Поттер Неадекватный

      Сегодня Гермиона проснулась немного раньше, чем обычно. Разбудил ее противный писк будильника, который она сама же вчера и поставила. Да еще и полночи лежала не сомкнув глаз, представляя завтрашний день. Выспалась она из-за всего этого не очень хорошо, хотя это и не помешало ей, на удивление, бодро выпрыгнуть из кровати и понестись вскачь.       Все свои утренние дела она переделала с рекордной скоростью. Ожидание подстегивало, ей просто до одури не терпелось уехать в новую школу. Все эти уроки… Перечитав абсолютно все купленные книги до дыр, Гермиона поняла, насколько интересные темы преподавались в этой новой школе. Увлечься ими не составляло труда. Она точно станет самой лучшей ученицей! Вряд ли кто-нибудь другой кроме нее смог прочитать все эти книги! А это значит — у нее есть великолепная возможность блеснуть знаниями… И она ей, непременно, воспользуется.       Вся эта средневековая атрибутика на Косом переулке, где она делала покупки, настораживала и наводила определенные мысли об обустройстве школы, но Гермиона верила, что это все только на первый взгляд и искренне ждала новой встречи с этим волшебным мирком.       Когда она спустилась на первый этаж, ее мама с папой уже сидели на кухне. Здесь же ее оптимизм немного угас… Она вдруг с грустью поняла, что в следующий раз вернется сюда только на Рождество. Почти полгода вдали от родителей начали казаться ей не такими радужными, но она отмела эти невеселые мысли и уселась за стол.       Ела девочка вдумчиво, пытаясь ощутить вкус маминых оладий поярче. И запивала все апельсиновым соком — ее любимым напитком.       Потом, покончив с завтраком, Гермиона с родителями двинулась в сторону прихожей.       Мама ее очень волновалась. Девочка совсем не знает, о чем говорила миссис Грейнджер и преподователь из Хогвартса — профессор Макгонагалл, но точно знает, что мама, как ни странно, на счет ее отправки в школу ничуть не сомневалась, безоговорочно соглашаясь с тем, что обучение там безмерно необходимо Гермионе как волшебнице, хотя и очень волновалась, что так долго не будет видеть дочь.       В прихожей уже стоял выкаченный ее отцом вчера чемодан на колесиках, купленный в Косом переулке, на который уже были за маленькую доплату наложены, как выразились продавцы «чары облегчения веса» и маленькая наплечная сумка на ней, в которую мама положила ей бутылку сока, немного галеонов и всякую нужную мелочь по типу носового платочка и книги в дорогу.       Девочка сразу же подхватила сумочку и взвесила на себя.       Отец же, схватив чемодан, вышел раньше — ему еще нужно было выкатить машину из гаража. А вот мама с дочкой неспеша одевались.       Гермиона сейчас стояла здесь и не могла насмотреться. Ей казалось, что еще чуть-чуть и она заплачет… Но она сильная девочка и должна сдержаться.       — Не страшно? — застегивая замок своих ботинок, спросила у нее мама.       — Нет, — твердо ответила Гермиона, — только… — она чуток нахмурила брови и очень серьезно спросила у женщины, — Как вы будете без меня? Вы справитесь?       Гермиона всегда помогала маме. Утром вставала и включала кофеварку, нажимала на кнопочку тостера, когда папа клал в них хлебцы, и когда они занималась домашними делами, пыталась помочь…       — Конечно, нам будет не хватать тебя, милая. Но ты можешь не беспокоиться, все будет хорошо. Идем.       Уже через несколько минут, она и миссис Грейнджер вышли на улицу.       — Скажи папе, чтобы он не забыл про шкаф в кладовке — я вчера ему говорила, но он, наверное, забудет. И витамины не забудьте! — спешно вспоминала все, о чем могла забыть, Гермиона.       Она у родителей росла очень ответственным ребенком. Мама с папой видели, как их дочь любит заботиться о других, и никогда не пресекали ее попытки помочь. Они всегда доверяли ей какие-нибудь мелочи, позволяли приносить им витаминные добавки к еде, наливать им сок или делать бутерброды. Им очень льстило, что у них такая умная и заботливая девочка.       — Конечно, доченька. Ты за нас не волнуйся, — уверила она и продолжила, — Но не забывай писать. Ждем от тебя минимум одно письмо в неделю!       Гермиона очень любила свою маму и всегда хотела быть на нее похожей. Она переняла от нее многое: любовь к книгам, повадки и, по-большей части, внешность.       А отец с машиной уже, оказывается, подъехал к крыльцу и ждал их.       Машина двинулась и пейзаж за окном стал меняться…       Дорога на вокзал не заняла много времени — все же они жили совсем недалеко, и Гермиона даже не успела заскучать. Все это время она читала «Историю Хогвартса», которую, кстати, она ранее уже пролистывала.       На вокзале тоже произошла очередная очень эмоциональная сцена прощания между дочерью и родителями.       Гермионе, скрепя сердце, пришлось расстаться с родителями на официальной части вокзала, ибо профессор Макгонагалл упоминала, что волшебный проход между платформами девять и десять, увы, маглов, то бишь обычных людей, не впускает.       Это было как-то несправедливо, как-то слишком некрасиво, что девочке стало очень обидно за своих маму и папу, которым, оказывается, не повезло родиться обычными людьми. Это была дискриминация — ей стало даже очень горько во рту.       Влететь в стену и при этом верить в то, что ты в нее не врежешься — очень сложно. Но она бежала вперед, не замедляя бега, крепко зажмурив глаза. И только когда она ощутила слегка щекочущее чувство по всему телу и услышала совсем уж необычные для вокзала звуки, смогла открыть глаза.       Здесь было очень… ярко.       Люди в разноцветных длинных балахонах, что немного походили на купленную ею черную школьную мантию, шумно разговаривали. Над головами собравшихся на платформе людей плыли извергаемые паровозом клубы дыма, а под ногами шмыгали разноцветные кошки. До девочки доносились голоса, скрип чемоданов и недовольное уханье переговаривавшихся друг с другом сов.       Но все-таки самым великолепным тут был паровоз. Алый, блестящий, красивый… Словно игрушечный, он был великолепен. Гермиона когда-то видела игрушечные паровозы, конечно, не такие как этот, а темнее, острее и правильнее, что ли. Но этот… этот был буквально словно из сказки. Первые несколько вагонов уже были битком набиты школьниками. Они высовывались из окон, чтобы поговорить напоследок с родителями или просто понаблюдать и тоже о чем-то громко говорили.       Но она двинулась дальше, решив долго не задерживаться. Хоть на часах еще не было и половины одиннадцатого часа, она предпочитала устроится заранее.       Особо не выбирая, она залезла в один из вагонов посередине. Ее чемодан, кстати, помог поднять один паренек, несмотря на ее заверения, что он совсем не тяжелый. Напоследок парень представился Седриком Диггори и настоятельно порекомендовал ей поступить в Хаффлпафф. Она на это лишь вежливо ответила: «Посмотрим» и пошла вглубь вагона, заглядывая по пути в окна купе в поисках свободного.        Наконец одно такое ей встретилось…       В этом купе никого не было. Это было самое обычное, ничем и никому не примечательное, рядовое купе: большое окно, две кушетки и дверца со стеклянным окошком.       Она неспеша подняла свой чемодан на верхнюю полку, который несмотря на чары, все равно весил вполне ощутимо, и уселась на мягкой кушетке прямо у окна. Здесь было очень тихо и спокойно, хотя до нее все же доносились звуки приглушенного детского смеха и разговоров. Очень удобное место для чтения. Впрочем, этим и занялась Гермиона сейчас.       Большая, красиво украшенная книга об основании и развитии Хогвартса до наших дней была очень интересной. Здесь вполне подробно было написано об основателях, об умной и умелой Ровене, о хитром и могущественном Салазаре, гордом и смелом Годрике и доброй, сильной Хельге.       Девочка настолько погрузилась в чтение, что чуть не прикрикнула от испуга, когда дверь в купе внезапно открылась.       — Простите, здесь занято, — деловито отчеканила она, даже не успевая возмущаться невоспитанности мальчика, что сейчас с абсолютно невозмутимом видом прошагал мимо нее и плюхнулся на сидение напротив.       Такое поведение было слишком непонятно и неприятно для нее.       — Я заметил, — сделав серьезное лицо, кивнул он. Такое лицо обычно бывает у взрослых. Такое снисходительно-важное… И это Гермионе не особо понравилось.       — Приношу к твоим сведениям, что в занятое купе следует входить со стуком и вопросом о своем присутствии там же, — стреляя в него глазками, оскорбленно продолжила Гермиона, когда мальчик ее перебил:       — Присутствии там же? — искренне удивился он.       — С разрешения войти, — уже более спокойно, но не менее неприветливо пояснила она.       — Это все очень интересно, девочка, но я уже зашел, — он усердно закивал и выразительно оглядел свою тушку и сидение, на котором расположился, — Я уверен, твои советы будут полезны многим. Но, увы, не мне.       Потом он будто и не замечая ее, уставился в окно, с мечтательным видом разглядывая улицу.       Гермиона просто не могла молча за этим наблюдать, поэтому недовольно сообщила:       — Если ты рассчитываешь, что я уйду, то ошибаешься. Все остальные купе уже наверняка заняты, а мой чемодан довольно увесист. Если тебе доставляет удовольствие показывать свое невежество, то так уж и быть — можешь остаться.       Ее очень скудные представления о человеческой психологии говорили о том, что мальчик после этого должен уйти, но…       — Спасибо… — все также не отводил взгляда от окна мальчик. — Но, пожалуйста, потише. Видишь — ты мешаешь мне ее слушать — тихо проговорив, потом повернулся к ней он. И очень широко улыбнулся. Слишком широко…       Гермиона от неожиданности даже подпрыгнула.       Она вдруг поняла, что выглядел мальчик очень своеобразно.       Одет был он как все обычные мальчишки: черные брюки и темно-голубой джемпер. Она бы даже сказала, что одет он хорошо. Недавно она видела такие вот модели в магазине, где покупала мантии и другую школьную форму.       Он был бледный, худенький и очень хрупкий на вид. Под глазами у него были глубокие синяки, будто он уже долгое время не высыпался. Белые зубы контрастировали с темно-бордовой полоской губ, а верхние клыки от перепугу показались ей сначала даже слишком длинными, делая его в ее глазах похожим на вампира.       Искусанные, сухие губы и растрепанная прическа совсем не шли этому мальчику, как и все, впрочем, остальное. А еще этот странный прищур…       Похоже, лицо у Гермионы было слишком красноречивое, потому что в следующую же секунду улыбка с лица мальчика пропала и он слегка обеспокоенно спросил:       — Я что, такой некрасивый?       Гермиона от его вопроса еще пуще растерялась и вместо слов лишь невнятно промычала:       — Ээ… ыы… аа?       Но мальчик, будто того и ожидав, начал бормотать:       — Так я и думал… Так я и думал! Говорил же: красота требует жертв!       — О… о чем ты? — девочка уже была всерьез напугана. Ей не хотелось сидеть в этом купе с этим мальчиком.       — Ты не поймешь, — отмахнулся он и уже тише продолжил. — Говорил же: не мешай слушать мне ее. Ты снова меня отвлекла!       — Что? Я — не пойму? Да я… Я все понимаю! Это ты глупый! — обиделась она.       — Ты так похожа на мою тетю! Она такая брюзга и совсем не понимает шуток, — он тоже, почему-то, выглядел обиженным.       — Ах так! Сам ты… такой. И вообще, ты сам подсел ко мне, — и она, обиженная, снова уткнулась в книгу.       Они услышали гудки, что могло означать только одно: паровоз двинулся в путь.       Сидели они молча долго. Даже непозволительно долго. Только мальчику, похоже, было все равно.       В один момент Гермиона даже захотела поесть и успела перекусить, а мальчик и не дернулся. Ей показалось это очень странным. Да и был он весь худеньким, что хотелось всучить ему шоколадку прямо в рот…       Но он все также задумчиво глядел в окно и иногда подкладывал ладошку под ухо, будто пытаясь что-нибудь непонятное расслышать. Гермионе было до жути интересно узнать, кого он слушал и что слышал… Настолько интересно, что в один момент она даже перестала понимать смысла прочитанных собой слов, раз за разом проходясь по одной и той же строчке.       — Гермиона Грейнджер, — вдруг решила представиться она, когда сидеть и дальше в тишине казалось невыносимым.       Он, оценивающе оглядев ее, хмыкнул:       — Меня зовут Гарри Поттером, но я не совсем уверен в этом.       Глаза Гермионы вдруг выпучились и она недоверчиво спросила:       — Ты действительно Гарри Поттер? — взгляд девочки стал очень внимательным.       — Я же говорил, что не уверен!       — Так что это означает?       — Все, что угодно, — пожал он плечами.       — Можешь не сомневаться, я все о тебе знаю. Я купила несколько книг, которых не было в списке, просто для дополнительного чтения, и твое имя упоминается в «Современной истории магии», и в «Развитии и упадке Темных искусств», и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке».       Мальчик после этого заявления даже застыл с открытым ртом.       — А ты в какой факультет хочешь? — нетерпеливо спросила она. — Я, например, хочу в Гриффиндор или Рэйвенкло…       Ей хотелось бы еще много чего сказать, но нулевая реакция Гарри очень мешала. Он, как только она замолчала, поднял свой взгляд на нее и недоверчиво спросил:       — Обо мне написано в книгах?       Только выражение его лица говорило совсем не об удивлении — сплошное равнодушие.       — Да! Разве ты не знаешь? Ты же герой магического мира! Ты победил Воландеморта!       В этот момент дверь в купе снова распахнулась и на пороге встала компания мальчиков во главе с тощим, напыщенным, бледным и белобрысым мальчиком. Он высокомерно оглядел их и начал говорить:       — Кто это тут разбрасывается проклятиями? — звучал он возмущенно — Это был женский голос… Кто ты?       — Здесь все такие невоспитанные?! — еще более сильнее возмутилась девочка. — Никакие проклятия здесь не звучали!       — Сначала ответ на мой вопрос, — слегка нахально улыбнулся он.       — Гермиона Грейнджер, — слегка нехотя, но не видя причин не представится, сказала она.       Ее слова встретили в глазах у блондина легкое недоумение:       — Грейнджер… Грейнджер… Полукровка? — спросил он у нее на что получил отрицательное мотание головой. — Твои родители маги?       — Нет, — гордо ответила она.       — Понятно… магглокровка, — с некоторым разочарованием подытожил он и продолжил. — Запомни, в приличном обществе это имя не произносится. На первый раз я тебя прощаю, — он слегка брезгливо отвернулся от нее, обратив внимание на Поттера.       — Ты?! Прощаешь?! Мне? — оскорбилась Гермиона.       — Хватит. Вы сейчас разбудите меня! — прошептал недовольно мальчик, сидевший в углу.       Звучало это настолько не по ситуации, что два оппонента даже сразу стушевались.       — Что? — одновременно сказали они.       — Вы утомляете мое купе, мистер… — Гарри сделал неопределенный жест рукой, — блондинистый ребенок.       Этот самый ребенок как-то после этого весь подобрался, будто вспомнив, зачем пришел и спросил:       — Это правда?       — Да, мы сидим в купе, — кивнул Гарри.       — Что? Нет, не это… По всему поезду говорят, что в этом купе едет Гарри Поттер. Значит, это ты, верно? — упился он взглядом в Гарри.       Но вместо ответа тот лишь с безразличием стал вновь глядеть в окно…       — Идите к себе, — попросила недовольно Гермиона.       — Только после важного дела, — огрызнулся на это блондин и ближе подошел к Гарри. Тот поднял взгляд, но смотрел не на самого мальчика, а на…       Гермиона тоже посмотрела на дружков белобрысого хама.       Те двое, что пришли с блондином, напоминали его телохранителей.       — Это Крэбб, а это Гойл, — небрежно представил их мальчик, заметив, что и Гарри рассматривает его спутников. — А я Малфой, Драко Малфой.       Гарри молча слушал, не показывая особый интерес. Малфой продолжил:       — Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда круче всех остальных. Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин, — и кинул выразительный взгляд на Гермиону, — я помогу тебе во всем разобраться.       — Разобраться? — переспросил Гарри, и Малфой ему кивнул.       Гермиона видела, что Поттер был растерян. Хотя, на его месте она сама бы тоже растерялась. Этот Малфой такой хам! Ну кто вообще предлагает свою дружбу так?       Но с другой стороны ей и не хотелось помогать Гарри Поттеру — это был странный мальчик, дружба с которым очень не понравилась бы ее родителям.       — Ну? — нетерпеливо подстегнул его Драко.       — Я отвечу тебе, когда разберусь во всем, — слегка растерянно сообщил он, легко пожав плечами, и вновь отвернулся к окну.       Малфой этим всем был крайне удивлен, судя по лицу, и, между прочим, неприятно удивлен, но, зато, очень сдержанно сказал:       — Я даю тебе неделю, — и вышел.       Гермиона сразу же хмыкнула. Это все было настолько напыщенно! «Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин». На кого он вообще намекал?       Одним словом, Малфой и Грейнджер не понравились друг другу с первого взгляда. Но вскоре не осталось даже времени думать об этом:       «Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут» — разнесся по вагонам громкий голос машиниста. — «Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно».       После этого они должны были переодеться. Точнее, Гермиона настойчиво попросила Поттера выйти, но так как он, мало того, что проигнорировал ее просьбу, так еще и без зазрения совести принялся переодеваться прямо перед ней… Гермионе самой пришлось выйти. Потом она все же зашла и выгнала переодевшегося мальчика наружу и наконец смогла спокойно переодеться.       Поезд все сбавлял и сбавлял скорость и, наконец остановился. В коридоре возникла жуткая толчея, но через несколько минут Гарри и Гермиона все-таки оказались на неосвещенной маленькой платформе.       На улице было холодно, что заставляло Гермиону поежиться. Затем над головами стоявших на платформе ребят закачалась большая лампа, и Гермиона услышала громкий раскатистый голос:       — Первокурсники! Первокурсники, все сюда! — Они медленно, одной толпой, побрели к нему. Когда почти все уже собрались вокруг высокого, запредельно высокого в понимании Гермионы мужчину с фонарем в руках, тот сказал:       — За мной! — и пошел вперед.       Потом он оглядел их и повел сквозь заросли и непонятную темную местность первокурсников. Было темно, скользко и очень неприятно.       Она очень устала. Этот день был длинным и изматывающим.       Наконец все остановились и она могла вдоволь, как и все остальные, осмотреться.       Они стояли на берегу большого черного озера. А на другой его стороне, на вершине высокой скалы, стоял гигантский замок с башенками и бойницами, а его огромные окна отражали свет усыпавших небо звезд. Он был очень красивым!        — По четыре человека в одну лодку, не больше, — скомандовал великан, указывая на целую флотилию маленьких лодочек, качающихся у берега.       Гермиона было растерялась, но:       — Садись, — вдруг потянул ее за руку Гарри.       — С тобой?.. — непонятливо уточнила она, оглядывая лодку, в которой, кроме них, уже сидели две девочки.       — Если только у тебя нет других вариантов… — туманно ответил он. — Хотя, какая разница? Зачем оттягивать неизбежное?       — Ну… ладно, — неуверенно согласилась Гермиона. — Но это только потому, что все другие лодки заняты! — уверила она.       — Расселись? — прокричал снова мужчина с фонарем, у которого была своя личная лодка. — Тогда вперед!       Флотилия двинулась, лодки заскользили по гладкому, как стекло, озеру. Все молчали, не сводя глаз с огромного замка. Чем ближе они подплывали к утесу, на котором он стоял, тем больше он возвышался над ними.       — Пригнитесь! — зычно крикнул Хагрид, когда они подплыли к утесу.       Все наклонили головы, и лодки оказались в зарослях плюща, который скрывал огромную расщелину. Миновав заросли, они попали в темный туннель, который, судя по всему, заканчивался прямо под замком, и вскоре причалили к подземной пристани и высадились на камни.       Что было дальше — Гермиона не очень хорошо запомнила. Усталость и сонливость взяли свое. Их вроде привели в маленький зал внутри замка, где их поджидала уже знакомая ей профессорша. Еще что-то с привидениями, мальчиком, кричащем о сражении с троллем и плачем. Все произошло очень быстро.       Потом был зал. Большой зал, который, кстати, так и назывался. Он источал волшебство, красуясь звездным небом, летающими свечами и выглядел очень празднично.       Она и другие первокурсники стояли ровно посередине, окруженные двумя рядами столов с двух сторон.       Вдруг профессор Макгонагалл вышла вперед и сообщила им, что собирается проводить распределение и сообщила некоторые несложные правила, а потом все закрутилось.       — Аббот, Ханна… — под шляпой девочка просидела недолго:       — Хаффлпафф! — прозвучала через несколько же мгновений.       Происходило все крайне однообразно…       Хотя, были и инциденты, когда шляпа выкрикивала факультет, едва коснувшись головы, как она сделала с Драко.       — Слизерин! — сразу же крикнула она, оглушая своей громкостью весь зал.       Первокурсники всё таяли и таяли. Гермиона так замоталась, что чуть не пропустила свою очередь.       — Грейнджер, Гермиона.       Она, постеснявшись своей маленькой заминки, ойкнула, но очень гордо прошагала к шляпе.       Гермиона тоже хотела такое быстрое распределение. Она была почти уверена в том, что она, такая умная и умелая девочка без вопросов должна была поступить в Рэйвенкло. Просто должна и все!       Но шляпа с ней была несогласна:       — Оу, интересно-интересно… — думала она, — в умники хочешь? Ох, милая, да тебе самая дорога в Гриффиндор!       Но Гермионе хотелось не этого.       — Я тут подумала… — неуверенно начала она, — у Гарри родители были гриффиндорцами — он наверняка туда и попадет. Я бы хотела быть подальше. Я надеюсь вы исполните мое пожелание, дорогая шляпа, — почтительно попросила она.       — Это сложно… Сложно…       — Вы просто обязаны! — недовольно сказала она.       — Рэйвенкло! — прокричала шляпа.       Когда с нее сняли шляпу, она увидела, что ей сдержанно рукоплескал весь правый крайний ряд с ребятами в синих галстуках. Она неловко зашагала в их сторону. Там ее встретил высокий темноволосый юноша.       Она, поздоровавшись, с, видимо, старостой, чинно уселась на свое место       — Поттер, Гарри, — в один момент прозвучало имя.       Имя вызвало значительное шевеление среди детей разных факультетов. Вдруг начал слышаться шепот.       — Гарри? Тот самый Гарри Поттер? — послышались удивленные возгласы рядом с ней, отчего она недовольно цокнула: да, это был Гарри Поттер, но совсем не «тот самый».       Ну не видела она в этом мальчике тот образ, который составился у нее после прочтения множественной информации о «мальчике-который-выжил». Не было здесь, в реальности, ослепительной красоты, острого ума или храбрости и благородия, в конце-концов. Это был мальчик… просто мальчик, а не победитель «Того-кого-нельзя-называть».       — Поттер, Гарри, — повторила недовольно профессор, громко цокнув.       — Да где же он! — не менее недовольно пробурчал какой-то мальчик с ее стола.       Но Гермиона со своего стола прекрасно видела: Поттер ни на шаг не приблизился к шляпе, все также оставаясь на своем месте и, до глупого, беззаботно осматривая свое окружение.       Есть такое чувство, когда кто-то что-то делает, что-то явно нелицеприятное, но от этого никакого стеснения не испытывает, а ты, в отместку будто, чувствуешь этот самый жгучий стыд. Гермиона сполна успела прочувствовать это, да еще и успела обозлиться на мальчика, что без зазрения совести имел наглость игнорировать учителей, когда профессор Маккгонагал, о чем-то тихо переговорив с первокурсниками, наконец вытащила Поттера из толпы.       Она если и была недовольна, а Гермиона не представляла причин этому не быть, этого довольно хорошо не показывала. Женщина, нисколечки не колеблясь, водрузила шляпу на голову мальчишке и гордо принялась стоять рядом.       С этого места даже и не было видно его синяков, белизны лица или красноты шрама, и Гермиона не сомневалась, что и другие этого не видели. Но все-равно вспоминала то, что сказал ей Гарри в лодке:       — Почему ты на меня так смотришь? — спросил он, ни капли не стесняясь сидящих рядом детей.       — Ээ… А почему у тебя все лицо в… Ну… оно такое покалеченное, — неуверенно оправдывалась она       — Хм? — приподнял он одну бровь.       — Как-будто тебя избивали.       — Если я скажу, что оно так, мое лицо изменится? — спросил он.       — Не-е-т, — не понимая, к чему он ведет, нахмурилась она, уже жалея, что начала говорить с ним.       — Тогда я этого не скажу, — легко согласился он и дальше молчал.       Вот сейчас он сидел там, на табурете, и довольно продолжительное время тужился под шляпой. Точнее, шляпа тужилась. Но потом она все-таки выкрикнула:       — Рэйвенкло!       В этот раз на их столе рукоплескали намного увереннее, что немного задело самолюбие Гермионы.       — Я же говорил, что не нужно оттягивать неизбежное, — прошептал он, уставившись прямо на неё.       Тогда Гермиона и поняла, что это было еще даже не начало…