Learning the senses

Свыкнуться с мыслью, что Коннор теперь девиант, Хэнку удалось достаточно легко, ведь он часто замечал у своего напарника действия, явно противоречившие программе. Поэтому узнав, что андроид — девиант, Андерсон ничуть не расстроился, наоборот, немного даже успокоился. Однако, когда Коннор стал девиантом, вопросы, задаваемые им, приобрели ещё больший оборот. Андроид каждый день задавал уйму вопросов, касающихся жизни людей, а Хэнк, преодолевая всё недовольство, отвечал на них, ведь Коннор являлся его другом, можно сказать единственным. Отлично, лейтенант докатился до того, что его друг — андроид, хоть и девиант. Хотя после мирной революции девиантов дружеские и даже любовные отношения между людьми и роботами стали распространены. И всё-таки было забавно наблюдать, за тем как Коннор, получая ответ от Хэнка, делал задумчивое выражение лица, прикусывая при этом губу, а потом звонко говорил: «Спасибо, я понял». Андроида можно было назвать самым настоящим ребёнком, познающим мир.

***

— Лейтенант Андерсон, вы не могли бы ответить на вопрос личного характера? — спрашивает Коннор. Даже спустя несколько месяцев дружбы с Хэнком, андроид всё ещё не привык называть напарника на «ты». Конечно, мужчина говорил с Коннором по этому поводу, но тот отнекивался, говоря: «Я вас слишком уважаю, чтобы обращаться к вам так». Андерсон решил не настаивать на своём и не причинять Коннору неудобства, ведь андроид теперь был совсем как человек. — Валяй, — коротко отвечает лейтенант. Коннор выпрямляется, кладёт руки на колени и смотрит на Хэнка каким-то странным, то ли напуганным, то ли смущённым взглядом. — А люди целуются только по любви? — произносит андроид, немного запинаясь. На его искусственной коже появляется лёгкий румянец. От такого вопроса Хэнк чуть ли не роняет чашку с кофе на пол, но пальцы крепко сжимают предмет. В голове Андерсона всплывает момент, когда Коннор хотел узнать, что чувствуют люди во время объятий. И тогда Хэнку, чтобы избежать доставаний назойливого робота, пришлось показать на практике. — Коннор, а к чему этот вопрос? — удивлённо спрашивает мужчина, ставя чашку на компьютерный стол. Андроид отводит взгляд, а затем отвечает: — Понимаете, лейтенант Андерсон, я, кажется, влюбился… — И в кого же, если не секрет? — Хэнк не привык лезть кому-либо в душу, но ему всё-таки было впервые по-настоящему интересно. — Надеюсь, это симпатичная девушка или андроид. Лицо Коннора ещё больше краснеет, так же как и диод на виске. — Это вы, лейтенант Андерсон, — голос андроида дрожит, а ладони, лежащие на коленях, сжимаются в кулаки. Если честно, то Хэнк не был шокирован, но всё-таки он был рад, что поставил чашку на стол, а то мало ли. Сказанное Коннором не было большой новостью для Андерсона, ведь он, хоть и часто пил, все ещё здраво мыслил. Все эти вопросы: «А какой любит корм Сумо?», «А какой фильм вам нравится больше всего?», «Вам нравятся пирожки с яблоками?», и многие другие в таком духе, весьма настораживали и были, так сказать, звоночками, к тому, что андроид неровно дышит к нему. Если быть честным, Коннор тоже был симпатичен Хэнку, ведь тот был славным парнем, который всегда старался хорошо относиться к нему и делать всё ради налаживания отношений. А к хорошему быстро привыкаешь, вот и Андерсон привык. Да так привык, что и сам начал не ровно дышать к андроиду. — Если честно, то вкус у тебя, Коннор, не очень, — искренне отвечает Хэнк. Лицо андроида становится печальным, а диод на виске начинает мерцать красным. — Ну не надо, мне тут нюни распускать, — пытается успокоить мужчина, но только этого делать он никогда не умел. — Конечно, я не буду сейчас тебя обнимать, но ты мне тоже нравишься. — Правда? — Правда, — Хэнк тепло улыбается, — только вопросы твои иногда меня очень бесят.