Маленький секрет большой любви...

*** Вечные пробки, пожалуй, хороши тем, что во время такого вынужденного плена можно подумать о том самом важном, на что в бесконечной повседневной суете у нас никогда не хватает времени. Мы с завидным постоянством откладываем на потом то, что впоследствии оказывается невероятно важным и весомым. Только осознание этого от чего-то приходит к нам слишком поздно… Вот и Григорий, украдкой взглянув на аккуратный букет шикарных полевых ромашек, невольно начал погружать в воспоминания о ТОЙ, кому этот букет предназначался. Лепс, как и большинство мужчин никогда не отличался особой сентиментальностью. Он не старался заглянуть в прошлое, старался не допускать воспоминания дня вчерашнего в свой сегодняшний день. Но сегодня, всего одна фраза желтой газетенки напрочь вышибла все двери, за которыми было так тщательно спрятано то самое, не смотря на сопровождавшие грусть, обиду, боль, быть может разочарование, злость на себя и на всех, прекрасное и удивительное прошлое… Это было большое, красивое, невероятно масштабное мероприятия с большим количеством представителей прессы, и конечно артистов. Вокруг царила характерная для подобных мероприятий суматоха, где-то отдаленно звучала музыка, непрерывно мелькали яркие вспышки многочисленных фотоаппаратов… Григорий готовился к своему выступлению, когда дверь его гримерки резко распахнулась. Будучи готовым высказать пару ласковых слов незваному гостю Лепс обернулся, но увидев свою очень даже званную гостью, невольно улыбнулся. У теперь уже закрытой двери, плотно прислонившись к ней спиной стояла Ирина. Она внимательно, но при этом несколько отчужденно всматривалась в глаза Григория. — Ириш, что-то случилось? — странное поведение любимой женщины, породило в душе Лепса нотки тревоги. — Нет! Вернее, да… — Ирина замолчала, собираясь с мыслями. — Гриш, нам нужно расстаться! — словно на одном дыхании выпалила она. — Не понял! Ир… — Так нужно! Прости! — уверенно произнесла Аллегрова. Затем резко развернувшись, скрылась за дверьми. — ИРА! — только и успел прокричать мужчина вслед исчезающей певице. Наверно, сейчас нужно было просто встать, догнать ее и обо всем расспросить, но услышанное Григорием, словно пригвоздило его к креслу. В голове беспрерывным потоком, сменяя друг друга роились вопросы, на которые у мужчины не было ответа. Что могло произойти всего за несколько часов, что они не виделись? Какие неведомые силы заставили его женщину, да-да, именно ЕГО женщину принять такое решение? Из размышлений артиста вывел негромкий, можно даже сказать, деликатный стук в дверь. — Да, — раздраженно произнес он. — Григорий Викторович, ваш выход через пять минут, — нарочито вежливо произнес организатор концерта. — Да, иду. Спасибо, — пробормотал в ответ. Любимая работа, не терпящая отлагательств, звала, нет, призывала к себе. Решив, отложить на время всю эту ситуацию, Григорий направился на встречу со своим зрителем… В это время в душе женщины, которая буквально вжалась в дверь своей гримерки, творилось что-то невероятное. Сказать, что ей было плохо — это значит, не сказать ровным счетом НИЧЕГО! Ей было больно, обидно, сложно, непонятно. Она стояла, плотно прижавшись спиной к закрытой двери, словно боялась его появления. Боялась, что вот сейчас он придет, начнет тарабанить по ее двери, требуя объяснений. Боялась, вернее знала наверняка, что просто не сможет не открыть ему дверь, чего категорически нельзя было допустить. Рядом с ним всегда тут же сгорали все «за и против», отключилось сознание, мутнело в глазах, начинали подкашиваться ноги. Его присутствие приятно кружило голову… НО дальше так продолжаться не может. Ирина невольно стала заложницей ситуации, что сумела в одну секунду разрушить все, что было между ними. Вернее, эта ситуация заставила саму Иру все это разрушить. Сбежав от него без объяснения причин, женщина где-то в глубине души ждала, что вот сейчас он появится, и вместе они обязательно найдут выход из этого такого сложного положения. Но вопреки всем ожиданиям, он не пришел. Принял ее заявление, как данность. По щеке предательски покатилась слеза, а за ней вторая, третья… Если бы ОН только мог знать, видеть, как ОНА с силой сжав кулаки, буквально скатилась по стене на пол, скрывая рвущуюся наружу дикую боль, он бы непременно крепко прижал к себе свою, не смотря на внешнюю силу, такую хрупкую, нежную и в сущности все еще маленькую девочку. Он бы непременно выяснил все, что с ней произошло за эти несколько часов. Он бы непременно, нет, ОНИ бы непременно нашли решение, обязательно нашли бы выход. НО он от чего-то тупо смотрел на закрытую дверь, словно ждал, что вот сейчас она откроется, и его Ира, его Иришка войдет и скажет, что погорячилась, пошутила, да что угодно… Она вообще может ничего не говорить, ему достаточно одного ее взгляда, чтобы прочесть в них все, чем она дышит, все, о чем она думает. Но дверь не отворилась не в эту, не в следующую секунду… Двое людей, находящихся по разные стороны закрытых дверей, в тот момент наверно до конца так и не осознавали, что между ними сейчас разверзается огромная пропасть… Забавно, что спустя годы автор их общего клипа, сам того не подозревая, воплотит в жизнь известный только им двоим момент, разделив их на экране огромной трещиной. И, пожалуй, при виде такого монтажа, им уже не будет больно, разве что неприятно царапнет где-то. Сильные люди умеют достойно встречаться со своим прошлым… С того момента в гримерке пройдет около месяца, прежде чем они смогут объясниться. Вернее, Ирина решит рассказать ему то, что не давала ей спать ночами. Она расскажет Григорию о случайной, а может и вовсе не случайной встрече с его женой. Правда она никогда не скажет ему всего того, что услышала от Анны в предельно откровенном разговоре. Она лишь даст ему понять, что возвращает мужчину, которого никогда не сможет назвать СВОИМ, его законной обладательнице. Просто потому что так будет честно, так будет правильно. Не даром говорят, что на чужом несчастье своего счастья не построишь… Из воспоминаний мужчину нагло выдернул нетерпеливый сигнал стоявшего позади автомобиля. Григорий настолько погрузился в воспоминания, что совершенно не обратил внимания на то, что пробка начала потихоньку рассасываться. С сожалением подумав о том, что все в сущности могло бы быть по-другому, если бы он обо всем узнал раньше, Григорий нажал на газ, постепенно выбираясь их этого автомобильного плена. Направляясь на прекрасную встречу, пожалуй, с самыми прекрасными явлениями своей жизни, Лепс в очередной раз отложил в дальний ящик то, о чем не вспоминать невозможно, но то, о чем думать противопоказано…