Маленький секрет большой любви...

*** Еще вчера казалось, что эта сложная ночь никогда не закончится. Из головы по-прежнему не выходили ее большие испуганные глаза и срывающий голос в телефонной трубке. Нам всегда кажется, что беда может случиться с кем угодно, но только не с тобой или твоими близкими. Что «скорая» с тревожной сиреной мчится не к до боли родному дому… Просто, потому что этого не может быть. Ведь мы все так любим жизнь. И даже когда окружают масса непонятных трубочек и проводов, когда над нами склоняются встревоженные лица людей в белых халатах, готовые в любой момент произнести страшную фразу: «Мы его теряем», мы смело, смеясь в лицо судьбе, отвечаем: «Не дождетесь!» И, кажется, правда все недуги отступают, и вот уже звучит оптимистичное: «Будет жить!» И вот тут вспоминается это чудовищное слово «НИКОГДА». Никогда не придет, никогда не позвонит, никогда не будет заливисто смеяться или грустить… Стоп! Нужно уметь вовремя тормозить печальный ход своих мыслей… Гриша с удовольствием возился с дочерью, отмечая про себя, что в его жизни никогда (не считая раннего детства) не было настолько уютного домашнего утра. Наверно, он действительно плохой отец для обеих своих дочерей. Он едва может вспомнить хоть день вот такого времяпрепровождения в компании своей старшей дочери. Мысленно дает сам себе обещание, что вечером обязательно позвонит Инге и скажет, что для него она навсегда останется маленькой девочкой. Скажет, что очень ее любит и скучает… Ирина жарит на кухне картошку. У Лалы проснулся аппетит, говорят, что это признак начала выздоровления. И, кажется, сегодня она действительно чувствует себя гораздо лучше. По дому разносится приятный аромат вкусной домашней еды, и с чувством голода тут же приходят приятные воспоминания… Около двух часов ночи… Он спал после утомительного перелета, когда над ухом раздалась противная трель телефона. Не открывая глаз, скорее машинально, нежели сознательно, отвечает на звонок. — Привет, Гриш! Спишь? — почему-то шепотом произносит она. — Привет, — бормочет в ответ. — Я около твоего дома стою. Поехали со мной, а? — Сейчас буду, — все так же сонно произносит в ответ. Почему соглашается, не раздумывая, и сам не знает. Быть может, потому что невозможно отказать любимой женщине?! — У тебя картошка дома есть? Захвати… — Какая картошка? — Проснись же ты, наконец. Обыкновенная картошка, спрашиваю, есть? — А… Тебе пожарить или сварить? — Ты дурак?! Сырая мне нужна… Из подъезда он вышел минут через десять. Ира стояла, облокотившись на капот собственной машины. Он застывает, не в силах оторвать от нее взгляда. Слишком давно не видел, с того самого рокового вечера в гримерке. Ее взгляд приветливый, немного задумчивый и при этом очень загадочный… Она вручает ему ключи, усаживаясь на пассажирское место. В этот момент на душе становится тепло и приятно от мысли, что она все еще помнит, как он не любит пускать ее за руль. В этот момент возникает мысль, что, быть может, у них еще есть шанс что-то исправить. Ира, смотрит в окно, напевая себе под нос: «Эх, ямщик, гони-ка к Яру!» — Картошка-то тебе зачем? — не выдержав затянувшегося молчания, наконец, произносит он. — Печь будем! — Где? — смотрит на нее удивленно. — Есть одно местечко… Едь пока прямо, — мягко произносит в ответ и вновь задумчиво смотрит в окно… Пламя костра освещало ее усталое лицо. Ирина была непривычно тихой и несколько отстраненной. — Для согрева! — то ли себя успокаивая, то ли для разрядки обстановки произнесла она, принимая из его рук пластиковый стаканчик с дорогим красным вином, что было куплено по дороге в круглосуточном магазине. "Согревающая" жидкость пошла на пользу: щеки порозовели, в глазах появился блеск, а из голоса исчезли грустные нотки, предвещающие горькие слезы… Грише подобный вид согрева был противопоказан, поэтому он время от времени прыгал вокруг костра, не забывая шевелить картошку, что томилась в разгоряченных углях.… В целом, картина была довольно комичная: сам Григорий Лепс, словно ребенок, весело прыгает вокруг костра… — Ириш, тебя домой отвезти? — спрашивал он ранним утром, когда уже замерзшие руки не согревало ни вино, ни все еще теплые угли потухшего костра. — Нет. На вокзал! Я на гастроли уезжаю… И снова угнетающая тишина. Словно, не было тех нескольких часов ее заливистого смеха, ее искренней улыбки. Казалось, что этой ночью в его компании, она глушила что-то очень личное в своей душе… Уже стоя на перроне, неподалеку от ее комфортабельного вагона, Ира тихо-тихо произнесла: — Спасибо тебе! Казалось, она хотела сказать что-то еще, но так не вовремя появившийся ее концертный директор, заставил передумать… Лишь спустя несколько недель, Григорий узнает заветную новость от случайно проболтавшегося Крутого, с которым Ирину связывала давняя, но несколько странная дружба… Он узнает, что в ту ночь она хотела поведать ему один маленький секрет большой любви… — Пап, пойдем кушать, — из воспоминаний в реальность его вернул любимый голосок того самого "маленького секрета". — Да, пойдем скорее, а то мама будет ругаться, — улыбнулся он дочери в ответ…