Learning the senses

Сказать честно, то Хэнк иногда забывал, что работает вместе с андроидом, а не обычным человеком. Ведь если убрать световой диод с головы и манеру всё исследовать, суя пальцы в рот для анализа, то Коннор был похож на простого, немного скучноватого человека, который привык всё делать по инструкции. Но только в последнее время андроид слишком часто начал плевать на инструкции и проявлять чувства… свойственные человеку. Робот пытается быть похожим на человека. Глупо звучит, не так ли? Но это было правдой. Вообще, Хэнк всегда относился к андроидам с ненавистью, ведь они заменяли людей практически на всех работах, а ему хотелось иногда поговорить с живым человеком, а не с пластмассовой куклой, напичканной разными проводами и микросхемами. А когда начались нападения девиантов, то стал всегда держать пистолет наготове: мало ли один из пластмассовых работников выйдет из строя и начнёт нападать? Осторожность ещё никому никогда не навредила. К Коннору Хэнк тоже сначала относился с опаской, всегда ожидая нападения со спины. Хоть этот андроид и был самой инновационной моделью, но даже у идеальных машин случаются сбои. У Коннора случились… но они были слишком крохотными, чтобы придавать им огромное значение. Но когда Коннор вместо того, чтобы бежать за девиантом — спас Хэнка, Андерсон насторожился, хотя был благодарен роботу, ведь если бы не тот — то его бы уже не было на этом свете или он валялся бы в больнице с переломанными конечностями. Но факт оставался фактом, у Коннора начались заметные сбои в программе.

***

— Можно задать вам вопрос о жизни людей? — спрашивает Коннор спокойно, как и всегда, как и заложено в его программе. Без чувств и эмоций, как машина. Хэнк допивает ещё горячий кофе и ставит чашку на письменный стол, а затем без интереса поворачивается к роботу. Обычный человек был бы не доволен такому поведению напарника, но что взять с машины? — Валяй, — коротко говорит Андерсон. — Что чувствуют люди, когда обнимаются? Простой и обычный, как кажется, на первый взгляд вопрос, вводит Хэнка в ступор. — Эмм… — произносит он многозначно. — Тепло. — Тепло… — тянет робот. — Но я хотел узнать об эмоциональном восприятии. Хэнк не знает, что ответить, ведь во время объятий, поцелуев и секса его не особо волновало эмоциональное восприятие, только лишь физическое. Да и было бы странно, если полицейский уделял внимание эмоциям в такие моменты, словно какая-то девочка-подросток, начитавшаяся историй о любви. — Я вижу, что вы не можете ответить на вопрос, — наконец говорит Коннор, после минутного молчания лейтенанта. — Не могу, да и вообще, какого хера твою пластмассовую голову начало это интересовать? — с недовольством в голосе говорит Хэнк. Андерсон замечает, что после сказанных им слов взгляд Коннора становится не пустым и безжизненным, а полным эмоций. Человеческим. Неужели этот робот может что-то испытывать? — Мне интересно знать даже такие тонкости о людях, чтобы при работе с вами как можно больше походить на человека. — Именно, такими вопросами ты раздражаешь, — говорит Хэнк, но в душе он чувствует какое-то удовлетворённое чувство. Неужели, этот робот старается угодить ему по своей воле, и это не записано в программе? — Извините.

***

— Я узнал, что во время объятий человек чувствует некое спокойствие и защищённость, а также при них вырабатывается окситоцин, который повышает иммунную систему. Ещё объятия помогают противостоять стрессам, — говорит Коннор. — Откуда ты это вычитал? — Из интернета, ведь вы не захотели мне об этом говорить, — невозмутимо отвечает андроид. Если быть честным, то Хэнк и не знал о всём, что сказал Коннор. Да и вообще, Андерсон считал объятия прихотью влюблённых, не более. А он точно не влюблённый. — У вас стресс, и мне кажется, что именно объятий вам не хватает, — произносит Коннор. И Хэнк не может оспорить сказанное андроидом, у него и вправду стресс. Да и как ему не быть? Работа днём. Работа ночью. Никакого отдыха, а если он и есть, то Андерсон проводит это время в компании пива и Сумо. Никакого разнообразия. — Я могу это исправить. Глаза Хэнка округляются, и он не знает, что он хочет больше: высказать этой жестянке всё, что он о ней думает или ударить её, да так, что все микросхемы вылетят нахер. Второе нельзя было никак делать, ибо на сборку Коннора потратили много денег, которые и не снились Андерсону и выплачивать штраф до конца своей жизни ему не хотелось. — У тебя что, совсем программа полетела или что? — Нет, я всего лишь хочу сделать вам как можно лучше. Поэтому можно вас обнять? — А если я скажу «нет»? — Я не отстану. Вы же знаете, что в моём программном коде записано всегда добиваться поставленной цели, а сейчас моя цель — обнять вас. Хэнк понимает, что ему ничего не остаётся сделать, как согласиться. Да и в принципе, ему нечего терять. Ну обнимет его робот и что? Мало ли и вправду его состояние улучшится? А если откажется, то выслушивать доставания Коннора ему не хотелось, ибо и так настроения не было. Да и вообще, у Хэнка его никогда нет. — Ладно, хорошо, обнимай, — соглашается Андерсон. — Вот и отлично! — произносит Коннор, совсем по-человечески. Андроид подходит к Хэнку и аккуратно обнимает его. Мужчина чувствует тепло и мягкость чужого тела, ведь робот сделан по полному подобию человека, только не дышит. А на душе и вправду становится немного легче и спокойнее. Неужели не наврали про целебную силу объятий? Андерсон кладёт свою руку на спину робота, обнимая в ответ. Видимо, не только у Коннора начала ломаться программа.