Фанат

— Гарри, прекрати снимать, я в одних трусах. Луи недовольно пробурчал, отмахиваясь свободной рукой, пока в другой держал гитару. Вообще-то он пытался работать, а кто-то считал нужным, что в его инстаграмме должно быть ещё одно миллионное видео с Луи, который что-то делал и не подозревал (или почти), что его снимают. — Я хочу пересматривать это в старости и думать, какой у меня был горячий муж. Луи закатил глаза, пока Гарри уморительно строил умоляющие продолжить глаза. — А потом я буду старым и холодным? Гарри посмеялся, выключая телефон. Они находились в спальне одного из их домов на огромной кровати, Луи сидел на краю, чувствуя прилив энергии и вдохновения на написание новой музыки в 7 утра, а Гарри лежал рядом, тайно желая заманить мужчину обратно под одеяло. — Конечно, нет, ты всегда будешь горячим…просто чуть меньше. Гарри произнёс почти шёпотом, ловя на себе ещё один испепеляющий взгляд мужа. — Ты нарываешься, мистер Томлинсон? — Как никогда раньше. Хихикнув, кудрявый тут же оказался в плену Луи, который, оседлав его, заломил его руки за спиной. Гарри лежал на животе, не думая и сопротивляться. — Я вынужден подвергнуть вас пытке, дорогой муж, потому что информация, которую вы мне преподносите звучит, как дерьмо. — Накажите меня, папочка-полицейский, — вновь беззаботно хихикнув, кудрявый вдруг почувствовал, как Луи почти твёрдый упирается в его задницу и опускается вниз, чтобы вцепиться зубами в мочку уха. — Блять, Лу… Гарри пропищал, пытаясь двигаться, но почти безрезультатно, он был зажат, руки заломаны, и буквально всё, что он мог — это зажимать пальчики на ногах от приятного чувства близости. — Очень плохой, мальчик Гарри, не даёт Луи работать, доводит до слёз своими ужасающими словами, так и ещё, — Луи пару раз довольно резко вдохнул воздух, — пользуется моим гелем для душа, который, видите ли, ему не понравился. Гарри вновь просмеялся, прижимаясь щекой к белоснежной подушке, готовясь к следующим действиям со стороны своего мужа. Луи ещё раз укусил своего мужчину за мочку уха, отпуская руки и привставая, чтобы развернуть его лицом к себе. Хихикнув, кудрявый по-хозяйски расположил руки на талии мужа, усаживая его обратно на себя, его ухмылка всё ещё была такой же, как 7 лет назад, с теми же нотками лягушачьего самодовольства. — Вот и что ты ухмыляешься? Луи щелкнул того по носу, чуть ёрзая на теле Гарри, чтобы расположиться «удобнее». Это заставило последнего ещё сильнее растянуться в довольной улыбке, его глаза уже сияли тем самым игривым огоньком, и на самом деле, он уже готов был быть наказанным. В ответ старший мужчина, цокнув язык, сделал ещё одно ёрзающее движение, впиваясь в губы мужа. Довольный стон тут же вырвался из уст Гарри, а руки скользнули на упругие бёдра, длинные пальцы с теми же неизменными кольцами могли полностью обхватить не самую маленькую задницу Луи, чем, в целом, активно пользовались. Одна рука скользнула по телу, огибая несколько татуировок, прямо к резинке боксеров, проводя исследование, которое было предпринято уже много и много раз, но чувствовалось всегда, как первое. Кудрявый сквозь поцелуй тихо простонал, чувствуя эту самую руку-исследовательницу на своём теле. От желания уже было слегка больно, а низ живота сводило тягостное чувство разливающегося тепла. Наконец, Луи смог обхватить Гарри рукой в причинной месте, чем вызвал ещё пару стонов в губы и нарастающее в трусах напряжение. Он двигал рукой с нарастающей скоростью, очень умело, Гарри понимал, что тот хотел сделать. — Ты хочешь заставить меня кончить за минуту, да? Паршивец. Луи хохотнул, кивая, и сдвигаясь вниз к одному из сосков и вбирая его в рот, развязно улыбаясь, наблюдая за изменением эмоций на лице мужчины. Его глаза то открывались, то закрывались, веки мягко дрожали, губы наполнились тем самым обожаемым Луи цветом спелой малины, которые хозяин прикусывал от нарастающего темпа движения руки мужа. — Пожалуйста, медленнее, Луи, дай мне прочувствовать дольше, — Гарри хныкал, выгибаясь в спине и сильнее подмахивая в след руке мужа, никак не контролируя процесс и чувствуя себя действительно заложником. — О нет, — голос Томлинсона приобрёл ту соблазнительную хриптоцу, которая была свойственна ему по утрам и в минуты острого возбуждения. Его член слегка соприкасался с телом снизу, но это было так мало, это было так больно. Прошипев от собственных ощущений, он начал спускаться ещё ниже, в те же минуты, чувствуя, как Гарри уже начинает подрагивать под ним, сильнее выгибаясь в спине, совсем, как кошка. — Луи… В ответ ничего, кроме смешка. Добравшись до пояса, старший мужчина чуть остановился, но лишь для того чтобы резко стянуть боксеры с мужа и взять его член в рот, без всякого стыда смотря тому в глаза. Гарри со свистом в легких выдохнул, стреляя своим умоляющим взглядом в сторону наглого мужа. И, конечно же, Луи и не думал сдаваться и подчиняться. Используя помощь руки и делая быстрые движения ртом, он уже мог предвидеть, сколько времени у него осталось. — Блять, Луи, т-ты, самый жестокий ч-человек. Гарри запустил руки в волосы Луи, яростно сжимая их и уходя за границу своего разума, чувствуя, как тепло спускается всё ниже и ниже, ниже и ниже… — О БОЖЕ МОЙ, меня сейчас вырвет. Гарри смутно слышал чей-то посторонний голос, потому что его уже накрывал пик. Когда он, чувствуя ладонь Луи на своих губах, издал мощный стон, прикусывая того и изливаясь в вновь ускоренно двигающийся кулак, его муж заливался краской и смехом. У Гарри ушло около минуты, чтобы прийти в себя, открыть глаза и понять, что Луи почти в ужасе смеётся, шлёпая его запачканной рукой по животу и убирая вторую с его рта. — Блять, мне ещё никогда так стыдно не было. Гарри яростно моргал, прежде чем резко не взглянул на приоткрытую в комнату дверь, а затем вновь на мужа. — Что произошло? — Элиз вернулась, видимо, с ночевки у подруги и забыла постучаться в комнату. Луи продолжал неловко смеяться, чувствуя выступающие на глазах слёзы. До замутненного мозга Гарри, наконец, дошло, что случилось, и что голос вторженца принадлежал их шестнадцатилетней дочери. Он почувствовал, как от этой новости кружится голова. — Боже… Я поговорю с ней потом. Гарри накрыл своё тело простыней, будто надеясь, что это всё ещё может помочь скрыть их общий стыд. — Знаешь, что я вспомнил? Как мы семь лет назад почти занялись сексом с твоим включенным микрофоном за кулисами шоу. Ты заставил меня выйти на сцену, мы стояли там, как придурки, пока толпа людей смотрела на нас, то ли желая увидеть продолжение, то ли искренне ненавидя. А у тебя был огромный засос на шее, который светился, как лампочка. Да и не только засос… Боже, мы, блять, вышли на сцену перевозбужденные и готовые упасть прямо там и заняться любовью, и нам почти было всё равно. Луи задыхался от смеха, заражая им мужа, который громко стукнул себя ладонями по лицу, скрывая за ними алые щеки и смех. Спустя минуту бесконтрольного смеха, Гарри перевалился на бок, утыкаясь в шею всё ещё подрагивающего от смеха мужа. — Мне так стыдно. Она нас ненавидит с того же самого вечера я уверен. — Она сама хотела этого, серьёзно. Луи хихикнул, прижимая к себе тело своего большого ребенка по имени Гарольд-стесняшка. — Мы в тот вечер ещё раз оказались в этой чертовой гримёрке. И она прибежала, слегка напуганная тем, что ты не шёл за ней, её проводили охранники, она так радостно вбежала к нам, пока моя рука была в твоих штанах… Гарри произнёс последние слова и прохныкал, не понимая, как ему могло стать ещё хуже от этого воспоминания, щеки горели почти адским пламенем. Луи, тоже изрядно смущенный, провёл свободной рукой по мягким волосам мужа, оставляя ласковый поцелуй на мягкой щечке. — Люблю тебя, моя кудрявая стесняшка. — Люблю тебя тоже, Лу. Гарри промурчал, ближе придвигаясь к родному телу и обвивая его своими длинными руками. Вот только успел он это сделать, как Луи прошипел, чуть прокашливаясь. — Гарри, тут такое дело, я бы сейчас был очень не против, если бы твоя рука оказалась у меня в трусах ещё в миллионный разок, — Луи произнёс почти шепотом, отвлекая мужа от глубоких раздумий о смысле бытия. Гарри ойкнул и взглянул на Луи, который поиграл бровями, мягко улыбаясь. — Только дверь надо всё же закрыть.