Звезда Бессмертия

Спустя год от событий прошлой части

      О выборе места, где отпраздновать получение диплома, речь зашла ещё за три месяца до его защиты. Мрачное предположение Кеноби, что, вероятно, некоторые слишком рано и самонадеянно завели эту тему, было проигнорировано всеми, включая Квинлана, которому вообще-то адресовалось в первую очередь. Ресторан — скучно, снимать коттедж таких размеров, чтобы поместился весь выпускной курс — дорого, отмечать прямо в городе — небезопасно для окружающих, а ректор родного универа прямолинейно заявил, чтобы и следа выпускников после получения диплома в его стенах не было. Миссис Франкенштейн, конечно, намекала внуку приводить друзей в поместье «повеселиться хорошенько» и даже обещала напечь пирожков, и Оби-Вану стоило максимальных усилий отказаться так, чтобы не обидеть добросердечную бабулю.       Проблему неожиданно решил некий тихоня Мол с кафедры гинекологии. Его мать, миссис Талзин, в свои почтенные годы была владелицей ночного клуба «Датомир», доставшегося ей от какого-то по счету мужа, и великодушно позволила отпрыску провести в нём выпускной, закрыв клуб для посторонних посетителей на ночь.       Вообще-то Мол никогда не слыл суперобщительным или душой компании, на поточные лекции чаще всего не приходил, но поговаривали, что он тусуется в каких-то особенно мажорных кругах, и эти слухи подогревались как подобным семейным бизнесом, так и внешним видом самого Мола. Татуировки на руках, волосы, выкрашенные в кислотный красный… Неудивительно, что при подобном-то имидже вкупе с весьма необычным выбором специализации Мол пользовался бешеной популярностью среди девушек. Квинлан и Оби-Ван в начале своего шуточного соперничества всерьёз подумывали, что Асажж в конечном итоге предпочтёт Мола, на что сама Вентресс рассмеялась и заявила, что уголовно-педиковатого вида позеры ее вкусам уж точно не соответствуют.       Однако ближе к выпускной вечеринке неразлучные приятели начали замечать за подругой, вообще-то, при всей близкой её натуре тёмной романтике, обладающей также изрядной долей практичности, что в целом свойственна представителям её специальности, какое-то очень нетипичное для неё поведение. Ещё задолго до выпускного Асажж вдруг начала растить волосы, хотя уже тогда отдавала предпочтение коротким стрижкам и бритым вискам. По её собственным словам, девушка просто хотела лучше выглядеть в платье. Платье, кстати, стоило отдельного внимания, поскольку ради покупки желаемого — чёрного, длиною в пол, с корсетом и пышной юбкой, в котором она и замуж впоследствии выходила, но это забегая вперёд — Вентресс решилась на самые отчаянные меры, продав любимую спиритическую доску и чёрную мантию с капюшоном какой-то готессе-первокурснице, а по выходным подрабатывая гримировкой трупов в морге.       Подобной предвыпускной лихорадкой, кстати, заразилось большинство девчонок, но ведь и речь шла не просто о девчонке, а об Асажж Вентресс, презиравшей «барахольщиц» и «кукол Барби» всей душой. Окончательные сомнения посеял её однозначный отказ Квинлану прийти на вечеринку вместе «по старой памяти», чем Вос и поделился с лучшим другом во время перерыва, сидя в кафетерии.       — Ну, лично я в этом ничего удивительного не вижу, — флегматично отозвался Оби-Ван, помешивая пластиковой ложкой в бумажном стаканчике то, что должно было носить гордое название «кофе». — Это нормально, что она не захотела идти на выпускной со своим бывшим бойфрендом, об отношениях с которым в своё время половина универа успела прознать. Даже при всей твоей неотразимости, Квин, серьёзно.       — Кеноби, без обид, но я в девушках получше твоего разбираюсь. Это ещё если не брать в расчёт, кто из нас двоих психиатр. Она точно не стала бы так стараться ради того, чтобы прийти на выпускной одной. И то, с какой интонацией она говорила… У меня на такие моменты чуйка, понимаешь? — громким шёпотом отозвался Вос.       Впрочем, хвалёная чуйка не уберегла Квинлана от весьма опрометчивого решения, потерпев отказ со стороны Асажж, пригласить отличницу Луминару. О том, какой Вос бабник, разумеется, и ранее ходили легенды, но теперь своим необдуманным поступком он буквально обрёк себя идти на вечеринку без пары.       — Зато теперь ты не будешь чувствовать себя чужим на этом празднике жизни, — в весьма оптимистичном тоне и как всегда без намёка на тактичность объявил Вос Оби-Вану.       Кеноби в свою очередь на высказывания Квинлана привык не обижаться, вместо этого делая из них для себя всякий раз особые выводы. Так и на этот раз, когда его пригласила весьма симпатичная одногруппница и соседка по парте по имени Сири, Оби-Ван выдавил улыбку и, извинившись, ответил, что идёт кое с кем другим (конечно, Сири смертельно обиделась, и отношения этих двоих мигом обострились, вплоть до откровенного соперничества за кресло заведующего хирургии в будущем). Хотя соблазн согласиться назло самоуверенному Восу и был крайне велик.       «Датомир» привёл Асажж в неописуемый восторг. Начать с того, что весь антураж и атмосфера этого, казалось бы, современного молодёжного клуба напоминали какой-нибудь декадентский клуб начала двадцатого века. Здесь не было раздражающих вспышек мигающего света и бьющей по ушам музыки, как в обычных клубах вроде того, где они как-то раз на втором курсе по недоразумению решили отметить Новый год. Оби-Ван согласился с Асажж в том, что место это весьма неплохое, но не из тяги к декадансу как явлению, а от того, что ему, недолюбливающему шумные вечеринки, местная атмосфера казалась уютной и почти домашней. Квинлан, в отличие от друзей, «Датомир» не оценил, за что был презрительно назван Вентресс «обывателем».       Будто служа завершением здешней композиции, не меньшее, чем сам клуб, впечатление производила и его владелица: госпожа Талзин была облачена в длинное бордовое вечернее платье с разрезом, широкополую чёрную шляпу, накидку, и томно курила трубку, приветствуя гостей. Это была женщина средних лет, но к своему возрасту почти что седая, с демоническим смоки-айзом и высокомерной манерой держаться. Миссис Талзин снискала репутацию «чёрной вдовы», но потенциальных кавалеров это не только не отпугивало, но как будто даже служило вызовом себе и обществу. Впрочем, что-то общее в чертах лица у колоритной мадам с сыном всё-таки было, хотя возможно, дело в его недовольном выражении.       Парнишка за барной стойкой с его ядерно-желтыми волосами служил в обстановке «Датомира» ярким пятном: на вид ему сложно было дать больше семнадцати, но справедливости ради стоило отметить, что в свои годы мальчишка обладал весьма крепким телосложением в сочетании с не по годам высоким ростом и выдающейся массивной нижней челюстью. Глуповатый и словно растерянный взгляд плохо сочетался со столь внушительной внешностью. Мол представил гостям своего брата Саважа, но на этом про бармена благополучно забыли… До поры.       Время шло к разгару вечеринки, новоиспеченные врачи и их вторые половинки постепенно подтягивались, а кто-то уже успел покинуть клуб для продолжения в более интимной обстановке, но Вентресс в её роскошном чёрном платье всё сидела за барной стойкой и потягивала из стакана бурбон, покачивая ногой в такт музыке и не обращая ровно никакого внимания на залипающего на неё мальчишку-бармена даже после того, как Саваж, заглядевшись, расколол пару стаканов и принялся судорожно подметать осколки, покуда не навлёк на себя гнев Талзин. Никакого таинственного мистера Икс поблизости не наблюдалось, и Кеноби ткнул локтем в бок Квинлана, с которым они сидели и пили на другом конце стойки, не сводя взглядов с томной красотки.       — Видишь? Она одна, — ликующим шёпотом произнёс Кеноби, что, конечно же, было неверно истолковано Квинланом.       — Ну вот иди и приглашай её, если хочешь, — обиженно буркнул Вос, уткнувшись в свой стакан.       — А вот возьму и приглашу! — решил Кеноби чисто из принципа, хотя вообще-то в его планы это не входило и подобное решение стало шоком даже для него самого.       Если уж Квинлан о нём такого мнения, тем лучше. Пусть придумывает себе несуществующие поводы для обиды, сколько душе угодно, а Кеноби постарается получить от этого выпускного максимум, пусть ему и не светит ничего, кроме жалкого танца.       Пригласить подругу на танец однако оказалось куда более сложной задачей, нежели это представлялось в голове Кеноби. В течение последующего получаса Оби-Ван под тихие смешки Воса, который даже обиду изображать бросил, поскольку та уступила место чистому любопытству, опрокидывал стакан за стаканом «для храбрости». Храбрости, правда, всякий раз катастрофически недоставало.       Поднявшись наконец на подгибающихся ногах, Кеноби медленно, но уверенно преодолел целых два шага в сторону Асажж… Да там и остался, наблюдая за тем, как зашедший бодрой походкой в клуб шестидесятитрёхлетний препод Дуку, облаченный во фрак, опережает его и подходит, целуя протянутую руку Асажж, а затем буквально срывает её с места, увлекая в танец. Мечтательный взгляд Вентресс в этот момент говорил сам за себя.       Вновь раздался звон битого стекла — бармен Саваж в сердцах выронил очередной стакан, на сей раз не обратив внимание на стремительно приближающуюся Талзин. Кеноби на ватных ногах вернулся к Восу, чьё лицо выражало не то что шок, а по меньшей мере полноценный культурный ахуй. Отчаявшийся и запутавшийся в том, что вообще происходит вокруг него, Оби-Ван неуверенно протянул руку Квинлану.       — Это… Может, потанцуем?