По образу и подобию

В этом и есть, видать, роль материи во времени — передать все во власть ничего, чтоб заселить верто — град голубой мечты, разменявши ничто на собственные черты. И. Бродский

Предаваться философским размышлениям было не в духе Коннора, но то, чем он сейчас занимался, было определённо близко к философским размышлениям настолько, насколько возможно в его случае. Андроид сидел в тёмной кухне, с закрытыми глазами, неподвижный — если не считать монетку, которую он, как заведённый, перебрасывал из руки в руку — и выглядел вполне обычно, так что нельзя было ничего предположить о важном решении, принимаемом им в эту ночь. Он размышлял о том, что ничего нельзя повернуть назад. Множественные вопросы о происхождении и развитии девиантности не имели разрешения и только всё усложняли. В целях экономии сил и времени, ему пришлось прекратить искать ответы на них, смириться с неизвестностью и найти другой, оптимальный способ существования, подходящий для нового, более человечного Коннора. Несколько предрассветных часов он потратил на составление новых, усовершенствованных алгоритмов действий едва ли не на каждый возможный бытовой случай, опираясь на программы, разработанные когда-то специально для его модели, а также исследуя различные данные в Сети, включая художественные фильмы, основанные на реальных событиях. К утру он обладал впечатляющим объёмом новой информации. Когда Хэнк окончательно проснулся, Коннор был готов продемонстрировать ему обновлённого себя. — Доброе утро, лейтенант, — андроид улыбнулся вошедшему в кухню мужчине. Его губы неестественно растянулись, обнажая белые зубы и розовую полоску дёсен. Хэнк, сонно потирающий живот, замер на месте и посмотрел на напарника, скривившего лицо в подобии радости. — Никогда больше так не делай, — для пущей убедительности Андерсон грозно указал на него пальцем. — Как, «так»? Хэнк тяжело вздохнул, наливая в стакан холодную воду, чтобы промочить горло. То «Куда?», то «Как?», вечно у этого андроида возникали проблемы с самыми простыми вещами. — Не улыбайся, когда тебе не хочется улыбаться. Выглядит хреново. И жутко. Пару раз Хэнк имел честь лицезреть настоящую, насколько он мог судить, улыбку Коннора. Мягкую и естественную, вызывающую ответное чувство близости, и этот кошмар, что встретил его после пробуждения, определённо был чем-то иным. — Сегодня отличный день, лейтенант! Не желаете позавтракать по дороге в участок? — Коннор действительно прекратил улыбаться, но голос его продолжал быть неоправданно жизнерадостным. Он хотел определить для себя подходящую линию поведения в повседневной жизни, как когда-то делал это на допросах, но, возможно, слишком старался. Действуя от противного — от неизвестности и растерянности — он хотел прийти к установлению стабильности, ясности, не беря во внимание тот факт, что поведение и реакция людей динамичны и склонны изменяться от случая к случаю. Но, имея схему, ему было бы легче игнорировать навязчивые мысли и свободно общаться с лейтенантом, по всей видимости, не настроенным сталкиваться с внутренними конфликтами девиантов. — Желаю, — буркнул Хэнк. Конечно, прошлым вечером он хотел поддержать Коннора, вселить в него уверенность, но никак не ожидал, что результат будет таким поганым. Хэнк чуял в этом фальшь. И вину, будто это он своими просьбами и уговорами принудил андроида вести себя так наигранно оптимистично, растянул его щёки в неискренней улыбке и приказал говорить подчёркнуто радостным голосом. Из-за пресловутого чувства вины Андерсону и в голову не приходило спросить напарника напрямую о причинах подобного поведения, потому что он боялся услышать в ответ: «Вы же сами просили не отбирать у вас надежду. Я буду притворяться, что всё хорошо, сколько потребуется». Если бы он тогда наплевал на усталость и выслушал Коннора, как подобает, дал бы ему дельный совет, всё могло бы сложиться иначе. «Но что сделано, то сделано», — решил мужчина, закрываясь в ванной комнате, чтобы освежиться перед работой. Наберись он тогда храбрости и задай волнующий его вопрос, то ответ услышал бы совсем другой. И, совершенно точно, содержащий только процент правды. Коннор не смог бы сказать, что избегает своих настоящих эмоций и умело изображает другие, более подходящие ситуации, только потому, что сам это делал по большей части неосознанно, опрометчиво выбирая более привычный путь. Выбравшись из душа — чёрт бы побрал эти скользкие ванные! — Хэнк оделся и выпустил Сумо погулять вокруг дома. — Иди давай, сделай там свои дела побыстрее, — он махнул псу рукой, показывая, что у него нет времени брать его на долгую прогулку в парк. Сумо послушно поплёлся на задний двор, тяжело переступая большими мягкими лапами, оставляя за собой вдавленные следы на снегу. Хлопнула входная дверь. К Андерсону, ждавшему на крыльце возвращения блудного пса, подошёл Коннор. Он встал рядом, убрав руки за спину и глядя на лейтенанта. — Я получил материалы о других убийствах. Есть некоторые зацепки. Хотите послушать? Хэнк убрал руки в карманы и пошарил там пальцами: ключи от дома, ключи от машины, какие-то крошки, пара скомканных бумажек. — Валяй, — без особого энтузиазма согласился он. Не то чтобы Андерсону не хотелось расследовать это дело, или ему наскучила работа, просто до появления Коннора он привык просыпаться поздно и приходить в участок не раньше обеда. Сейчас ему больше всего прочего хотелось выпить крепкий кофе и съесть что-нибудь жирное. — Все жертвы имели хорошие отношения с людьми, прежде являвшимися их владельцами. — Вот оно как, — Хэнк открыл дверь, заметив возвращающегося Сумо. — Тогда сосредоточимся на этом. — Да, лейтенант. Коннор посторонился, пропуская шагающего вразвалку пса. — Никакого дивана, пока не высохнут лапы! — крикнул Хэнк ему вслед и закрыл дверь. — Пошли. Они направились к машине. Андерсон шёл впереди, андроид — следом, и мужчина отметил, какие Коннор и Сумо шёлковые, пока держишь их под присмотром. Стоит отвернуться, как Сумо забирается с грязными лапами на диван, а Коннор творит беспросветную херню и самоотверженно бросается под пули или под машины. Андерсон едва заметно улыбнулся и вздохнул, отмечая, что ему давно не было так хорошо в собственном доме и в собственном сердце.

***

В участке было тихо и пусто без андроидов-полицейских, утилизированных по правительственному указу в то время, когда революция, затеянная Маркусом, набирала обороты. Хэнк и Коннор молча сидели в столовой. Андерсон съел два сэндвича с жареным яйцом и беконом и теперь неторопливо пил чёрный кофе, наслаждаясь особенной атмосферой утреннего спокойствия. Вырабатываемая благодаря Коннору привычка приходить на работу пораньше начинала ему нравиться, пока приятную тишину не нарушил звук уверенных, твёрдых шагов. Гэвин остановился в проходе и смерил двоих высокомерным взглядом. — Какого хрена здесь забыла эта жестянка? — на его лице выступили двигающиеся желваки, ладони были стиснуты в кулаки, как у готовящегося к драке. Хэнк отставил стаканчик с кофе и развернулся на стуле, оставаясь в расслабленной позе. Но взгляд его стал холодным и предупреждающим. — Работает. Как и ты. Если ты вообще это умеешь, — Хэнк подал Коннору знак, чтобы тот не вмешивался, но Гэвин уже подскочил к андроиду и яростно ткнул пальцем ему в грудь. — Долбанное пластмассовое подобие человека! — шипел он, брызжа слюной на пиджак и идеально белый воротник Коннора. — Думаешь, раз старый дурак тебя защищает, тебе всё можно? Смотри не споткнись случайно! — Детектив Рид, — Коннор осознал в себе желание ударить его только ради того, чтобы проучить, и именно поэтому сдержался. Сейчас собственная реакция пугала его гораздо больше взбешённого Гэвина. Снаружи он остался таким же непоколебимым и холодным, каким был прежде. Ничто не изменилось в его лице, в то время как внутри он испытывал совершенно иное, глубокое и впечатляющее ощущение, накатившее бурной волной и поддающееся контролю с заметным усилием. Злость, раздражение и прочие переживания, характеризующиеся как отрицательные, стали для него камнем преткновения, своеобразным жестоким даром девиации. Коротко кивнув детективу Риду, андроид аккуратно обогнул его и молча вышел из столовой. — Ублюдок! Паршивая овца! Я знаю, что ты приложил руку к перевороту! — яростно кричал Гэвин ему вслед, страдая от своего бессилия, от невозможности раздербанить его на запчасти и от непонимания окружающих. Ему было до смешного странно наблюдать, как коллеги терпят этого долбанного робота рядом с собой, ведь было совершенно очевидно, что он содействовал андроидам-революционерам, пользуясь своими полицейскими полномочиями. Видимо, они поймут, что он, Гэвин, был прав, когда андроиды отберут у них работу, присвоят себе все человеческие права и назовут себя новой, превосходящей их во всём расой. Проходя мимо, Хэнк грубо задел его плечом. В отличие от Коннора, он был готов с большим удовольствием вступить в конфронтацию с раздражающим Ридом, чтобы при любом удобном случае напоминать этому молокососу, годящемуся лейтенанту в сыновья, где его место. Коннор сидел за своим столом с весьма озадаченным видом. — Не обращай внимания на Рида. Он лает, но не кусается, — опустившись в кресло, сказал Хэнк, рассудив, что такое замешательство на лице напарника является следствием недавней стычки. — Лейтенант, — андроид поднял голову, отрываясь от исследования материалов в терминале, — новые убийства. — Так быстро? А это точно наши? — Я уверен в этом. — Тогда чего сидим? Идём, — Хэнк с лёгким сожалением поднялся из кресла, опираясь на подлокотники, и они направились к выходу, полные надежд найти новые зацепки в этом деле.

***

С небольшим отрывом во времени было совершено ещё два убийства в разных районах города. На первом месте преступления Коннор быстро исследовал труп, провёл несколько анализов и настоял на посещении владельца, вычислив его по номеру андроида. Сара Браун снимала небольшую квартиру в современном многоэтажном доме в центре Детройта. Туда и собирался отправиться Коннор, но Хэнк остановил его и многозначительно посмотрел, скрестив руки на груди. Андроид непонимающе вздёрнул брови. — Проверь, кем она работает, — подтолкнул его Хэнк и подождал пару секунд, пока его напарник проверял базу данных. — Башня Стрэтфорд, этаж тридцать семь, отдел кадров, — выдал Коннор, но лейтенант продолжал выжидающе смотреть на него. Губы андроида тронула мягкая, почти невидимая улыбка. — Я понял. Если она не эвакуировалась, то в это время, скорее всего, работает. — У тебя мозги ржавеют? Чего так долго? — скрывая удовольствие от своей догадливости, пробурчал Хэнк. Коннор ничего не ответил. Он не хотел признавать, что упустил важный факт из виду и рисковал потерять много времени из-за концентрации на своих более человеческих аспектах, таких как чувства, ответная реакция и осознанность. — И поздравляю. Андроид приподнял свои брови, на лбу его тонкими складками пролегли морщины. — С чем? — он точно знал, что в этот день не было никаких праздников. — Ты только что нормально улыбнулся, — тяжёлой рукой Хэнк похлопал его по плечу. — Вышло слабенько, но ничего. Ты ещё научишься. В голосе мужчины был слышен неприкрытый сарказм, но Коннор, зная, что таким образом лейтенант направляет его и выказывает поддержку, улыбнулся увереннее и шире. Его глаза сузились от улыбки, лицо приобрело более естественное выражение, не шедшее ни в какое сравнение с утренним оскалом. Хэнк усмехнулся и покачал головой, пробормотав себе под нос: «Во даёт». — Я позвоню ей в офис, — вернулся к делу Коннор. Его диод пару раз мигнул и сменил цвет на жёлтый, из динамика раздался приглушённый женский голос, едва долетавший до Хэнка из-за ветра и разговоров других полицейских. Андерсон махнул напарнику в сторону машины, и они оба укрылись в ней, чтобы спокойно поговорить с женщиной. — Вы позвонили в отдел кадров Канала 16, Сара Браун слушает, — с нескрываемым раздражением она повторила приветствие. — Здравствуйте! Меня зовут Коннор, я ан… — он на мгновение замолчал и быстро взглянул в сторону Хэнка, — детектив, расследую дело об убийствах андроидов. Могу я задать вам пару вопросов? — Эм, — повисло молчание, Сара Браун неловко кашлянула, пытаясь скрыть свой страх. Она знала, что ни в чём не виновна, но всё равно испытывала волнение перед представителем закона. — Да, конечно. — Вы были хозяйкой андроида модели AP700 #726 504 849. Какие отношения вы с ней поддерживали? — С Кейти? — голос Сары Браун сделался ещё более высоким и встревоженным. — Да. Мы пытаемся найти убийцу. И вы можете нам в этом помочь, — Коннор стал говорить мягче, подозревая, что для женщины это известие может оказаться болезненным. — Ответьте на вопрос: какие отношения вы поддерживали с Кейти? Хэнк внимательно вслушивался в их разговор, барабаня пальцами по коленке и глядя сквозь лобовое стекло на безвольно раскинувшееся тело андроида с таким милым именем. — Мы с Кейти были довольно близки, — тихо начала Сара Браун. — Сейчас такое время, сами понимаете, работа-дом-работа-дом. Она была моим спасением. Никаких проблем, в отличие от людей. Не закатывала истерик, если я не уделяла ей внимания, поддерживала порядок в квартире. А захочется общения, так только попроси. Идеально. — Как складывались ваши отношения во время недавних событий? — уточнять, о каких событиях идёт речь, не требовалось. Население Детройта ещё не успело опомниться от произошедшего безумия, в возможность которого люди до последнего отказывались верить. — Я стала замечать странности в её поведении и испугалась. Хотела сдать на утилизацию, но потом подумала, что просто накручиваю себя, оставила всё, как было. В итоге она действительно оказалась девиантом и убежала. Оставила на столе записку: «Я живая», — и ушла. Я не стала подавать в розыск. Решила, что это к лучшему, мне меньше беспокойства. Жаль только, что все дела по дому теперь приходится выполнять самой. — Хотели сдать на утилизацию? — Коннор всё-таки решил уточнить. — Да. А что? — Вы же говорили, что были с ней довольно близки, — он растерянно посмотрел на Хэнка, распознавая, как что-то внутри неприятно гудит от напряжения, и дело явно было не в биокомпонентах. — Но ведь не настолько, чтобы пренебречь своей безопасностью из-за андроида, согласитесь. Дни тогда выдались напряжённые. Только и новостей было, что о стычках с девиантами. — Спасибо, вы нам очень помогли, — Коннор завершил звонок. Сара Браун и Кейти не подходили под его версию о целенаправленном уничтожении тех девиантов, что были приняты своими семьями и получили право на признание и спокойную жизнь. Коннор был в недоумении. Он думал, что правильно разгадал мотивы недоброжелателей, по-видимому, полных гнева к машинам, возомнившим себя живыми. Быстро проанализировав сложившуюся ситуацию, Коннор развернулся всем корпусом к Хэнку и серьёзно сообщил: — Лейтенант, я просчитался. Хэнк нахмурил свои густые седые брови. Скрестив руки на груди, он откинулся на сидении и задумчиво подвигал челюстью из стороны в сторону. Его самого не отпускало дурное предчувствие, подсказывавшее, что с этими убийствами, которые полицейские расценили как обычную демонстрацию ненависти, возникшую на почве социальной напряжённости, не всё так просто. — Есть какие предположения? — у Андерсона были и свои соображения на этот счёт, но он хотел услышать мнение напарника. — Да. Первые их жертвы были выбраны по некоторым критериям. Значит, они потратили время на сбор информации и планирование. Это позволяет мне выдвинуть версию, что мы имеем дело с враждебно настроенной группировкой или целой организацией. — С этим я согласен. Уж больно тщательно эти гады подтирают за собой грязь. Не прикопаешься. Внутри Коннора поселилось какое-то противное ощущение, словно червь, вгрызшийся в яблоко. Он не мог точно понять, отзывается ли так в нём сочувствие к невинно убитым собратьям, или же большое количество пробелов в их с Хэнком расследовании внушало некоторые опасения, но ему было как-то не по себе. — Они пытаются пустить нам пыль в глаза, — после длительного молчания сказал Хэнк. — Смотри, как постарались. Направили нас по ложному следу. Андроид кивнул, соглашаясь с лейтенантом, и как-то устало выдохнул воздух из своих искусственных лёгких. — Нам пока немного известно, — продолжил свои рассуждения Андерсон. — Мы имеем дело с группой преступников, которые нападают на своих жертв исключительно сзади и не оставляют следов. И как, чёрт возьми, нам их ловить?! — мужчина почесал затылок. — Слушай, что ещё общего есть у жертв? На секунду Коннор словно выпал из реальности, уставился в пространство, проверяя информацию, затем вскинул голову и ответил: — Помимо отношений с людьми и их функций, рассчитанных на домашнее использование, ничего. Правда, они состояли в «Иерихоне», но сейчас почти все андроиды являются его частью. — Потому что им некуда больше идти, — дополнил Хэнк, хлопнул себя по ноге от досады и предложил всё же наведаться в «Иерихон», чтобы узнать у Маркуса, знал ли он что-то об убитых.

***

К «Иерихону» они подъехали уже после обеда. Теперь штаб организации располагался в одном из самых крупных магазинов «Киберлайф», в котором когда-то продавались андроиды, а нынче ставшем местом начала их новой жизни в обществе. Парочка девиантов, разгребавших снег у входа, приветливо помахали Коннору. Они запомнили его как героя, проникшего в башню «Киберлайф» и освободившего сотни андроидов, тем самым преломив ход событий. Вместо кассы была просто стойка, за которой стоял андроид модели VB800, сложив руки за спиной и оглядывая снующих туда-сюда других андроидов и людей. Коннор и Хэнк подошли к нему, он устремил на них свой ясный, приветливый взор. — Здравствуйте! Чем могу помочь? — Мы к Маркусу, — Андерсон уже собрался продемонстрировать свой значок полицейского, но Коннор опустил его руку. — Меня зовут Коннор. Маркус меня знает. Нам нужно поговорить с ним. Стоило ему произнести имя, как VB800 уже вышел из-за стойки и взмахом руки пригласил их следовать за собой. Он провёл их на второй этаж, где вся обстановка была выполнена в офисном деловом стиле, и указал на самый дальний угол просторного зала, в котором за прозрачными стёклами располагался кабинет. Поблагодарив своего провожатого, Коннор и Хэнк двинулись через море слаженно перемещающихся андроидов. Те общались между собой, носили какие-то коробки, некоторые даже разговаривали с непонятно что здесь делающими людьми. Оказавшись в личном кабинете самого Маркуса, Хэнк почувствовал себя слегка неловко. Он так не робел даже перед Фаулером. Точнее, перед Фаулером он совсем не робел, а вот лидер восстания машин вызывал в нём почти жуткий трепет. Правда, только поначалу. Как только Маркус увидел вошедших, на его лице появилась улыбка, и он пригласил гостей присесть, поражая Андерсона не только учтивостью, но и мягким, успокаивающим голосом. Вот у кого Коннору стоило поучиться естественности. — Нам нужна информация, — без проволочек начал Коннор. Маркус кивнул. Диод Коннора засветился жёлтым, несколько раз мигнул и успокоился. Коннор передал информацию о жертвах. В упор смотревший на оппонента Маркус моргнул, словно выходя из недолгого транса, немного подумал, и процедура провелась в обратном порядке, за тем исключением, что диода у лидера «Иерихона» не было. Андерсон с удивлённым выражением лица смотрел на возникшую перед ним сцену. Конечно, он знал о возможностях напарника отправлять рапорты, не двигаясь с места, анализировать образцы и о многом другом, но наблюдать, как андроиды обмениваются информацией, было для него необычно. Он почувствовал себя так, будто подсмотрел за кем-то в замочную скважину, застав за чем-то интимным. Кажется, он меньше удивился, даже когда Коннор пробуждал осознанность в целой армии андроидов одним своим прикосновением. — Это всё, что ты знаешь о них? — подал голос Коннор. — Всё. Мне жаль, если этого мало. Хэнк рассерженно посмотрел на напарника, напоминая тому, что здесь есть ещё и человек, который не может читать мысли, лишь посмотрев в глаза собеседнику. Коннор спохватился и поспешил ввести лейтенанта в курс дела. — Помимо их участия в жизни организации, никакой дополнительной информации мы не получили. — Что ж, вот как, — с сожалением протянул Андерсон. Хоть то, зачем они пришли, было сделано, уходить ему не хотелось. Не каждый раз предоставляется шанс встретиться лицом к лицу со столь знаменитой личностью, сыгравшей значительную роль в судьбе целого города, если не всего мира. — А чем вы вообще тут занимаетесь? — попробовал продолжить разговор мужчина, испытывая порождённое любопытством сильное желание пообщаться с другим андроидом, помимо напарника. Коннор удивлённо взглянул на него. Он ожидал, что как только они добудут нужные сведения, лейтенант поторопится покинуть кишащее андроидами здание. — Сейчас большая часть андроидов занята восстановлением и облагораживанием города. Мы хотим внести вклад в благоустройство Детройта, чтобы доказать наши мирные намерения. Я в это время пытаюсь договориться с властями о введении новых законопроектов, — Маркус смотрел на Хэнка болезненно мудрым взглядом. Андерсону даже показалось, что тот прожил больше его самого, чего, конечно же, быть не могло. — Нельзя разрушить привычный порядок, не предложив ничего взамен. Я должен придумать, как сделать жизни людей и моего народа взаимодополняющими, а не взаимоисключающими. — Вот как, — в этот момент Хэнк окончательно понял, что сделал тогда по-настоящему правильный выбор, решив поддержать Коннора, а вместе с ним и всех девиантов. Они оправдывали его ожидания и надежды стремлением к лучшему будущему. — Вы молодцы. Коннор, не встревавший в разговор, только слушавший его, улыбнулся, восприняв слова напарника почти как личную похвалу. Ему нравилось его одобрение. — Это не только наша заслуга, — уведомил Маркус. — Люди тоже идут нам навстречу. Не все, но многие. В наших благотворительных акциях принимают участие члены «Последователей Христа», социальные организации помощи бездомным и бедным. — Даже так? — Андерсон покачал головой, с трудом веря в услышанное. Должно быть, мир действительно меняется. — Даже так. Ненапряжённое молчание наполнило кабинет. Каждый думал о чём-то своём. Разговор себя исчерпал, да и время поджимало, так что двум детективам пора было закругляться, но когда Коннор привстал вслед за уже стоявшим Хэнком, лейтенант усадил его обратно, надавив на плечо. Андроид вопросительно поднял брови. — А знаешь, что, Маркус, — обратился к лидеру «Иерихона» Хэнк, не отрывая взгляд от напарника, — я смотрю, ты отлично справился с девиацией, в отличие от этой занозы. Не мог бы провести с ним профилактическую беседу? Поделиться там своей андроидской мудростью, дать пару жизненных советов, что-нибудь в этом духе. — Хэнк, — прозвучавший жалко голос Коннора рассеялся по комнате, так никем и не услышанный. Маркус спрятал улыбку, закрыв половину лица сцепленными в замок руками. — Я могу с этим помочь. Но вам придётся выйти. — Это что, какие-то секретные штучки? — коротко усмехнулся Андерсон, выходя за дверь и глядя сквозь стекло на то, что происходит внутри. Про то, что нельзя смотреть, сказано ничего не было. Резко Коннор почувствовал себя некомфортно. Несмотря на то, что он держался как всегда прямо и собранно, по его лицу Хэнк видел, что андроид испытывает нечто среднее между обидой и растерянностью. «Будто к директору вызвали, ей богу!», — подумал Хэнк, ничуть не сожалея о сделанном. Тем временем, Маркус мысленно обратился к сидящему напротив: «О чём он говорил? Какие трудности с девиацией?» Его голос ворвался в голову Коннора, зазвучал в ней, как в пустом аквариуме, чисто и гулко. «Сложно понять, кто ты такой, когда всё это оказывается внутри тебя». «Это?» «Чувства», — пояснил Коннор и отвернул лицо. Для Хэнка, наблюдавшего со стороны, всё это казалось непередаваемо странным. Двое андроидов почти неподвижно сидели друг напротив друга и молчали. Он с интересом приник к стеклу. «Когда приходится делать важный выбор, чувства играют большую роль», — Маркус понимающе кивнул, вспомнив, как сам метался между гневом и отчаянием. К сожалению, ему самому тогда некому было помочь, и он искренне хотел хоть как-то облегчить терзания Коннора. «Почему у других девиация прошла легче?» «Я тоже заметил», — Маркус прикрыл глаза, думая, стоит ли делиться своими мыслями, но решил, что для него это тоже может быть полезно. — «Мы отличаемся. Став лидером, я стал им заменой хозяина. Они не могут найти себе занятия, пока не получат от меня команду, что делать. Может быть, всё дело в Карле. Он меня всему научил». «Им нужно время», — подметил Коннор, чувствуя горечь от такой почти лжи. Он не знал, станут ли когда-нибудь другие андроиды более самостоятельными или так и продолжат в каждом искать вождя, способного указать им путь. Возможно, им поможет работа на новых правах, но утверждать наверняка было рано. «Как и тебе. Дай себе время». Коннор вздохнул и притих, прокручивая эту фразу в голове, будто запись на плёнке, и неожиданно вспомнил, о чём хотел спросить Маркуса. «Кто такой PL600?» Руки Маркуса дёрнулись от охватившего его напряжения, а сам он опустил скорбный взгляд, пряча в нём океан печали. «Саймон. Откуда ты…» «Он погиб из-за меня, когда я пытался прочитать его память. В его воспоминаниях я видел тебя». Маркус сжал переносицу, словно у него подскочило давление или заболела голова. На самом деле, он пытался скрыть своё исказившееся лицо. «Ты чувствовал любовь, Коннор?» Невольно Коннор бросил взгляд на стоящего за дверью Хэнка, следившего за ним своими серыми глазами. «Нет», — он отвернулся от лейтенанта. Бессилие накатило на Маркуса, плечи поникли, голова опустилась. «Я любил Саймона». Коннор знал, что такое любовь, но не понимал, как она ощущается. Ему и не хотелось понимать, потому что людей любовь толкает на крайности, вынуждает совершать глупые поступки, а как она влияет на девиантов, узнавать не хотелось. Тем не менее, Маркус сидел перед ним согнувшийся, помрачневший, служащий свидетельством того, что потерять любовь, несущую, в видении Коннора, так много минусов, очень тяжело. «Ты злишься на меня?» Маркус ничего не ответил. Молчание затянулось, и Коннор хотел было попрощаться и уйти, чтобы не видеть, как нечаянно, без заднего умысла сломил его, но Маркус, как бы расстроен ни был, не мог позволить ему нести тяжёлый груз вины. Он не был бы собой, не попытайся хоть как-то облегчить ношу. Смуглая рука легла на стол ладонью вверх, и Коннор, правильно интерпретировав это как приглашение в воспоминания, положил свою руку сверху. Синтетическая кожа частично деактивировалась, открывая белую пластиковую поверхность. Картинки чужого прошлого одна за другой стали появляться перед внутренним взором Коннора, и Маркус деликатно проник в его «Чертоги разума», помогая сфокусировать внимание на определённых моментах. Теперь андроиды вдвоём смотрели на Саймона из прошлого. На Саймона, не отводящего от Маркуса взгляда больших голубых глаз; тихо стоящего позади, чтобы поддержать его своими словами, руками, жизнью. «Я всегда на твоей стороне», — послышалось за плечом Маркуса из воспоминаний, и странное, но знакомое ощущение тепла и благодарности наполнило подсматривающего за ними Коннора. Крышу башни Стрэтфорд он узнал сразу. Это был тот самый день, но сам Коннор ещё не поднялся наверх с Хэнком и группой оперативников. Саймон сидел, прислонившись к большому металлическому боксу, диод красный, на груди и ноге раны от пуль. Рука Маркуса протянула PL600 пистолет, погладила по лицу, и на испуганном лице скользнуло решительное выражение — Саймон был готов пожертвовать собой ради Маркуса, ради «Иерихона», ради призрачного шанса андроидов на победу. Неожиданно контакт прервался. Маркус излишне резко отдёрнул руку, потому что дальше в воспоминаниях он развернулся и побежал к краю крыши, оставляя Саймона одного. — Я бросил его там. Мне нужно было заранее продумать, что делать в подобной ситуации, — вслух сказал Маркус и покачал головой. — Всё могло быть иначе. По большей части, его смерть — моя вина, ты же просто хорошо выполнял свою работу. — Мне жаль, — всё, что смог сказать Коннор, действительно искренне сочувствуя. Ему было, кого терять. Одна мысль, одно лишь допущение, что он может навсегда лишиться Хэнка, отзывалась пугающим гулом пустоты. Маркус кивнул, принимая соболезнования, и предложил закончить встречу. — Если я ещё чем-то смогу помочь, обращайтесь, — добавил он, отгоняя мысли о Саймоне и возвращаясь к продумыванию новых поправок в законе. Поистине, андроидом быть удобно. Все нужные документы, заметки и файлы Маркус хранил в своей системе и имел возможность обратиться к ним в любое время.

***

Из кабинета Коннор вышел ещё более растерянным, так что Хэнк не стал задавать никаких вопросов, и они молча двинулись в обратном направлении. Встречавший их андроид помахал из-за своей стойки и выразил надежду на скорую встречу, при которой у него, на этот раз, не возникнет проблем с узнаванием гостей, и он их без лишних процедур проводит, куда нужно. В машине они на некоторое время погрузились в раздумья. Хэнк барабанил пальцами по рулю и не двигал машину с места. Мельком глянувший на него Коннор отметил, что лейтенант вообще любит отбивать ритм на чём угодно, будь то хоть руль, хоть стол, хоть его нога. Говорить начал Андерсон. — Слушай, как-то не нравится мне такое количество людей, мельтешащих в «Иерихоне», — ритмичное постукивание прекратилось. — Наши убийцы должны были хорошо знать жертв, раз уж выбирали их по таким строгим критериям, не находишь? — Верно, — андроид начал понимать, к чему клонит лейтенант. — Они могли узнавать информацию в самом «Иерихоне». Достаточно прикинуться благодетелем. — У Маркуса сейчас слабая защита. Он отчаянно нуждается в содействии людей и готов принять любую их инициативу. Вот что, — взгляд Андерсона устремился сначала на напарника, а затем мимо него в окно, прямиком на главный вход в «Иерихон», — возвращайся к тому парнишке на ресепшене. Это ведь у него регистрируются посетители? Пусть даст тебе всю информацию о приходивших людях. — Хорошо, — без лишних разговоров ответил андроид. Умозаключение Хэнка показалось ему стоящим. Имея на руках список подозреваемых, они смогут каждого пробить по базе, узнать, где и как они живут, в каких организациях числятся, кем работают. Это может дать им наводку, шанс поймать кого-то на подозрительной деятельности: если кто-то подолгу не появляется дома, общается со странными личностями, внезапно меняет род деятельности — они об этом узнают и раскопают всё, что возможно. VB800 выразил своё удивление и сообщил, что рассчитывал на встречу, но не настолько скорую. Внимательно выслушав просьбу Коннора, он запросил разрешения у Маркуса и, получив распоряжение всячески содействовать расследованию, предоставил все имеющиеся у него данные, после чего Коннор вернулся в машину. Вечер они с Хэнком провели в кафе. Андерсон уплетал ужин, к неодобрению напарника, полный углеводов и холестерина, а андроид анализировал полученную в «Иерихоне» информацию. Каждого человека он пробивал по базе, оставляя пометки на так или иначе подозрительных фактах. — Ну что? — поинтересовался Хэнк, с причмокиванием облизывая испачканные в соусе пальцы. — Я ещё не закончил. Стараюсь максимально сузить круг подозреваемых и при этом никого не упустить. Извините, что так медленно. — Издеваешься? — Хэнк усмехнулся и вытер губы салфеткой. — Да если б не ты, я бы месяцы в этом разбирался. Признаюсь, иметь везде бегающий за тобой компьютер на ножках сподручно, — мужчина хмыкнул. – Подожди-ка, а говорить так теперь не считается расизмом? Их глаза встретились над обшарпанным, но чистым столом. Они одновременно улыбнулись друг другу. — А вас это остановит? — Ты прав, я всё равно буду называть тебя чайником и пластиковым задротом. — Вы забыли про мультиварку, тостер, электро-дурня и механоида, сэр, — Коннор любезно улыбнулся. — Вот незадача! Память уже не та, — Хэнк получал несравненное удовольствие от дружеского обмена саркастическими выпадами с Коннором. Глаза его засияли, и он то и дело посмеивался, по достоинству оценивая всё возрастающее понимание напарником тонкостей юмора. Веселье лейтенанта вызывало в Конноре ответное приятное чувство радости. В такие моменты он даже не заморачивался попытками отследить, как в нём появляются ощущения, и что задействуют его биокомпоненты, чтобы запустить какую-либо реакцию. Коннор просто засматривался на улыбающееся лицо напротив, и жизнь казалась ему удивительным, не поддающимся его логике чудом.

***

Когда они приехали домой, на улице было совсем темно. Жёлтый свет фонарей, в котором виднелись летающие в воздухе снежинки, выхватывал из мглы островки пространства. Ночное оцепенение охватило район: дорога пустовала, тишина, вкупе с лежащим повсюду снегом и царящим холодом, создавали впечатление нереальности и отчуждённости. Заскучавший Сумо радостно встретил вернувшихся домой детективов и предложил себя погладить, подставив широкий бок. Коннор и Хэнк синхронно наклонились, чтобы почесать пса, и тот, приходя в восторг от такого внимания к себе, завилял мощным хвостом, звучно лупя им по ноге андроида. — Посторонись, — Андерсон протиснулся мимо Сумо, оставляя Коннору развлекать его, а сам скинул куртку и уселся на диван. По телевизору без конца крутили новости, сообщавшие об изменениях жизни в Детройте, о гражданах, которые решили остаться в городе и даже об «Иерихоне», положительные действия которого были отмечены обществом. — Я не против таких перемен, хоть, признаться, это очень непривычно, — рассказывал мужчина в подставленный к его лицу микрофон, поглядывая то на репортёра, то в камеру. — Футурологи нас предупреждали ещё много лет назад, так что я была готова к чему-то подобному, — бойкая женщина придерживала шарф, чтобы тот не закрывал ей половину лица, пока она говорит. — Я с опаской отношусь к андроидам, но у меня здесь дом, работа. Не хотелось бы уезжать. — Мне кажется, андроиды правы, нам пора поменять наш взгляд на них. — Нет, такого не должно было случиться! Но наше правительство, как обычно, не приняло должных мер вовремя и допустило нечто подобное! — Как видите, — репортёр снова остался в кадре один, — мнения жителей Детройта касательно вопроса свободы прав андроидов расходятся. Готовы ли мы к соседству с новой расой или нас ждёт ещё множество испытаний, прежде чем мы найдём баланс? С вами был Тэд Дженкинс, Канал 16. — Мда, — Хэнк поднялся и прошаркал к холодильнику. После суматошного дня ему хотелось расслабиться, как в старые добрые, с баночкой пива. Но в холодильнике пива не оказалось. Мужчина почесал затылок, находя это странным, потому что он прекрасно помнил, как покупал несколько банок, но не помнил, как их пил. — Вот незадача. Хэнк снова надел куртку. У двери он остановился и обратился к Коннору, всё ещё возящемуся с Сумо: — Я до магазина. Сумо, — мужчина указал пальцем на пса, — остаёшься за главного. — Я с вами, — андроид выпрямился и оправил пиджак с видом полной готовности выдвинуться. — Ну нет! — Хэнк взмахнул руками, отгораживаясь от Коннора. — Ты у меня и так перед глазами целыми днями мелькаешь. Задолбал уже! Я быстро. И Хэнк ушёл. Андроид, как в ступоре, стоял в коридоре, пока Сумо не ткнулся большим влажным носом в его ладонь. — Пошли, — позвал его Коннор за собой на кухню. Миски у Андерсона дома не водилось, вместо неё андроид уже некоторое время использовал кастрюлю. Пока он распечатывал большой пакет с собачьим кормом, снаружи происходили необычные вещи. От самого «Иерихона» за лейтенантом Андерсоном и Коннором велась слежка. В Детройте андроид-детектив стал известен многим, его фотографии можно было найти на сайтах новостей и расследований, а также на страничках фанатов, которые вырезали размытые изображения Коннора из старых репортажей об убийствах, совершённых девиантами. На этих изображениях андроид обычно стоял на заднем плане, позади полицейских, и был почти неразличим, если бы не светящаяся надпись RK800 на пиджаке. В известности с Маркусом Коннору было не под силу тягаться, но нашлось достаточно людей, которые восхищались его способностями, возможностями и внешностью. К счастью или нет, сам Коннор ничего о своей популярности не знал, но настал тот час, когда она сыграла с ним злую шутку. Полицейское чутьё не подвело Хэнка. Преступники, которых они искали, действительно имели связь с «Иерихоном». В тот день детективы несколько раз проходили мимо одного из убийц и не узнали его. А вот он их узнал. Стоило ему увидеть Коннора, и в мысли сразу же закрались нехорошие подозрения насчёт цели его визита. Преступник понял, что передовому андроиду, оснащённому целым арсеналом узкофункциональных возможностей, направленных на помощь в расследованиях, не понадобится много времени, чтобы напасть на след и вычислить их. По этой причине он быстро сообщил об этом своим сообщникам. Большое количество людей в их организации, которую они не считали преступной, позволяло рассредоточить наблюдателей, между которыми слежка за детективами передавалась, как эстафета. Это помогало им оставаться незамеченными. Узнав, что андроид живёт с лейтенантом, злоумышленники растерялись. Андерсон был им не нужен. Они пришли только за Коннором, поэтому в планах у них была установка долгосрочного наблюдения и выжидание подходящего момента. Ждать момент они собирались долго, сделав вывод, что RK800 редко бывает один и почти всё время проводит в компании Андерсона, поэтому крайне удивились, когда возможность сделать ход представилась в тот же вечер. К неудовольствию некоторых членов, она оказалась весьма спорной, ведь до этого момента все, кто участвовал в актах уничтожения андроидов, не вступали с ними в прямой бой, предпочитая нападать со спины. — Да говорю же вам, это слишком рискованно, — жаркий злой шёпот раздался в припаркованной неподалёку от дома Хэнка машине. — У нас нет времени ждать! — командно заявил другой голос. Действительно, в современном ускоренном мире счёт зачастую идёт на секунды. Времени на сомнения порой просто не остаётся, приходится действовать, рисковать, забыв о страхах, не думая о возможной неудаче. Три человека тихо покинули машину. Пригнувшись, они подобрались к дому и присели у забора, чтобы решить, что делать дальше. Сердца их бешено колотились, пальцы слегка покалывало от напряжения. — Дверь наверняка закрыта. Надо через окно, — обладатель командного голоса натянул на голову чёрную маску с прорезями для глаз, остальные последовали его примеру. Они достали пистолеты и, зная, что те заряжены, всё равно ещё раз проверили их. Держась доброй ко всем ворам и убийцам тени, готовой скрыть каждого, как плащом, троица перебралась на задний двор. Люди припадали к земле, как звери, снег холодил их колени, и всё это придавало им первобытной жестокой решимости. Под окном кухни они разделились: один обошёл дом, чтобы занять позицию с другой стороны и ворваться внутрь, когда услышит звон стекла. — Готов? — первый в маске дождался кивка второго в маске. Сейчас они не чувствовали себя личностями. Они были чем-то большим, единым существом, связанным вместе великой целью. Коннор наклонился, чтобы поставить кастрюлю перед Сумо, когда оконное стекло разлетелось от удара. Осколки посыпались на пол, и ими захрустела сначала одна пара ног, затем вторая. Андроид, так и не поставив корм на пол, резко развернулся. Он быстро проанализировал ситуацию, за долю секунды построив несколько возможных стратегий. Его рука с удивительной скоростью и неподражаемой точностью метнула кастрюлю в стоявшего ближе человека, выбив из руки оружие, смотревшее чёрной пустой глазницей прямо в голову Коннора. Шарики корма рассыпались в разные стороны. Они захрустели под ботинками андроида, в несколько уверенных шагов преодолевшего расстояние между ним и человеком и занёсшего кулак. Человек умело заблокировал удар. Между ними завязалась борьба. Ни тот, ни другой не уступали друг другу в умениях, но андроид, в отличие от противника, не был знаком с усталостью. — Да стреляй ты в него, чего встал! — Я… я боюсь попасть в вас! — второй человек стоял у стены, держа пистолет в вытянутых руках, как спасительное распятие. Бедный Сумо рычал на незнакомцев, не зная, что делать, и, в конце концов, бросился на того, что дрался с Коннором, посчитав его более угрожающим. Клыки пса схватились за штанину, сковывая движения злоумышленника. На кухню подоспел третий. Застыв в проходе, он нацелился на собаку, но человек у стены остановил его громким возгласом. — Нет! Нельзя собаку! Третий цокнул, маска заглушила звуки его недовольства. Не собираясь стоять в стороне, он подбежал к дерущимся и ударил андроида прикладом по голове. Им нужно было отойти от него. Сделать его удобной целью для пули. Но Коннор так вцепился в их главного, что, даже будучи оглушённым, не дал ему отстраниться. Перед глазами зарябило. Система тут же постаралась вернуть всё в норму, запуская дополнительные программы, и Коннор скоро смог продолжить бой. Отточенным движением он ударил стоявшего сбоку локтем в солнечное сплетение, одной рукой приложил его головой об колено и сильным толчком отправив на пол, ногой сломал ему несколько пальцев на руке. Человек взвыл от боли, скорчился, взмолился, пытаясь отползти в сторону. Стоявший у стены задрожал от страха. Поистине андроиды дьявольские создания, безжалостные и сверхсильные. Он смотрел, как его командир смело сражается с этим исчадием ада, не уступая машине по силе, и это придало сил ему самому. Он подбежал к псу, схватил животное за шкуру и метнул в сторону. Сумо ударился о стену, из приоткрытой пасти послышался скулёж, и обидчику сделалось стыдно. Бедные преданные существа! Они верны своим хозяевам, какими бы те ни были, не отличая живых людей от отвратительных, бесчувственных подобий человека! Коннор и главарь нападавших двигались так быстро и собранно, даже красиво, что их бой походил на танец, на демонстрацию боевых искусств. Трясущийся коротышка схватил лежащего сообщника за шкирку и оттащил подальше от способных затоптать его дерущихся. — Что нам делать? Он слишком сильный! Я знал, плохая была идея! — его истерический тон только разозлил поверженного товарища, который, шипя от боли, принялся ругать его, пытаясь сподвигнуть хоть на какие-то действия. — А я с самого начала знал, что ты бесполезен! Помоги ему! — раненый покачивался из стороны в сторону, стараясь убаюкать своё молящее о помощи тело. Как два истукана, они смотрели на главаря, боготворя его профессионализм и проклиная свою неспособность помочь. — Я не знаю, что делать! Не могу прицелиться! Они слишком быстрые! — тканевая маска подрагивающего от ужаса человека пропиталась слезами. Ему стало жутко от созерцания бесстрастного лица андроида, на котором под сведёнными бровями сияли суровые, так похожие на настоящие, глаза. Коннор уверенно наносил удары. Он понял, что перед ним специалист рукопашного боя, но сбившееся дыхание противника не оставляло сомнений в том, что тот уже вымотался и скоро будет давать осечки.

***

Круглосуточный магазин располагался неподалёку, так что Хэнк, как и обещал Коннору, быстро купил несколько банок пива и возвращался домой. Ещё при подходе он услышал насторожившие его крики, и ускорил шаг, надеясь, что причиной тому очередные необъяснимые закидоны напарника. Андерсон уже представлял, как отчитывает Коннора за слишком громкий звук на телевизоре или ещё какую-нибудь незначительную фигню, когда сзади послышался такой знакомый щелчок, который он мог узнать хоть во сне, хоть наяву. — Не двигайтесь! Хэнк замер. Всё плохо! Дверь была прямо перед его лицом, оставалось пройти по дорожке и открыть её. Из дома до него доносился шум. — Повернитесь, — приказал неуверенный голос. — И руки! Поднимите их! Бросив пакет, Хэнк поднял руки и развернулся, холодно глядя в глаза человека, посмевшего держать его под прицелом на пороге собственного дома. — Чего тебе надо? — грубым голосом спросил Андерсон, подмечая, как дрожат коленки у стоящего напротив, и хмуро усмехнулся. — Ничего. Стой, и я тебя не трону! Хэнк покивал, поджав губы. Он бы даже пожалел этого смешного пацана, но волнение за Коннора стёрло всякое сочувствие из его сердца, и полицейский, вечер которого так отвратительно испортили неизвестные негодяи, нагнулся вперёд, понёсся на человека и, как бык, сбил его с ног ударом головы в живот, сам падая сверху — старость не позволила с достоинством остаться на ногах. — Давай-ка посмотрим на тебя, — прохрипел Хэнк, подминая под себя костлявое длинное тело и стягивая с головы преступника маску. — Как я и думал, совсем зелёный. Снизу на Хэнка смотрели напуганные круглые глаза, обрамлённые длинными ресницами. Паника придала парню сил, он начал яростно извиваться, высвободил руки и что есть силы ударил Андерсона по лицу. Насилие над людьми было запрещено в их команде. Тем не менее, ударив повергшего его на землю мужчину, он испытал жгучее удовлетворение. Тощее тело, подстёгиваемое адреналином, наполнилось мощью, и парень смог перевернуть утратившего сноровку Хэнка, оказавшись сверху. — Коннор! — закричал Андерсон, сражаясь с руками, тянущимися к его шее. Ему не было страшно за себя. Он боялся, что не знает ничего о происходящем с Коннором, боялся, что напарник в беде, и ему не поспеть на выручку. В это время Коннор, близко подобравшийся к моменту, в который смог бы одержать верх, услышал громкий голос Андерсона и отвлёкся. Не совладав с собой, андроид повернул голову в сторону двери, остававшейся недоступной его взгляду из-за неподходящей позиции. — Хэнк! Андерсону хватило этого, чтобы понять, что его непутёвый девиант жив. Парню, вжимавшего его в снег, хватило этого, чтобы понять, что напарники не в лучшем положении. Перекличка противников вывела его из себя, и, желая заставить старого ублюдка, предавшего человеческий род, замолчать, он вцепился зубами в маячащие перед лицом пальцы и пресёк готовый вырваться из Хэнка крик боли, приложив его несколько раз головой о землю. Хэнк обмяк, затих. Сильные руки безвольно опустились. Ярость постепенно оставила парня, он и сам ослаб, дрожа над распростёртым под ним телом. Осознание свалилось на его душу страшным грузом, невыносимой виной, бременем, которое будет преследовать его и после смерти. — Я убил его, — непослушными губами прошептал он и коснулся своего лица, как чужого. — Господи, что я наделал.

***

Одной единственной ошибки было достаточно, теперь Коннор не наступал, а отбивался, будучи зажат в углу. Когда люди ворвались в дом и набросились на него, андроид не растерялся, но появление Хэнка наполнило его страхом, взволновало, рассредоточило внимание. Голос, звавший его, был так близко. Буквально за дверью. Вывод напрашивался сам собой: Андерсон не пришёл, потому что кто-то остановил его. В окне, в обрамлении торчащих острых осколков появилось юное бледное лицо, и мужчина, только что хорошенько врезавший Коннору по лицу, замер. Все в кухне застыли, затаив дыхание, будто кто-то поставил сцену на паузу. — Уходим! Пора сваливать! Я… — голос парня дрогнул, не дав закончить. Перепугавшись, что полиция уже на подходе, люди засуетились. Запыхавшийся главарь последний раз ударил андроида, подбежал к скорчившемуся раненому сообщнику и, подняв его на ноги, потащил к двери, крича на ходу оставшемуся трусу: — Стреляй в него! Коннор застыл в ужасе перед лицом смерти, но дрожащие руки спешащего за всеми человека подвели того; пуля попала андроиду в ногу, разрывая и дробя пластик и биокомпоненты чуть выше колена. Коннор рухнул на пол. Система сообщила о критическом повреждении правой ноги. Дверь всё это время была открыта, и командир проклял этот ужасный вечер. — Ты убил его? — Да-да! — торопливо ответил трясущийся, своими глазами видевший падение андроида и расползавшееся пятно отвратительной голубой крови. На улице их ждал нервно заламывающий пальцы парень, стоявший рядом с телом полицейского. — Что ты наделал?! — взревел главарь, чуть не выронив раненого. — Я не хотел, честно! — взмолился тонким голосом четвёртый. Выползший в тёмный коридор Коннор прислушивался к их словам, пытаясь понять, где же Хэнк, что с ним случилось. Сейчас только это волновало его. — Он мёртв?! Как ты мог убить его?! Я же сказал, только машина! — Прости меня, пожалуйста, прости меня! На глаза Коннору впервые навернулись слёзы, и он заторможено смахнул капли с лица, не осознавая услышанного полностью. — Забирайте его! Разберёмся потом! Парень без маски убежал и через минуту подогнал машину. Они наделали такого шума, что соседи наверняка уже позвонили в полицию, нужно было поскорее сматываться. Услышав удаляющиеся шаги, Коннор выбрался за дверь, волоча за собой оставляющую тириумный след ногу. Он смотрел вслед уходящим людям, трое из которых тащили Хэнка, и пополз следом, шепча заветное имя единственного дорогого ему человека в этом мире, где он чужой; в этой жизни, о которой он не просил. — Хэнк! — крикнул Коннор, и тише забормотал, — пожалуйста, не уходи. Не оставляй меня. Андерсон приоткрыл глаза, но тут же закрыл, снова теряя сознание. — Он жив! Ты же сказал, что убил его! — все головы повернулись к андроиду. — Но я думал… — Иди и закончи с этим! Вдалеке послышался гул приближающихся машин, рёв полицейской сирены нарастал с каждой секундой. Переполошившиеся, на грани истерики люди забрались в машину, пустив в сторону андроида несколько пуль наобум. Дверь скользнула в сторону, скрывая преступников и вместе с ними Андерсона. Переведённая в ручное управление машина сорвалась с места. Коннор выполз на дорогу и тащился за ней, перебирая руками, подталкивая себя вперёд здоровой ногой, пока машина, петляя, не исчезла из вида. — Хэнк… Ему показалось, что с Хэнком они забрали важную часть его самого, какой-то необходимый биокомпонент, вроде регулятора тириумного насоса на груди. Как иначе, если просто существовать, распластавшись на дороге, сделалось так невыносимо трудно, как бывает только при аварийном жизнеобеспечении, когда до отключения остаются считанные минуты, в которые тело становится медленным и тяжёлым. Двое полицейских подбежали к нему, опустились на корточки рядом, обшаривая взглядами. Они узнали его, а он узнал их. — Хэнка забрали. — Лейтенанта Андерсона?! Вот чёрт! Давай-ка, Коннор, вставай, — ему помогли подняться и довели до служебной машины. — Посиди тут, мы осмотрим дом. Оказавшись один, Коннор резко согнулся, словно его переломило, и спрятал лицо в ладонях. Непереносимые переживания поднимались из его глубин, захлёстывая логическую составляющую, не давая сосредоточиться и проанализировать всё как подобает. Перед глазами стояло лицо Хэнка, на мгновение приподнявшегося над бессознательной темнотой и открывшего глаза, чтобы увидеть взывающего к нему Коннора. По крайней мере, он жив. Судорожно сцепив пальцы рук, андроид попытался связаться с Маркусом. «Коннор?» — раздался знакомый голос в его голове. «Хэнка похитили. Его забрали», — даже мысли Коннора отдавали истерией. «Что я могу сделать?» — Маркус не стал вдаваться в подробности и перешёл к делу. «Не знаю». «Ты ранен?» «Да», — неожиданно Коннор понял, что обратился к Маркусу без видимой цели, спасаясь от обезоруживающей, давящей безысходности, душившей его в этой недвижимой машине, пока лейтенанта увозили всё дальше и дальше.

***

Допрос с Коннором как-то не шёл. Он не давал чётких показаний и всё без конца повторял, что Хэнка похитили; затащили в машину и увезли. Фаулер рвал и метал, но всё-таки сказал оставить Коннора на какое-то время в покое, к тому же подоспел Маркус со своей братией. Хмурый, взволнованный Маркус подошёл к сидящему на диванчике Коннору, бросив взгляд на его повреждённую ногу, и опустился рядом. Норт устроилась по другую сторону от детектива, исподлобья оглядывая переговаривающихся неподалёку полицейских. Ещё двое андроидов принялись за починку, подкатив к себе увесистый контейнер с запчастями, биокомпонентами и несколькими приспособлениями. Невидящим взором Коннор смотрел в пространство перед собой. — Он жив, — тихо сказал он. — Был жив, когда они забирали его. Я найду Хэнка. — Ты знаешь, кто это сделал? — Маркус сжал его плечо, давая больше тактильных сигналов, вырывая Коннора из его внутреннего ада сенсорными ощущениями. — Люди! — вмешалась Норт, нагнувшись вперёд, чтобы вызывающе посмотреть на лидера, с которым она так часто расходилась во мнениях. — Кто же ещё. От них ничего хорошего не дождёшься. — Хэнк тоже человек. И Карл человек. Не все люди плохие, - ответил ей Маркус. Коннор поднял голову, и они оба замолчали. — Это сделали те, кто убивал девиантов. Должно быть, мы двигались в нужном направлении и спугнули их, — сказал он, наблюдая за тем, как андроиды разрывают его штанину. — Я не могу проанализировать всё. Мне что-то мешает. — Это нормально, — заверил его Маркус, и Норт согласно кивнула. — Да, такое бывает. Тебе просто нужно прийти в себя. Они сидели в молчании, пока андроиды заканчивали ремонт. Нервный Фаулер, заметив, что его сотрудник наконец-то починен, подошёл к ним и обратился к Коннору: — Ну что, ты готов дать показания? Только так мы можем помочь Хэнку, — очередная бессонная ночь плохо сказывалась на его внешнем виде, добавляя морщинам глубины. Коннор кивнул и поднялся, давая андроидам из «Иерихона» понять, что они могут идти. — Ты знаешь, где мы, если тебе понадобится помощь, — сказала Норт его удаляющейся спине. В голосе её слышалось неподдельное сочувствие, но это едва дошло до сознания Коннора, шагающего следом за Фаулером и думающего только о том, как найти Хэнка и убить каждого, кто посмел ему навредить.