я не буду его убивать… — Ты итак об асфальт его голову пробила, недалеко ушла. Другого варианта нет. Я посмотрела на Игоря. — Я этого делать не буду, — я сделала чёткий акцент на «я», — Но ты… — я не закончила, но он наверняка понял. Игорь пожал плечами. — Окей, — он достал пистолет из джинс и выстрелил. Я даже толком сообразить не успела. Я встала на ноги. — Куда денем труп? — я почему-то не почувствовала ничего, по поводу того, что я, считай, приказала убить мужчину. Я слишком злилась, чтобы чувствовать хоть какую-то печаль. — Я разберусь, иди, — Игорь грозно посмотрел на меня, и я быстро ушла. Пока я шла к клубу, я вспомнила про свою шею и приложила к ней руку. Рана была достаточно глубокая. Я поспешила поскорей попасть в клуб, чтобы промыть рану и смыть с рук кровь. Слава богу, у меня получилось проскочить через танцпол незамеченной. Попав в туалет, я сразу проверила все кабинки и стала промывать рану. Кровь текла, ибо обычной водой такую рану не вымоешь. Было очень больно, я зажала зубы, чтобы не кричать, с такой силой, что у меня начало сводить челюсти. Тут дверь резко открывается, и в туалет заходит Арина. Я что забыла ее закрыть? Арина замерла, когда увидела меня в крови. В её руке был телефон, с моим набранным номером. Я и она услышали мой звонок, и Арина отключила вызов. — Ты где была, черт возьми?! — она кричала на меня, словно очнувшись от транса, — И что с твоей шеей? — Арина подбежала ко мне. — Всё в порядке. Небольшая царапина… — Небольшая царапина! — воскликнула она, осмотрев мою шею, — я принесу аптечку, — она вылетела с такой скоростью, с какой влетела обратно с коробочкой с красным крестом. Мы ещё недолго посидели, обработали мне рану, а потом Игорь отвез меня домой. **** Прошел, наверно, месяц с дня рождения Арины. Я вымоталась жутко с этими судами. Первый раз приговор обжаловали, потом опять суд, приговор опять обжаловали и опять суд. Арины ни на одном из них не было, и я ничего ей не говорила, поэтому, скорее всего, она не знает пока. Надеюсь, сегодня наконец будет последнее заседание и окончательный приговор, который не будет подлежать обжалованию. В суд как раз я и собираюсь. Через час я была уже на месте. Позже нас пригласили в зал. Заседание длилось чуть ли не весь оставшийся день. Адвокат Игнатьева старался как мог, но слишком много доказательств было против него. Я также участвовала в суде, так как я была инициатором всего этого. Мне пришлось по новой раскрывать всю правду, касающуюся того, почему половина акций оказалась у меня. Всё время пока я это объясняла Антон Александрович становился все злее и злее, в который раз. Его глаза просто прожигали во мне огромные дыры. Мало того что мне нужно было как-то справляться и с собственными нервами, так ещё и он. Видимо, он злится от того, что я до сих пор не в гробу с веночком.  — Всем встать, суд удаляется для выяснения всех обстоятельств дела, после будет вынесен приговор. Когда судья вышел, все покинули зал. Нас было немного человек. Я, мой адвокат, Игнатьев со своим адвокатом и секретарь. Как только я вышла в коридор мне дорогу перегородила Арина. — Ты с места не сдвинется, пока мне все не объяснишь, — она говорила это на полном серьёзе. — Давай мы отойдем туда, где никого нет, и я все тебе объясню. Она пару секунд подумала, а потом согласилась. Мы ушли в дальний угол коридора. — Мой отец попал на скамью подсудимых, потому что ты подала заявление. Сначала мой брат, теперь мой отец?! — Пожалуйста, не впутывай сюда Серёжу… — Ты мне объясни, пожалуйста, что мой отец сделал лично тебе? — Мне ничего… — Тогда какого фига ты делаешь тут?! — она в прямом смысле шепотом кричала на меня. — Серёжа хотел, чтобы твой отец оказался в тюрьме. Он оставил на меня все свои проекты… — Но ты не он… — Я знаю, но он оставил все это на меня, значит доверил все мне. И МСД, и половину акций «Интерлайта», и всех ребят, что ему подчинялись, — я наконец ей все сказала, и у меня в душе поселилось облегчение. Я как будто скинула груз. Она некоторое время молчала, потом закрыла глаза руками и вздохнула. — Все ясно. Сбылось то, чего я так боялась. Ты стала его правой рукой… Ладно. Так даже лучше. Еще одним гнилым человеком станет меньше. — Ты про кого? — Про своего отца. Я вылупилась на неё, как будто увидела инопланетянин.  — Что? Удивлена? Да, в семьях разные бывают отношения. Я его люблю, но все же… Я знаю про все, что он делал, так что… — по её щеке скатилась слеза, но она её быстро смахнула. Она все это время не смотрела на меня, только кидала взгляд украдкой. Видимо, не хотела, чтобы я увидела слез. — Так, что? Ты меня прощаешь? —аккуратно спросила я. Она кивнула и обняла меня. — Только не разговаривай с моей матерью, она тебя убьёт, — с ухмылкой сказала Арина. — Окей, — я поражаюсь ей. Какая она сильная… Даже в самых разных ситуациях не теряет лица. Видимо это семейное. Потом мы разошлись, потому что Арине надо было к матери. Я стояла около окна и смотрела на улицу. Люди ходят мимо здания суда и даже не задумываются о том, что в здесь вершатся судьбы. А может и задумываются, но никогда не испытывают это на себе. — Ты, прости меня, — резкий голос меня напугал, и я вздрогнула. Когда я посмотрела, то увидела Артёма, и повернулась обратно к окну, — Я был неправ. — Не бери в голову, — мне сейчас вообще было не до того. — Я не за тот разговор прошу прощение. Тогда ты тупанула, а не я, — сказал он, а я ухмыльнулась, — Я про другое, но боюсь, как бы я не просил, сразу ты не простишь. — Ты о чем? — я с интересом посмотрела на него. — Нет, я не скажу. Ты сама все позже узнаешь, а пока, пошли смотреть завершение пьесы. Мы направились в зал суда. Те же лица, что сидели на слушаниях, сейчас сидят и хотят услышать приговор. Руки трясутся и холодеют. Кажется, я вся покрылась ледяной коркой, несмотря на лето. И чёрный костюм меня не спасал. — Всем встать, суд идёт. Все сделали, как было сказано. — Игнатьев Антон Александрович приговаривается к пожизненному заключению в условиях строго режима… Дальше я уже не слушала, так как до меня даже не сразу дошёл смысл слов «приговаривается к заключению…». Я даже не знаю, сколько я сидела. Помню лишь то, что адвокат поднял меня с места и вывел из зала. Я ничего не видела. Я, правда, это сделала? У меня получилось? Я закончила дело Серёжи. Я смогла. Теперь я свободна… Я даже не уверена, что это были лишь мои мысли. Кажется, я сидела и бубнила это себе под нос, не останавливаясь. Пришла в себя, только когда приехала в дом в лесу. Рядом со мной сидели Артём, Игорь и Арина, которая держала меня за руку. Я же сама лежала. — Что произошло? — Ты смогла… — Я смогла… — не осмысливая, произнесла я, — Я смогла, — до меня все больше доходил смысл этих слов. Я резко села. — Я хочу есть. Мы едем в ресторан, и там мы поговорим… — желание больного разумом — закон, поэтому мы поехали в какой-то ресторан, который предложил Артём.