В любви и на войне не все средства хороши

Кибом и Джонгхён стояли на маленькой тропинке, ведущей к первым домам Итэвона. Красный цвет, находившийся повсюду, - первое, что заметили оба парня. Затем они обратили внимание на царивший в деревне хаос: корзины, недавно полные рыбы, были разбросаны повсюду, пустые, люди бегали вокруг, собирая своё имущество, кто-то успокаивал плачущих детей. - Что здесь произошло? – тихим голосом спросил Джонгхён. Кибома тоже это интересовало, но парень не был уверен, что так уж хочет узнать ответ.Он нагнулся и поднял алую листовку с нарисованным японским флагом, который ни с чем нельзя было спутать. Листовки были разбросаны повсюду, из-за чего казалось, будто на земле кровоточащие раны. Такая мысль пустила по позвоночнику Кибома стадо мурашек. На бумаге было что-то написано по-японски, и парень не мог прочитать. Хоть и был уверен в одном: это определённо не дружественное послание. Кибом скомкал листок и бросил его на землю, затем двинулся в деревню, Джонгхён молча следовал за ним. Люди бросали на них грустные, отчаянные взгляды, пока друзья проходили по зловеще молчаливым улицам, направляясь к знакомому дому возле океана, где жил рыбак. Плач детей раздавался то тут, то там, напоминая о чём-то ужасном, что только что произошло здесь. Наконец, они достигли дома, к которому изначально направлялись, и пошли прямо к заднему дворику, так как знали, что найдут старика там. Но, когда обошли дом, увидели пожилого человека, лежащего без чувств на земле перед лестницей, ведущей в дом. - О, Боже! Хён, скорее! – воскликнул Кибом, подбегая к неподвижному телу, упал на колени рядом и стал трясти его, пытаясь привести в чувство. – Дедушка! Дедушка!! – звал парень. Джонгхён поднялся по ступенькам в дом, кинулся к кувшину с водой, стоящему рядом со столиком, на котором старик обычно сушил морепродукты, и поспешил обратно, чтобы плеснуть немного воды на лицо мужчины в надежде, что он очнётся. Ресницы человека задрожали, и Кибом мысленно возблагодарил небеса. - Дедушка! Вы в порядке? Может, нужно в больницу? Вы где-нибудь ранены? – младший засыпал мужчину вопросами, даже не давая ему шанса ответить, но почувствовал на своём плече успокаивающую руку Джонгхёна и, наконец, немного расслабился, тем более, что мужчина сел, упираясь в землю дрожащими руками. - Я в порядке, Кибом-а. Не волнуйся, - проговорил пожилой человек слабым голосом. - Дедушка, что произошло? Кто сделал это? – спросил Кибом, хоть и считал, что знает ответ. - Японские солдаты. Они ворвались в деревню на лошадях, сея разрушения... Сбивали людей с ног, разбрасывали вещи. И ушли, оставив везде эти мерзкие листовки. Они хотели забрать мой улов, и я пытался остановить их. Но они были слишком сильны для меня… Кибом взглянул на Джонгхёна, осмысливая услышанное. Он испытывал просто неописуемую ярость, но сейчас существовали более важные дела, поэтому младший отодвинул злость на задворки сознания. - Хён, помоги завести дедушку внутрь, - попросил Кибом, закидывая одну руку мужчины себе на плечо, со второй то же самое проделал Джонгхён, парни помогли пожилому человеку подняться на ноги и направились в дом. Но как только они собрались подниматься по лестнице, мужчина внезапно остановился. - В чём дело, дедушка? – спросил Джонгхён. - Морепродукты. Они забрали всё. И мне нечего тебе дать, Кибом-а… -заволновался старик. - Всё в порядке, дедушка. Сейчас более важно убедиться, что Вы в порядке, - сказал Кибом, пока они помогали мужчине зайти в дом. Рыбак жил один, поэтому парни не могли оставить его, не удостоверившись, что с ним всё хорошо. По этой причине друзья остались тут до заката, нося человеку воду и еду, обработали маленький порез на его лбу и потом покинули деревню. Кибом уходил с пустыми руками, но его сердце было полно беспокойства и злости. Смотря на нахмуренный лоб друга, он был уверен, что Джонгхён чувствует то же самое. Скоро похожая судьба постигнет и их деревню, и Кибом не мог не беспокоиться о безопасности своей слабой бабушки. Было очередное обычное утро, и Кибом рано проснулся, чтобы заняться своей рутинной работой. Как бы то ни было, домашней живности было немного, поэтому и работы той было чуть-чуть. Но пока он каждое утро ухаживал за своими цыплятами, козами и коровами, мог думать и пытаться найти смысл во всём происходящем. Сегодня не исключение. Во время кормёжки домашней птицы Кибом снова и снова проигрывал у себя в голове всё, что видел в Итэвоне, чтобы, наконец, осознать правду: их деревня может быть следующей. Это казалось таким далёким от реальности, что было сложно поверить. Но разве Кибом сам не был свидетелем разрушений? Тогда почему ему так трудно согласиться с тем фактом, что его деревня не отличается от других и в конечном итоге её постигнет та же судьба? Пока чистил загон для коз, Кибом думал о способах, которыми можно обеспечить безопасность его бабушки прежде, чем что-нибудь произойдёт, и дать ей душевное спокойствие. В конце концов, она так усердно работала всю свою жизнь, заботясь о семье, и заслуживает спокойной жизни без этого хаоса войны. Кибом никогда не был тем, кто убегает в страхе от проблем, и он сделает всё для её безопасности. Доя коров и собирая куриные яйца, Кибом осознал, что его гнев вырос просто до опасного уровня. Почему страны ищут власть и подтверждение своего могущества, требуя жизни невинных людей? Почему они просто не могут оставить в покое мирных людей, таких как Кибом? - Эгоистичные, беспощадные монстры! –сам себе прошипел парень, отбрасывая грабли, которыми расчищал пол, испугав там самым кур. Чужой голос вырвал Кибома из раздумий как раз тогда, когда он поднимал ведро свежего молока. - Хён! Где ты? Хён!! – звал голос Темина. Парнишка был соседом Джонгхёна и сразу понравился Кибому, который встречал его каждый раз, возвращаясь от друга. Мальчик был воплощением невинности, жил роскошной жизнью, наполненной только радостью, благодаря его папе бизнесмену. Он рос, не зная боли войны, так как до недавнего времени его просто не выпускали из дома. Эти люди были богаты, но всё равно не до такой степени, как семья Джонгхёна. Иногда Кибом завидовал обоим парням, их удаче и процветанию в такие прискорбные времена, но немедленно напоминал себе, что у него есть всё, что ему нужно: маленький деревянный дом, в котором он живёт вместе с бабушкой. Он был доволен и этим. Деньги, в конце концов, не определяют счастье. Кибому всегда говорила это бабушка. - Я здесь! – отозвался из сарая Кибом, поставил ведро и снял перчатки. Только после этого дверь со скрипом открылась, и вошёл тяжело дышащий Темин. Он остановился, как только увидел Кибома, и согнулся, хватаясь за живот от боли. Парень, должно быть, долго бежал сюда. - Эй, ты бежал сюда на скорость? Или просто так сильно соскучился по мне и нёсся сюда, чтобы увидеться? – подразнил Кибом запыхавшегося парня. Темин попытался кинуть на него яростный взгляд, но всё, что у него вышло – нахмуренные брови, и было видно, что парень испытывает больше боли, чем злости. - Не смешно, хён! Отец Джонгхёна-хёна хочет увидеть тебя. Он был очень серьёзным, поэтому я как можно быстрее бежал сюда, чтобы передать, - Темин, наконец, смог выровнять дыхание. - Отец хёна? Меня? Почему? – кажется, Кибом даже не мог сформировать нормальное предложение из-за удивления. - Не знаю, но он выглядел супер-серьёзным. Как будто очень, очень напряжён, - с широко распахнутыми глазами объяснял Темин. Темин всегда преувеличивал разные мелочи, поэтому Кибом не паниковал раньше времени. Но он всё ещё удивлялся тому, что отец Джонгхёна хочет его видеть. Может ли быть такое, что он узнал об идиотском плане своего сына зарегистрировать друга вместо себя в колледже? - Хорошо… Где Джонгхён-хён? – спросил Кибом, снимая свои грязные ботинки, чтобы пойти и одеться должным образом. - Думаю, он поехал по делам в колледж. По крайней мере, так мне сказал его отец… - промямлил Темин. - Ясно… Тогда я пойду. Темин, пожалуйста, можешь тут прибраться? И ещё нагрей молоко! – попросил Кибом, обходя Темина на пути к выходу из сарая. Младший протестующе пискнул, но ничего не сказал. Он научился у Кибома прибираться, но не был в восторге от этого занятия. Парень оделся в новую рубашку, которая выглядела более прилично, чем выцветшая футболка, в которой он был ранее. Расчесав волосы и натянув свежую пару брюк, он, наконец, выдвинулся на встречу с отцом Джонгхёна, который хотел его видеть по какой-то неизвестной причине. Парень должен был выглядеть презентабельно, так как, в конце концов, он же идёт на встречу с главой деревни, хоть мужчина и стал для него практически отцом с тех пор, как Кибом переехал сюда и подружился с Джонгхёном. Путешествие до нужного дома было коротким. Парень так хорошо знал этот путь, что был уверен: он сможет найти его и с закрытыми глазами. В любом случае, этот дом было трудно пропустить. Огромный, изысканно выглядящий кирпичный дом стоял в центре большого сада с клумбами, так что его было легко заметить, тем более, если сравнивать с обычными деревянными домиками рядом. Кибом прошёл через главные ворота, наслаждаясь видом сада, который немного изменился с тех пор, как парень был тут в последний раз. Как только он остановился, чтобы понюхать пурпурный цветок, белый человек, одетый в тёмно-зелёную форму британской армии, вышел из дома. Кибом не мог видеть отца Джонгхёна из-за довольно плотного телосложения незнакомого мужчины. Кажется, они обменялись ещё несколькими словами, затем, наконец, пожали друг другу руки и разошлись. Мужчина сел в припаркованную рядом машину, и водитель завёл мотор. Белый человек повернулся и взглянул на Кибома, когда автомобиль проезжал мимо парня. Одного взгляда было достаточно, чтобы Кибом почувствовал холодок, пробежавшийся по спине. Он ненавидел всех военных, но что-то подсказывало ему, что он бы невзлюбил этого мужчину, даже если бы тот был обычным человеком. - Кибом-а! Заходи! –услышал парень, как его зовёт голос отца Джонгхёна. Только тогда он осознал, что до сих пор стоит и смотрит вслед уезжающей машине. Кибом пришёл в себя и направился к дому. Отец Джонгхёна тепло его поприветствовал, и они пошли в его кабинет (место, где Кибом ранее никогда не бывал), и прислуга принесла парню чашку кофе. Тот поблагодарил женщину, прежде чем приняться за напиток. Затем оглядел единственную незнакомую ему комнату в доме Джонгхёна, лишь бы не смотреть на мужчину. Он разговаривал раньше с главой деревни, но впервые с ним общались так официально, и он не мог не нервничать из-за этого. - Итак… Джонгхён рассказал мне о том, что вы видели в Итэвоне. Уверен, тебя это волнует, правильно? – спросил отец Джонгхёна. Кибом был абсолютно сбит с толку, потому что уже убедил себя в том, что его позвали из-за проблем друга с колледжем. - Да, аджосси, - ответил парень. - Думаю, ты должен осознавать, что с нашей деревней может вскоре произойти то же самое, - добавил мужчина, и Кибом просто кивнул, не понимая, куда тот клонит. – Ну, тогда перейду к главному. То, что я собираюсь рассказать тебе, совершенно секретно, даже Джонгхён не знает, - сказал человек уже не таким несерьёзным тоном. Кибом хотел хмыкнуть и сказать взрослому, что тот удивится тому, как много знает Джонгхён, но решил, что это плохая идея, учитывая серьёзный тон мужчины. - Хорошо, аджосси… - Кибом хотел ответить твёрдо, но получился практически вопрос. - Британская армия планирует свергнуть японское правительство. Они начнут с маленьких деревень, а затем нападут на центральную власть. Чтобы сделать это, они собираются разместить по группе солдат в каждом посёлке, которые будут прятаться там до нужного времени, - отец Джонгхёна остановился, чтобы посмотреть, успевает ли осознавать Кибом. Парень только пристально смотрел на него, до сих пор не понимая, почему мужчина говорит всё это. - В нашу деревню также приедет 20 человек. Теперь твоя роль. Лагерь армии будет в лесу неподалёку от твоего дома, а люди нуждаются в еде. Поэтому ты будешь отдавать им часть урожая. Кибом в шоке уставился на мужчину. Если и был кто-то, кому он ДОЛЖЕН был помогать, то армия, определённо, стояла на последнем месте. Идея кормить монстров, отбирающих чужие жизни, его совсем не прельщала. - Почему я? - Потому, что, Кибом, у тебя самое большое рисовое поле в округе, и ты живёшь ближе всех к их лагерю. Им будет легче переносить рис с твоего поля в лес, не привлекая большого внимания. - Они будут платить? – спросил Кибом, хоть уже и решил не отдавать свой рис военным. Он не верил, что британская армия будет пытаться помочь им. Они просто займут место японцев, так и не предоставив корейцам независимость. - Нет, но это твой долг как жителя этой страны. Нужно помочь отстоять нашу независимость, и именно это собирается сделать британская армия, - несмотря на грозный вид отца Джонгхёна, Кибом не испугался и запротестовал: - Заработать независимость для нас? Вы действительно верите в это,аджосси? Эти люди просто используют нас, они избавятся от японцев, а затем продолжат править в нашей стране. Я не хочу иметь с ними никаких дел. Они могут умирать от голода, но меня это не заботит, - с отвращением прошипел парень. - Не будь ребёнком, Кибом. Ну и что, если они заменят японцев? Разве это не лучше, чем жить в страхе под японской оккупацией? Хватит, Кибом. Ты будешь давать рис военным, как и обещано, и ты будешь делать это охотно, - решительно сказал человек. Кибом резко встал, чуть не опрокинув стул. С него хватит этого бреда. Он посмотрел мужчине прямо в глаза и начал говорить: - Аджосси, я очень вас уважаю. Но то, о чём вы сейчас просите, просто невозможно. Я должен заработать деньги на лекарства бабушки и не могу просто так заботиться о каких-то монстрах, которые собираются «защищать» нас. Это мой окончательный ответ. Затем Кибом вышел из кабинета, не дав мужчине шанса сказать ещё что-нибудь. Перед тем, как покинуть комнату, он заметил грустное выражение лица взрослого. Отец Джонгхёна знал о ненависти Кибома к военным и понимал причину такого поведения. Это объясняло тот грустный и сочувствующий взгляд. Кибому не нужна была жалость. Всё, в чём он нуждался – чтобы ему позволили жить так, как хочет он.