В любви и на войне не все средства хороши

Кибом был парнем с большими мечтами. Одна из них – создать мир без войн, спокойное место, где, не опасаясь бомбёжек, можно разрешить детям играть одним. Где женщины могли бы выйти из дома без страха быть изнасилованными жестоким мучителем. Где мужчинам не придётся покидать семьи, оставляя их без поддержки, чтобы «служить» своей стране, не зная, смогут ли они вернуться домой живыми. Но что для этого может сделать Кибом - юноша, живущий в крошечной деревеньке Ёнджин и занимающийся домашним хозяйством? Он со своей бабушкой и так изо всех сил старается сводить концы с концами. Деньги от продажи выращенного риса могли кормить их 4 месяца, а потом всё начиналось заново. Конечно, у них было самое большое рисовое поле в округе, что означало больший доход. Но все деньги уходили на лекарства для бабушки, у женщины была астма. Поэтому, в конечном итоге, денег у них оставалось столько же, если не ещё меньше, сколько и у тех, кто имел меньшее по размеру поле. Прибыли от продажи молока и яиц домашней птицы хватало только на разнообразные хозяйственные расходы. Вопрос об образовании даже не поднимался, и не только потому, что Кибом не мог позволить себе его из-за нехватки денег, но и потому, что, когда он был маленьким, все школы закрывались из-за комендантского часа, введённого правительством. А когда его отменили, было уже слишком поздно начинать учиться. Война. Маленькое слово, так сильно повлиявшее на жизнь Кибома. Оно забрало у него всё. В буквальном смысле. Война потребовала себе жизни его родителей, разрушила их дом, отняла возможность получить должное образование – всё это сделало Кибома одиноким человеком, у которого практически не было друзей. У парня имелись все причины ненавидеть войну, что он и делал со всей страстью, дабы никогда не связать себя ни с чем подобным. И эта деревня, Ёнджин, играла очень важную роль, потому как была изолирована и находилась далеко от полей битв, коих в последнее время было предостаточно. Япония медленно захватывала Корею. Кибом знал, что спокойствие не продлится долго. Раньше, позже, но их обнаружат, как это происходило со многими другими деревнями. Было ещё кое-что, что Кибом ненавидел в той же степени, что и войну. Это армия. Для парня военные были просто безмозглыми машинами, которые обучены повиноваться и убивать без каких-либо чувств или угрызений совести. Как они могут забирать жизни невиновных матерей, защищающих своих маленьких детей, или беспомощных пожилых людей? Кибом никогда этого не поймёт. Ещё более непостижимым для него было то, как в конце дня солдаты гордо рассказывают о своей храбрости, когда кровь невинных всё ещё на их руках. Конечно, жертвами были жители вражеской страны, но разве это делает поступки военных более человечными? Люди - это люди, и независимо от того, откуда они, их жизни одинаково ценны, так ведь? Сцена смерти родителей, которую Кибом увидел в пятилетнем возрасте, снова вспыхнула в его памяти. Каждую ночь перед тем, как парень проваливался в сон, она напоминала ему, насколько жестокими могут быть военные. Раньше солдаты были людьми. Но как только они надели военную форму, в них будто вселился демон, желающий мучить и убивать. Не сосчитать, сколько раз Кибом в ужасе просыпался, снова проживая моменты, в которых его мама беспомощно кричала, а отец тщетно пытался защитить свою жену от жестоких людей. Можно и не говорить, почему Кибом держался подальше от всего, что связано с войной. Это деревня была его безопасным укрытием. И он хотел, чтобы так всё и оставалось. Кибом растянулся на деревянной скамейке в маленькой открытой хижине. Лачуга, которая стояла в середине его рисового поля, позволяла прохладному ветерку пробиваться внутрь и спасать от высокой температуры, навлечённой палящим солнцем. Краем глаза Кибом видел золотое поле, которое уже практически было готово к уборке урожая. А это довольно тяжёлая работа. Тем более, что парень вынужден был делать всё сам, так как не мог нанять рабочих. Но он довольствовался тем, что рис, который он соберёт, накормит много людей в его деревне. Кибом улыбнулся своим мыслям. - Чему ты улыбаешься? – услышал парень голос своего лучшего друга. Он повернулся, и его догадки подтвердились: Джонгхён стоял, скрестив руки и прислонившись к столбику. Он был одет в дорого выглядевшую синюю рубашку и что-то, что, по словам самого Джонгхёна, называлось «джинсы». Кибом всегда восхищался его выбором одежды, так как всё это парню шло и создавало его собственный стиль. К несчастью, таких роскошных вещей у Кибома не было, и он мог носить только свои старые майки и широкие брюки. - Разве я не могу улыбаться просто так? – в ответ спросил Кибом, не двигаясь со своего места. Джонгхён только улыбнулся. Он выглядел так, будто испытывает непреодолимое желание что-то сказать. Кибом видел это по его слишком яркой улыбке и по тому, как парень беспрестанно переступал с ноги на ногу. - Позволь мне угадать. Ты снова получил письмо, - безразлично сказал Кибом. - ДА! – воскликнул Джонгхён, сорвав, наконец, маску самообладания. Друг молча выслушивал разглагольствования парня о письме, полученном от его «хёна». Джинки не являлся его биологическим братом, но они были очень близки. Эти двое хорошо общались ещё до того, как Кибом переехал сюда. Они были соседями с тех пор, как Джонгхёну исполнилось 5, а Джинки – 15. Младший просто обожал своего хёна. Он был старшим братом, которого у Джонга никогда не было, и тот привязался к нему, как будто они - семья, а не обычные соседи. Кибом никогда не встречался с Джинки. Отец заставил того присоединиться к армии, когда парню исполнилось 18, тогда 2 друга и были разлучены. Кибом знал только то, что вообще не хочет узнавать его, хоть тот и был так близок с Джонгом. Однако он уважал этого Джинки за то, что он продолжал писать Джонгхёну даже спустя 10 лет с момента их последней встречи. Да и никто больше не мог заставить его лучшего друга так по-дурацки улыбаться. - Он рассказал о месте, куда его определили. Кажется, что это… - Джонгхён продолжал свои разглагольствования, в то время как его друг половину пропускал мимо ушей. И не потому, что ему было всё равно. Просто он не любил слушать о военных делах. Джонгхён заметил скучающее выражение лица младшего и резко остановил рассказ. - Я знаю, что тебе не нравится, когда я говорю об этом. Но, Кибом, не все военные - плохие люди. Ты не можешь судить о всех по поведению небольшой группы, - сказал Джонгхён, аккуратно подбирая слова, чтобы не задеть чувства друга. Он знал о трагических событиях, при которых погибли родители Кибома. - Хён, мы можем не говорить об этом? У меня хорошее настроение. Не порти его, - непоколебимо проговорил Кибом, чтобы удержать Джонгхёна от дальнейшего развития этой темы. Тот понимающе кивнул и повернул разговор в другое русло: - Пошли кушать! Пока я шёл сюда, почувствовал запах кимчи. Должно быть, бабушка снова творит свою магию на кухне. Пошли! Быстрее, быстрее! – воскликнул Джонгхён, улыбаясь и дёргая Кибома за руку. Друг позволил протащить себя через рисовое поле к дому. – Бабуля, мы вернулись, и мы голодные! – позвал старший. Бабушка Кибома за столько лет стала родной и для него. Она была доброй и любила обоих парней в одинаковой степени. Джонгхён никогда не знал материнской любви, так как его мама умерла при родах, даря ему жизнь. У него была только старшая сестра, взявшая на себя заботу о брате. А бабушка Кибома стала для него кем-то вроде матери. Она была добрым человеком, легко верила людям и давала заботу тем, кто в ней нуждался. Кто-то мог сказать, что она излишне доверчива и не совсем понимает, кому помогает, но Кибом считал, что у неё просто очень много любви, которой она делится с теми, кому её не хватало. - Я знаю, ребёнок. А когда ты не бываешь голодным? – бабушка широко улыбнулась. Джонгхён надулся, притворяясь обиженным, а Кибом просто улыбнулся, наблюдая за ними. - Бабууууля… - заныл Джонгхён как маленький ребёнок. - Хён, поторопись и кушай. Нам ещё нужно попасть в Итэвон до заката! – сказал Кибом, подталкивая Джонгхёна в направлении кухни. Они заняли свои места за маленьким столом, на котором стояли тарелки с горячим рисом и большая миска кимчи в центре. Очень редко бабушка готовила так много риса (тем более, что запасы с прошлого сбора уже почти закончились). Но парням сегодня нужно было совершить длинное путешествие, и, должно быть, она хотела дать им достаточно энергии. Кибом знал, что в последнее время бабушка притворяется, будто не голодна, так что она могла отдать им и свою порцию. Но внук всегда оставлял для неё хоть немного риса. Его за это ругали, но парень знал, что бабушке нужно хорошо питаться (она и так была ужасно худой. Кибом и Джонгхён собирались в рыбацкую деревню, чтобы приобрести немного сушеных морепродуктов у старого рыбака. Это была их ежемесячная обязанность. Друзья приносили корзины, полные деликатесов, и продавали их в своей деревне, где морепродукты все очень любили. Убивали сразу двух зайцев: Кибом зарабатывал дополнительные деньги на домашние расходы и приносил любимую бабушкину закуску – сушёных кальмаров. Иногда друзья перед тем, как вернуться, купались в океане, наслаждаясь тёплой ночной водой. И приходили в свою деревню только после полуночи, так как путь туда и обратно занимал около двух часов. Бабушка часто ругала их за эту безответственность, но никогда не злилась долго. После еды друзья, наконец, выдвинулись в Итэвон. Джонгхён снова заполнил тишину, окружающую их, рассказом о своём «хёне». - …заняты приготовлениями к битве с японской армией. Это очень опасно. Я надеюсь, что его не ранят или ещё что-нибудь… Я не видел его… - речь всё продолжалась и продолжалась. Но сознание Кибома уловило только последнюю фразу. - Подожди! Что ты говорил о японской армии? – спросил он. Джонгхён посмотрел на него, сбитый с мысли, так как его резко перебили, но потом осознал, чего от него хотят. - Японская армия? Она нападает на маленькие деревни, чтобы расширить территорию своего влияния. Ты не знал? – спросил в ответ Джонгхён. - Нет. У меня нет такого высокопоставленного отца, хён. Так что, им уже не хватает больших городов, и они решили терроризировать маленькие деревушки? Как много жизней они заберут, прежде чем, наконец, удовлетворят своё желание власти? – с ужасом спросил Кибом. Он ненавидел все армии, но к японской испытывал особое отвращение. Её солдаты были жестокими и неутомимыми на пути к власти. Их девиз: «Азия – для азиатов» делал за них большую часть работы по завоеванию стран, так как люди влюблялись в любую надежду на независимость. Но это было давно. Потом население осознало, что это всего лишь пропаганда и ничего более. Но те, кто пошёл против захватчиков, были жестоко убиты, независимо от возраста и пола. - Армия Великобритании планирует неожиданную атаку со всех сторон, начиная с маленьких деревень. Думаю, наша тоже будет участвовать. На прошлой неделе я подслушал разговор отца и какого-то белого человека, полагаю, солдата британской армии, о сражениях и подготовке… - Джонгхён сделал паузу и потом запоздало добавил: - Это совершенно секретно, так что не проболтайся людям! Кибом только закатил глаза. Кому он мог рассказать? Бабушке? Он не думал, что нужно давать ей ещё одну причину для беспокойства, хватало и их денежных затруднений. Вскоре его деревня тоже падёт жертвой жестокости войны… Сильного страха у Кибома это не вызывало, всё равно беспокойством делу не помочь. Поэтому он решил сменить тему. - Эй, хён! Как там с дело с учёбой в колледже? – с неподдельным любопытством спросил парень. Отец Джонгхёна являлся старостой их деревни, и они были самой богатой семьёй. Это объясняет, почему парень мог позволить себе учиться в элитном университете в городе. Но, к сожалению, он абсолютно не был заинтересован в продолжении обучения на более высоком уровне, зато мечтал о карьере певца, и Кибом признавал, что тот довольно хорош в этом. У Джонгхёна был восхитительный голос, который за секунду мог перемениться от сильного к нежному, мягкому, что всегда поражало Кибома, когда он слушал композиции, сочинённые другом. Но, несмотря на несомненный талант Джонга, Кибом соглашался с его отцом, что у такой карьеры нет никакого будущего, тем более, что продолжалась война. - Не продвигается… Отец не знает об этом, так что тсссс, - прошептал Джонгхён, приложив указательный палец к губам. Ох, как Кибом хотел оказаться на месте друга. Он всегда стремился попасть в колледж. Это был его единственный шанс улучшить их с бабушкой жизнь. - Ты не знаешь, как сильно я хочу быть на твоём месте, хён… - грустно сознался Кибом. Джонгхён закинул руку на плечо друга, поддерживая его темп ходьбы. - Знаешь, я всё ещё могу тайно зарегистрировать тебя в колледже вместо себя. Посажу тебя в свой чемодан и отвезу в город, папа даже не узнает, - проговорил Джонгхён, пытаясь поднять настроение друга. - Интересно, сколько времени ты создавал столь тщательно продуманный план? – с сарказмом ответил Кибом, и Джонгхён шутливо пихнул его. Младший собирался ответить тем же, когда друг резко остановился, в шоке открыв рот. Кибом посмотрел вперёд, чтобы узнать, что не так, и понял, что они уже дошли до Итэвона. Выражение его лица, должно быть, сейчас было таким же, как и у Джонгхёна. Красный цвет. Везде.