Поттер Неадекватный

      Легкий полумрак, два десятка мальчишек, тут и там разложившихся на разных поверхностях: ковре, кроватях, на полу. Кто в чем. Некоторые были уже в ночных рубашках, некоторые полураздеты, а некоторые и вовсе ходили в своей дорожной одежде.       Факультет с первых своих дней демонстрировал одну из своих поразительнейших качеств — любопытность.       Вороны — не бестактные гриффиндорцы, но все же и они могли по-своему быть навязчивыми.        Фарадей Каллен тоже был согласен со всем этим. Внимание общественности его напрягало, но было само собой разумеющимся. Это же Гарри Поттер. Тот самый Гарри Поттер! О котором ему и, наверняка многим ребятам здесь, рассказывали родители, под именем которого создавались множественные детские игрушки и всякая прочая утварь. Чье имя он слышал так часто, что было даже так странно понять, что он правда существует.       — Время сна! — улыбнулся герой. И ничего иного не произнеся, укрылся под объемным одеялом.       От этого действия у большинства ребят даже отнялся голос. Ну как же так! Ведь они все собрались тут, превозмогая сонливость и усталость, лишь бы пообщаться с тем-самым-мальчиком. Который, похоже, ничего ради них превозмогать не собирался.       — Что это с ним? — все же спросил один из парней постарше, удивленно поглядывая на кровать.       — Да, что? Давайте разбудим! — предложил кто-то. Детишки обвились около и его кровати:       — Поттер, потом поспишь! Мы же все ради тебя собрались! — начали его трясти со всех сторон. Лежавший до этого мальчишка встрепенулся. Он вскочил с кровати, будто бы и не собирался спать, демонстрируя всем окружающим свой спальный наряд: зеленые маггловские трусики заведомо большого размера, завязанные на пояс непонятного происхождения веревкой:       — Все? — с недоверием уточнил он.       — Да. — слегка боязливо согласились мальчишки, с еще большим удивлением оглядывая героя.       —Это… удивительно, — натянув на безобразно бледное лицо улыбку, громко воскликнул он, — Здравствуйте, все! Меня зовут Гарри Поттер и я хочу спать! До свидания! Спасибо за ваше интересное внимание, мне очень понравилось. — замолкнув, он также быстро юркнул под одеяло.       Герой устал, герои тоже хотят спать. Фарадей тоже хотел спать и не мог придумать, как бы выпроводить этих мальчишек из их комнаты. Насчет неразговорчивости героя он совсем не беспокоился: для разговоров с ним у него была еще масса времени, учитывая, что они оказались соседями по комнате. Он недовольно озвучил свои мысли:       — Может это была не такая хорошая идея: припереться к уставшему человеку среди ночи?       Мальчики вразнобой согласились и также вразнобой извиняясь, дружно покидали их комнату.       Медленно, но верно комната пустела. И вот, в комнате остались лишь те, кто должен находиться здесь по праву, а точнее Каллен, Поттер и еще один мальчишка.       — Они ушли? — высунул голову из-под одеяла Гарри. Его соседи испуганно дернулись от неожиданности:       — Д-да, — согласился Каллен, с интересом и некоторой опаской поглядывая в сторону мальчишки.       Тот сразу вылез из-под одеяла и улыбаясь продолжил:       — Уф, — выдохнул он, — купе меня предупреждало о подобном. Я тогда еще не согласился. — он по-шутовски вытер со лба несуществующий пот.       Только сейчас Фарадей рассмотрел его получше: какой-то герой был весь побитый. Буквально. И шрам его этот знаменитый выглядел отвратительно. Но в целом, это был довольно симпатичный маленький мальчик.       —Купе? — решил уточнить тот-самый-третий сосед, на которого до этого никто не обращал внимания: — Купе? Ты шутишь?       — Купе. — подтвердил Поттер. — Разве с тобой не разговаривало купе?       Мальчик пару мгновений молча смотрел на Поттера, возможно надеясь услышать, что это шутка. Его глаза были наполнены недовольства и он высокомерно произнес:       — Слава Мерлину, нет. — и неодобрительно оглядев мальчиков, сообщил:       — Сейчас я буду спать. Не мешайте мне. — и показательно отвернулся.       Фарадей закатил глаза и быстренько наколдовал полог тишины. Конечно, у него пока получалось слабовато, но чтобы заглушить их голоса с Поттером у него сил хватило. Гарри с интересом поглядывал на его движения. Заметив это, Каллен улыбнулся — и Поттер робко улыбнулся ему в ответ.       — А что оно тебе говорило? — осторожно начал расспрашивать Каллен, — Ну, купе.       — Оно сказало не привлекать к себе внимания, — с серьезным видом ответил ему Поттер.       От его ответа Каллен беззаботно рассмеялся:       — Ты не очень хорошо справился с задачей. Теперь о тебе все только говорить и будут. — Он легко спрыгнул с постели и подошел к мальчику со шрамом:       — Я, кстати, Фарадей. Фарадей Каллен, но можешь звать меня Фар. — протянул он ему руку в дружеском жесте.       Руку его герой рассматривал, словно инопланетное существо, заставляя мальчика почувствовать себя немного глупо.       — Фарадей, — кивнул Поттер, — А я… Ну, пусть будет, Гарри Поттер.       Его руку Гарри не пожал.       — Я знаю, — улыбнулся Фар, быстро убрав протянутую руку за голову, якобы чтобы почесаться. На пару недолгих мгновений в комнате воцарилась тишина.       — А где профессор Снейп, ты не знаешь? — внезапно спросил Поттер.       — А? — не понял сначала мальчик, удивленно уставившись на Поттера, — Что?       — Профессор Снейп, — вновь повторился Поттер и уже тверже переспросил: — Где он? — от его напора Фар слегка стушевался:       — Не знаю… — честно ответил он, — Я же тоже первокурсник, — и неуверенно пожал плечами, — А зачем тебе?       — Мне нужно, — твердо ответил Поттер.       Каллен немного помолчал, переваривая информацию.       — Аа! Так ты всё это время был… ну… — удивленно встрепенулся мальчик, — с ним? Он типо твой опекун? Ну, Северус Снейп.       Взор его темных глаз буквально впился в Поттера.       — Северус, — улыбнулся он чему-то, — Мой опекун? — задумался Поттер и поднес палец к губам:       — Совершенно секретная информация.       — А где ты жил все это время? Как ты скрывался? — заинтересовавшись этой темой, Фарадей просто не мог удержаться от этих вопросов.       — Никак. — улыбнулся Поттер какой-то ломаной улыбкой. Мальчик оглядывал комнату и остановившись взглядом на чемодане Каллена, немного нервно спросил:       — А кто твой… опекун?       — У меня его нет… — удивился Фарадей, — Я же не сирота, — сказано это было быстрее, чем Каллен успел осознать, что это может ранить Поттера, — Прости, я…       — А я сирота, — внимательно вглядевшись в Каллена, сказал Поттер — и псих, — он немного заторможенно оглянулся, часто-часто поморгал и лёг, укрывшись одеялом. В следующее же мгновенье до Каллена донесся сдавленный всхлип.       — Эй, ты чего? — обеспокоенно приблизился он к нему. — Плачешь, что ли?       — Я? Ничего… И я не плачу… — всхлипнув, уверил Поттер из-под одеяла— У меня глаза потеют… и голос ломается, — он плотнее укрылся одеялом и почти перестал всхлипывать.       Но Каллен сдаваться не хотел, поэтому, немного приложив сил, обернул Поттера лицом к себе и, усевшись рядом на краюшек кровати, с серьезным видом решительно сказал:       — Расскажи мне.       — М? — удивленно поднял мальчик взгляд раскрасневшихся от слез глаз на Каллена. — У меня все отлично. Не беспокойся. Он вытер слезы и улыбнулся:       — У меня не может быть плохо.       — По тебе этого не скажешь — покачал головой Фарадей. — Так дело не пойдет… Мне сестра говорила, что всегда полезно выговориться. Будет легче. Давай!       — Но мне не о чем говорить. — рассердился мальчик, — У меня всё хорошо. Иди… Не мешай мне не привлекать к себе внимание. — и глупо, сквозь слезы широко улыбнувшись, зарылся под одеяло. Опять.       Пару секунд мальчик все также оставался на своем месте, удивленно моргая. Но Каллену ничего другого и не оставалось, кроме как пойти лечь. Все-таки занятия никто не отменял, поэтому он, пребывая в слегка разносторонних чувствах, медленно поплелся к своей кровати…              Утром их третий сосед после всех утренних дел слегка помято извинился. По его словам, он не хотел их обидеть и вечером из-за распределения у него просто было плохое настроение.       — Я Адам Сейт, — немногословно представился он.       — Адам, а чем тебе распределение не угодило? — переодеваясь, спросил Фарадей.       — Я хотел на Слизерин. — открыто признался Адам, — Вся моя семья училась там. Мои родители наверное разочаруются во мне.       — Глупости, — уверил его Фар, — Я — Фарадей Каллен.       — Рад знакомству, — сжато улыбнулся он, — я плохо соображал вечером. Но зато вы теперь знаете, каким брюзгой я могу быть, — он чуть уверенней улыбнулся, встретив в глазах своих соседей понимание.       — Соображать всегда трудно, — убежденно сообщил Поттер, расчесывая свои непослушные локоны. — Особенно, если трудно всегда. Мне ли этого не понять, — он слегка фальшиво рассмеялся, указывая пальцем на свой лоб.       Шутку ребята не поняли, но на всякий случай пустили сдавленный смешок, сопроводив это кивком.       Затем их собрали в гостиной факультета. Улыбчивый парень, представившийся Робертом немного рассказал им о факультете, о правилах нахождения в Хогвартсе и прочих нужных мелочах, а затем торжественно сообщил, что он и другие старосты будут сопровождать их всюду до тех пор, пока все не привыкнут к замку и запомнят все нужные им ходы.       — Это — Гермиона Грейнджер, — когда староста попросил построиться, Поттер откуда-то привел к ним девочку, усердно обхватив ее тонкое запястье. — А это — Фарадей Каллен и Адам Сейт, — мгновением позже представил их девочке.       — Эм… Привет, — немного нахмурилась Грейнджер, оглядываясь на девочек, которые внимательно наблюдали за ними. Она быстро оглядела мальчишек и слегка смутившись, пролепетала:       — Рада знакомству, — и не дав мальчикам ответить что-либо, проскользнула обратно к подругам.       Фарадей проводил ее задумчивым взглядом.       — И что это было, Поттер? — спросил Сейт, в тот момент находившийся рядом с ними.       Не успел Гарри ответить, как зычный голос старосты прокричал:       — Ну идемте же! Не стойте.       Они дружной струйкой потекли на завтрак.       Большой зал ничем не отличался от своего вчерашнего вида. Только потолок показывал не ночное, а утреннее персиковое небо.       Лишь краем глаза он следил за внешним положением дел: Поттер сел рядом, Сейт уселся от Поттера и, соответственно, от него подальше, а Гермиона Грэйнджер оказалось прямо напротив них и явно была этим слегка недовольна, но отчего-то не спешила пересесть, быстро вовлекшись в разговор с девочками.       Завтрак прошел довольно тихо. А по окончанию им дали расписание и снова попросили построиться.       На первый день администрация школы подготовила им всего три урока: сдвоенную Трансфигурацию со львятами, одиночные Чары с их деканом и Историю Магии.       После завтрака староста построил их колонной и повел по коридорам. Кабинет Трансфигурации находился недалеко от Большого зала.       Это было просторное и чистое помещение с высокими окнами, через которые проникало много солнечного света.       Фарадей выбрал место у окна и неспеша уселся. Ему было все равно, кто к нему подсядет.              Трансфигурацию Фар ждал с нетерпением.       Крис Каллен, отец Фара, был членом гильдии трансфигураторов. В их краях фамилия Макгонагалл вызывала легкий ажиотаж.       Мистер Каллен часто посещал всякие слеты и собрания, где частенько мелькала ее персона. Он говорил, что она многого бы достигла, если бы вступила в их гильдию, ведь у них были все условия для профессионального и личностного роста.       В гильдии не признавали таланта Минервы Макгонагалл, как не признавали любого британского мага, отказавшегося от них.       Рассказывал это отец не просто так: Каллену, вышедшему из потомственной семьи артефакторов, нужен был Мастер для личного обучения. Конечно, ничего определенного отец не говорил, но вполне ясно намекнул ему присмотреться к потенциальному Мастеру.       За размышлениями Каллен пропустил момент, когда к нему подсел Гарри.       Он стал внимательно наблюдать за ним. Мальчик сидел тихо и старался не обращать к себе никакого внимания. В классе стоял ровный гул, но при каждом громком звуке Поттер слегка вздрагивал.       Спустя некоторое время староста гриффиндора тоже привел своих подопечных. Они быстро разбрелись по классу, усаживаясь на свободные места.       Фарадей наблюдал за однокурсниками. Все они были очень разными… и очень шумными.       На преподовательском столе лежала кошка и тоже внимательно следила за ними. Фарадей наблюдал за ней. Она выглядела разумной и Фар подумал, что это, может быть, книззл.       Его прервал чей-то недовольный голос:       — Кошка. Не люблю кошек, — голос принадлежал высокому конопатому рыжему пареньку с парты рядом:        — Кто ее вообще сюда впустил? — он недовольно скривился.       В тот же момент кошка обернулась женщиной в красивой изумрудной мантии, недовольно глядевшей на своего внезапного обидчика.       — Сядьте, мистер… Уизли, — недовольно наказала она.       Каллен, наблюдавший внимательно за ее перевоплощением, внутренне ликовал и трепетал. Да и не он один: маленькое представление профессора живо подогрело интерес всего класса к ее уроку.       — Меня зовут Минерва Макгонагалл и я буду преподавать вам Трансфигурацию, — внимательно оглядев класс, начала она, — Так как среди вас слишком много новых для меня лиц, то настоятельно прошу каждого из вас при ответе сначала называть свое имя, — дождавшись от детей несинхронного согласия, она продолжила:       — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — говорила профессор, расхаживая между парт, — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила, — она выразительно посмотрела на «мистера Уизли».       Затем профессор МакГонагалл перешла к демонстрации и превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол. Все были жутко поражены и начали изнывать от желания поскорее начать практиковаться самим, но вскоре поняли, что научиться превращать предметы мебели в животных они смогут еще очень нескоро. Каллен даже не удержал смешок, уловив ухом их наивный лепет.       Он чувствовал себя более исключительным, чем все в этом классе. Фар много знал и был готов в любой момент блеснуть своими знаниями.       Профессор МакГонагалл продиктовала им несколько формул для первого урока, которые, как она выразилась, предстояло выучить наизусть. Затем она дала каждому по спичке и сказала, что они должны превратить эти спички в иголки.       Каллен очень старался и к концу урока у него спичка приняла вполне себе узнаваемые формы иголки. Профессор ему одобрительно улыбнулась.       У Гермионы Грейнджер и пары других ребят с его факультета спичка тоже изменила форму — профессор МакГонагалл прошлась по рядам и собрав их, продемонстрировала всему курсу. Было довольно приятно слушать похвалу профессора, хотя она и была довольно скупа.       Стоит отметить, что спичка у Гарри, почему-то, слегка посерела. Макгонагалл, увидев его творение, недовольно покачала головой, но ничего не сказала.       — Ты точно всё по формуле делал? — недоверчиво спросил Каллен, внимательно оглядывая спичку.       — Конечно, — уверил его Поттер, тоже включившись в разглядывание.       Время до следующего урока они провели в тишине, молча шагая за старостой.       Чары прошли намного легче. Их не учили ничему отдельно практичному. Как выразился декан, их еще ждала целая гора теории, которые они должны были выучить перед практикой.       Профессор очень интересно рассказывал и играюче поддерживал класс в приподнятом настроении.       Но Каллен все не мог включиться во всеобщее веселье. Его взгляд все время падал на его соседа по парте.       Кажется, на его шее виднелись синяки. И мантия, открываясь при движениях, показывала заживающие багровые следы на запястьях.       К концу урока Каллен уже сидел в уверенности, что Поттеру нужна помощь. Как только зазвенел звонок, он уверенно двинулся к декану.       — Простите, профессор, — начал Каллен, — старосты говорили, что мы можем подойти к вам, если нас что-нибудь беспокоит… — он слегка замялся, ища более подходящие слова.       Он держал Гарри за руку. Тот стоял сзади и незаинтересованно рассматривал кабинет. Фарадей вдруг подумал, что, может быть, ему стоило бы обсудить все с Гарри, прежде чем говорить с деканом, но быстро отмел эти мысли.       — Да, мистер Каллен? — учтиво приспустив свои очки, поинтересовался профессор. — Что вас беспокоит?       — Не меня, — помотал он головой. — Понимаете, профессор, Гарри, он… Он не очень хорошо выглядят. Вы не могли бы положить его в госпиталь? То есть… Он… Я… — Фарадей глупо открывал и закрывал рот, а в голову ему не лезли никакие нормальные формулировки.       После этой фразы Каллен лишь мысленно ударил себя по лбу — в его голове всё звучало совсем по-другому.       У Фарадея были круглые глаза с длинными ресницами и большие губы, которые делали его еще более похожим на маленького ребенка. Он прикусил губу, раздумывая о том, что вряд ли декан воспринимал его серьезно.       Но мужчина выслушал его и понятливо кивнул:       — Подойдите, мистер Поттер, — попросил декан. Он аккуратно покрутил ребенка перед собой. Заметив следы на его шее, он слегка отодвинул ворот джемпера и вздохнул:       — Кто сделал это с вами? Вас били?       — Я… — сильно мялся мальчик, истерично бегая по комнате взглядом.       — Вы можете не стесняться, мистер Поттер. Я вам помогу, эти люди больше не смогут причинить вам вреда, — нахмурился профессор Флитвик:       — Можете сообщить, кто это? Негодяи обязательно получат заслуженное.       — Я не могу сказать.       Профессор молча взглянул на Поттера и глубоко вздохнул. В его глазах все ярче проступало негодование, которое он пытался скрыть за мягкой и сочувственной улыбкой.       — Это… плохо, мистер Поттер. Вам и вправду не помешало бы осмотреться у мадам Помфри, — и, переведя взгляд на Каллена, продолжил:       — Вы молодец, что обратились ко мне. Я поручу мистера Поттера одному из старост. Он обязательно должен показаться колдомедику. Я сообщу профессору Биннсу о вашем отсутствии, мистер Поттер, не беспокойтесь. А вам, мистер Каллен, пора на урок.       — Спасибо, — поблагодарил Фар.       — Если в следующий раз у вас будут проблемы, можете обращаться ко мне, — профессор тепло улыбнулся.       — Конечно, — спешно согласился мальчик.       Потом Поттера увели в Больничное крыло, а одинокий Фар поплелся за остальными детьми на следующий урок.       История магии ничем примечательным не отличалась. Учитель был скучным, поэтому после тридцати минут монотонного бубнежа Каллен совсем перестал ожидать чего-нибудь интересного и переключился на самостоятельное изучение книг.       На обеде Каллен сидел один. Он удивительным образом заметил, что большинство ребят и даже их сосед нашли себе приятелей.       Вернувшись в гостиную, он немного бесцельно побродил, рассеянно оглядывая убранство гостиной. Выходить и гулять по замку самостоятельно им пока не разрешалось, так что Каллену только и оставалось, что ждать Поттера.       На самом деле, Каллен прекрасно понимал, почему им не разрешали пока гулять по замку. Ведь он был огромен!       Отец много рассказывал Каллену о своих школьных годах. Рассказывал об учебе, замке, всяких интересностях.        Казалось, будто бы в этом волшебном месте даже стены могут говорить. Люди, изображенные на портретах, ходили друг к другу в гости. И Каллен даже был убежден, что стоящие в коридорах рыцарские латы способны бегать.       Отец ему говорил, что вся эта чертовщина, что происходила в замке — из-за очень большой концентрации магии. Хогвартс — самый большой Источник Силы магической Британии. Даже больше, чем Стоунхендж, ибо в школе сила закреплена еще и непрерывным колдовством тысячи волшебников на протяжении уже более чем десяти веков.       Это было чем-то поистине удивительным, поэтому оставшуюся половину дня Каллен потратил в факультетской библиотеке, разыскивая всё новые и новые интересности про Хогвартс, как-то отстраненно думая о том, что же там делал Поттер.