витражи;

Когда Намджун возвращается домой, окончательно вымотанный работой с Тэхёном, он находит Юнги на кухне. Тот сидит за столом, забравшись на табуретку с ногами, и напряжённо буравит взглядом мобильник в своих руках. — Всё нормально? — интересуется Намджун, прислоняясь к дверному косяку, когда Юнги игнорирует его приветствие в виде взмаха руки. Юнги тяжело вздыхает и неуверенно кивает головой. — Один мой старый знакомый предложил мне сегодня работу в своем издательстве, но я не уверен, что мне стоит соглашаться. — Вау, — удивлённо выдыхает Намджун и подсаживается рядом, вытягивая руки на столешнице и упираясь в них подбородком. — Тебе даже не пришлось ничего искать. Хён, почему ты не уверен? — Ну, — морщит нос старший, — не думаю, что это мне подходит: редакция — это всегда суматоха. К тому же работа по блату… Юнги замечает недоуменный взгляд друга и его нахмуренные брови и поясняет: — Никто не будет относиться ко мне серьёзно: я буду всего лишь подлизой на коротком поводке у начальства. Я, конечно, понимаю, что я не в том положении, чтобы выбирать, но у меня внутри всё трясётся от раздражения, стоит об этом подумать. — Это не зависит от того, как ты туда устроишься, хён, — Намджун обдирает зубами тонкую кожицу на нижней губе, — только от того, как ты зарекомендуешь себя, работая там. Ну и конечно это зависит от того, с кем тебе предстоит работать. Кажется, ты недолюбливаешь этого своего знакомого? — Что? — Юнги округляет глаза и отвлекается наконец от своего телефона. — С чего ты это взял? — Не знаю, — моментально тушуется Намджун. — Мне показалось, что ты сам к этому подвёл. Юнги отрицательно качает головой и опускает голову на колени. — Нет. Сокджин-хён очень хороший человек, на самом то деле. И работать с ним в своё время было приятно, — Юнги улыбается одними лишь уголками губ, вспоминая о прошлом. — Он… интересный? — Вы уже раньше работали вместе? — удивлённо шепчет Намджун, невольно чувствуя укол под рёбрами. — Когда учились. Над университетской газетой. Но я тогда даже предположить не мог, что хён зайдёт так далеко на этом поприще, — Юнги усмехается и постукивает указательным пальцем по переносице. — Но себя я там не вижу. — Уверен, ты просто рисуешь в своей голове идеализированный образ, поэтому тебе кажется, что это не твоё. Но идеальных сотрудников не бывает, напоминаю тебе об этом уже… — Я понял, — перебивает Намджуна друг и усмехается в кулак. — Ты уже пару месяцев назад заводил этот монолог. Вот только, — Юнги продолжает улыбаться, но на его лице не найти и капли весёлости, — в прошлый раз всё закончилось плохо. Для меня это то же самое, что и сигнал к бедствию. Намджун понимающе кивает и наклоняется чуть ближе, пытаясь поймать взгляд Юнги. — Но и убегать каждый раз нельзя, верно, хён? Юнги виновато опускает голову, как будто он провинился персонально перед Намджуном. Быть может, он, и правда, виноват. Юнги уже не верит в себя: его вера была убита монотонным движением будней, обрушенными мечтами и разбитым сердцем. И смотреть на Намджуна, который, несмотря ни на что, оставался рядом и поддерживал угасающие угольки, было даже больно. — Почему бы просто не попробовать? Жизнь ведь на этом не остановится. Ты всегда сможешь найти вариант получше, если этот тебя не устроит, — шепчет Намджун и протягивает старшему лежащий на столе телефон. Тот кивает заторможено и разглядывает длинные пальцы Намджуна, прежде чем принять свой мобильник. Младший усаживается на колени на полу неподалёку от Юнги и напряжённо в него вглядывается. Тот вертит телефон в руках, пару раз косится в сторону сосредоточенного донсэна, но затем, наконец, шумно выдыхает и набирает заветный номер. — Алло, — раздаётся беспечное лепетание после четырех гудков. Юнги одёргивает телефон от уха, не готовый к оглушительным басам и чьим-то весёлым крикам на фоне. — Сокджин-хён? — зачем-то спрашивает он очевидное, не зная с чего стоит начать разговор. — Да, Юнги! Подожди, я выйду туда, где будет не так шумно! — раздается крик Сокджина из динамика, после чего до Юнги доносится только громкая музыка. — Всё, я здесь, — ощущается, что Сокджин пытается сдерживать свои эмоции, но Юнги всё равно улавливает его нетерпение. — Так значит, ты уже принял решение? — Вроде того, — мнётся. Намджун округляет глаза и принимается размахивать руками, выбивая из Юнги обговоренное согласие. — И что? — и голос Сокджина моментально теряет жизнерадостность. — Оу, так ты звонишь, чтобы мне отказать? — Нет! — на панике выпаливает Юнги, и взглядом выискивает поддержку в донсэне рядом. — На самом деле, нет. Я взвесил все «за» и «против» и понял, что с моей стороны было бы глупо отказываться. Так что, если ты не против, то я в деле. — Юнги, ты только что сделал мой вечер, — голос Сокджина отчего-то звучит мягко. — Я рад. Тогда, в университете, это были хорошие времена. Думаю, что мы сработаемся, маленький ворчун. — Я не… Смех Сокджина прерывает незаконченное ворчание Юнги, и на душе становится намного легче. — Я скину тебе адрес смс-кой, договорились? Юнги бубнит себе под нос что-то о том, что у него нет выбора, и смущённо благодарит своего хёна. — Юнги, ты и сам прекрасно знаешь, что тебе не за что благодарить. Я сделал тебе это предложение, потому что помню, что ты можешь, а не потому что мне стало тебя жалко. На этом и прощаются. Сокджин, судя по всему, отчаливает на продолжение вечеринки, а Юнги возвращается к Намджуну, кладя телефон на стол экраном вниз. — Ну вот и готово. — Мы должны это отметить, — хлопает в ладоши Намджун и вскакивает на ноги. — Начало новой жизни Мин Юнги! — Это будет перебор, — отмахивается старший, при этом смущённо фыркая и оттягивая рукава свитера в попытке спрятать ладони. — Ты до сих пор не отошёл после вчерашнего, а уже рвёшься опять напиться. — Заодно похмелюсь, — бормочет Намджун и щипает Юнги за плечо. — Редактор Мин. Кто бы мог подумать месяц назад, что ты так кардинально изменишь свою профессию. Юнги вздыхает и прячет лицо за руками, при этом запутываясь пальцами в чёлке. — Не представляю, что из этого выйдет. — И не надо, — Намджун, кажется счастлив за обоих, — Позволь хоть чему-то в твоей жизни образоваться самостоятельно. Иногда плыть по течению — лучший вариант. Бездействие не всегда приводит к плохому исходу. — Я понял, — улыбается старший. — Какое бы дерьмо с нами не случалось (Юнги препарирует речь донсэна стыдливым «Ну Намджун»), после чёрной полосы всегда будет белая. И чем больше темноты успело нас поглотить, тем к большему свету нас ведёт жизнь теперь. Юнги с запрокинутой головой издает пару скрипучих смешков и прикрывает глаза ладонью. — Согласен, хён? — не отстаёт от него Намджун. Юнги убирает пальцы с одного лишь глаза и отвечает выразительным скептичным взглядом. Выражение лица Намджуна не меняется даже на сотую полутона, и старший так падок перед этой безрассудной уверенностью. — Так и быть, Намджун. Тащи выпить: порадую тебя немного. Донсэн щёлкает пальцами и указывает на Юнги, согласно кивая. Подобное ответвление разговора ему по душе куда больше: расстроенный хён действует на него удручающе. Намджун подлетает к одному из кухонных ящиков и начинает рыться на нижней полке, выискивая оставшиеся бутылки. — Может помочь с закуской? — интересуется Юнги, неловко ощущая себя без дела. — Я справлюсь. К тому же пить будем за твою новую работу, а значит ты должен только радоваться и получать удовольствие. — Мне казалось, что обычно в таких моментах люди проставляются, а не получают удовольствие. — Значит это тебе лишний повод изумиться тому, какой у тебя замечательный донсэн, — Намджун оборачивается через плечо и подмигивает, потряхивая в руках пару бутылок. — Я и так тебе изумляюсь, — шепчет Юнги, натягивая рукава водолазки на ладони и зябко ёжась, стоит Намджуну отвернуться к холодильнику. Младший достаёт оставшуюся с прошлого дня еду, выуживает пару стопок из шкафчика над раковиной. Юнги молча наблюдает за ним и прельщается тем уютом, что зарождается на этой небольшой кухне. Стопка. Одна, вторая. Юнги полагал, что его организм посчитает подобные пьянки издевательством и будет протестовать, но выпивка идёт, на удивление, легко. В голове стелется мягкий блаженный туман, Намджун сладко щебечет на фоне, убаюкивая Юнги своей комфортностью. — Ты и правда изумительный, — сообщает старший не к теме разговора просто потому, что понимает: очень хочется сказать это так, чтобы Намджун услышал. Тот замирает на мгновение и затем распахивает свои медвежьи объятья, раскидывая руки в стороны, и широко улыбается. Юнги усмехается и качает головой, но всё же делает шаг к нему навстречу, обнимая в ответ. Намджун зарывается кончиком носа в его растрёпанные волосы и закрывает глаза, теряясь в моменте. — Представляешь, я даже зубы сегодня не чистил, — сипит Юнги ему в шею и сжимает кольцо рук чуть выше талии Намджуна сильнее. — А уже снова пьяный. Младший хихикает ему в макушку и тычет пальцем под рёбра. — Зато теперь всё налаживается. — Ты прав. Спасибо тебе за всё, что сделал для меня, — Юнги тяжело вздыхает. — Не знаю, что я бы делал сейчас без твоей поддержки. Не знаю. — Перестань. Мин Юнги, ты сильный. Ты бы справился. — Смешно, — но в голосе ни грамма радости, лишь усталость. Юнги ломается и ломает Намджуна вместе с собой. Осколки позвякивают друг о друга, и эфемерный перезвон словно колыхание нескольких сотен ветерков. Музыка ветра, музыка разбитой души. Намджун осторожно берёт лицо Юнги в свои большие и тёплые ладони, поглаживая его щёки подушечками больших пальцев. — Не сомневайся в себе, хён. Ты восхитительный человек, и не важно, что за идиоты думают иначе. Юнги выдерживает такой честный и открытый взгляд Намджуна лишь несколько мгновений. — Ты ведь и правда в это веришь. — Я даже ни капли не сомневаюсь, хён, — кивает довольный Намджун и убирает руки от лица Юнги. Но не отходит. Всё также гипнотизирует взглядом, увековечивая в памяти каждую черту. Старший теряется под этим взглядом, и спешит сбросить с себя такое пристальное внимание. — Сейчас вернусь, — и моргает так выразительно, невербально всё объясняя. — Конечно. Намджун растягивает выдох на долгие секунды, дожидается, пока спина Юнги исчезнет за поворотом, и резко хватается за бутылку соджу, неуклюже задевая стол локтем и устраивая перезвон полупустых стаканов. Намджун хлещет алкоголь прямо из горла: делает несколько глубоких глотков. Несколько капель стекают от уголков рта к подбородку, обжигая трещинки на губах. Намджун откашливается и с прикрытыми веками дожидается, пока к горлу подползёт оазис тепла. Живём лишь единожды, а Юнги здесь, и Юнги, возможно, — лучшее, что случалось в его жизни. Намджун уходит в свои мысли, невольно абстрагируясь от происходящего. Юнги возвращается обратно, улыбается чему-то смущённо и взлохмачивает волосы на затылке. Намджун подрывается к нему на одной лишь влюблённости. Бум-бум-бум. Сердце бьётся в висках, в горле, даже в кончиках пальцев. Мановением ресниц Юнги приковывает Намджуна к себе. Бесповоротно, безрассудно. Намджун накрывает губы мужчины своими, вцепляется ладонями так, словно ослабить хватку хоть на мгновение — значит проиграть. Он говорит обо всём, что успело наболеть у него по Юнги, говорит о том, как готов разделить гниль Юнги на двоих. Намджун говорит без умолку, один его голос перебивает другой, пока порыв несвязным потоком изливается на возлюбленного. Намджун рассказывает так много, но рассказывает молча. Руками, губами, сердцем. Проходит целая вечность, но на деле лишь крохи секунд. Намджун отстраняется и вглядывается в лицо напротив. У Намджуна сердце ухает вниз, когда он замечает ошарашенный взгляд Юнги и улавливает в его удивлении отблески чего-то, схожего с разочарованием. — Хён? — слышится со стороны, словно сквозь ватное одеяло. Намджун оторопело поворачивается на знакомый голос, воспринимая мир, будто в замедленной съёмке. Боль в глазах Чимина добивает Намджуна окончательно.