Вежливый и зрелый ученик из клана Лань

…По привычке, выработанной годами, Лань Сы Чжуй проснулся примерно за час до общего подъема. Оставленный вчера ночник почти догорел, успев выжечь больше половины масла и до упора обуглив фитилек, но, на смену его тусклому огоньку, в окно уже вовсю просачивался по-летнему ранний рассвет, вместе с переливами птичьих трелей и неумолкающим шумом далеких водопадов. Ночью накатила совсем нетипичная для этих мест жара, растопившая туман и заставившая почти каждого из обитателей Облачных Глубин раздвинуть занавес над ложем и распахнуть драпировку на окне, а то и двери открыть, в тщетной надежде поймать хоть какой-то освежающий порыв воздуха. Сы Чжуй тяжко выдохнул и провел пальцами по лицу, убирая пряди волос, прилипшие к потному лбу. Ему стало жарко еще ночью; толком не просыпаясь, он ослабил завязки нижней рубахи, распахнув ворот как можно шире, благо, в темноте все равно не видно, однако, особого облегчения этот маневр не принес, только рубаха еще больше измялась. Зато, по такой жаре особенно приятно было вспомнить о существовании Холодного источника. «Надо будет встать по-быстрому и сходить туда, пока народ не набежал! – Сы Чжуй зажмурился крепче, с удовольствием потянувшись. - А то наберется опять полная лоханка молодежи, да как затеют брызгаться, опять всю одежду на бортиках пообольют…» Он уже приготовился вставать, как вдруг что-то в окружающей обстановке его насторожило. «Это не моя комната!» - смутно подумал юноша, спросонья разглядывая шелковые драпировки с вышитыми облаками, серебряные ажурные светильники и потолок из резного черного дерева: строгое и вместе с тем богатое убранство гостевых покоев. «Точно! Я же в… в… …Цзинь Лин!!» Резко приподнявшись на локте, он уставился на противоположную сторону кровати, стыдливо потянувшись рукой к распахнутому вороту: что подумает о нем Цзинь Лин, если вдруг увидит рядом с собой в кровати подобное непотребство?! Но рука его так и не завершила своего движения. Если говорить о непотребстве, то сам Цзинь Лин в настоящий момент являл собой зримое воплощение оного, за малым не доведенное до абсолюта!... Сварившись, как и Сы Чжуй, еще ночью, только, в отличие от последнего, не ограничивая себя условностями и правилами, Цзинь Лин, вольготно раскинув руки и ноги звездочкой, самым наглым образом занял всю кровать, оставив товарищу узкое пространство с самого краю: только-только на пол не скатиться. Одеяло свое он куда-то сбросил, наверное, еще в самом начале ночи; рубаху разметал нараспашку и даже завязку на штанах умудрился развязать, спустив их чуть ли не по самые бедра… А если еще учесть небрежно разбросанные по простыням длинные и блестящие волосы, румянец на щечках и бисеринки пота на гладкой коже, - все вместе создавало картину просто невероятного, страстного и очень живописного бесстыдства! Сы Чжуя поневоле в жар бросило. Он, не отрывая зачарованного взгляда от этой пленительной картины, машинально вцепился одну из простыней, прекрасно понимая, что если хоть одна живая душа застанет его за этим занятием – разглядыванием спящего полуобнаженного наследника клана Цзинь, - быть беде. Как раз в этот момент, Цзинь Лин, чуть слышно всхрапнув, лениво перекатился со спины на бок, да так удачно, что почти уперся носом в грудь ошеломленному Сы Чжую, заставив того открыть рот и вытаращить глаза. И тут же, не просыпаясь, с блаженной улыбкой сгреб его в объятия, как длинную подушку: прижался к нему сначала лицом в ворот рубашки, потом вообще всем телом, да еще и ногу на бедро закинул! И, как последний удар по крышке гроба для Сы Чжуя, Цзинь Лин, не ограничиваясь мирными объятиями, причмокнул губами в опасной близости от шеи отпрыска Ланей, от чего у последнего по всему телу пробежали мурашки. Бедный Сы Чжуй был в таком шоке, что боялся не то что пошевелиться - даже вздохнуть лишний раз. А дыхания определенно не хватало! Сложнее же всего было справиться с руками, которые так и норовили притянуть к себе Цзинь Лина и сжать еще крепче, провести ладонями по спине, зарыться пальцами в волосы… Но самое большее, на что отважился скромный ученик – это немного опустить голову, чтобы коснуться шелковистой макушки щекой и губами. Между тем, Цзинь Лин, должно быть, почувствовав бешеный стук его сердца, кое-как разлепил глаза, приподнял голову, недоуменно уставившись в лицо Сы Чжую, нахмурился и сонно вопросил: - А ТЫ что тут делаешь, в моей кровати?... Ой… …- Лицо юноши просветлело. - Точно. Это ж я сам тебя пригласил вчера… Он, как ни в чем не бывало, молча перелез через сцепившего зубы Сы Чжуя; поддернул на место штаны, небрежно их завязав; зевнул, лениво потянувшись, и, нечаянно поймав донельзя смущенный взгляд примерного ученика Ланей, от души закатился хохотом: - Ну и рожа! Видел бы ты себя! Прямо как целомудренная барышня, которую на сеновал затащили! Готов спорить, что адепты вашего Ордена даже в источниках вместе не купаются! И, проказливо ухмыльнувшись, Цзинь Лин напоказ медленно и красиво стянул с себя спальную рубаху, оставшись обнаженным по пояс, еще и крутанулся на месте, соблазнительно выгнувшись. Сы Чжуй, которому и так за утро хватило новых впечатлений по самое не хочу, сдавленно ахнул, не зная, куда девать глаза, и натянул на голову угол простыни, чем развеселил юношу еще больше. - Ну, так или иначе, сегодня я выспался. – Цзинь Лин со вкусом почесал себе ребра и оглянулся на окно. – Хотя, рано еще… Ладно! Пойду… как у нас говорят… подышу утренними лотосами. А у вас как? Пойду, побренчу на гуцине? - У нас так не говорят! – оскорблено заметил Сы Чжуй из-под простыни и не на шутку встревожился: «Это что ж он подумал, когда я ему рассказал, что мы гуцинями мерились?!». - Хорошо! – решительным жестом остановил его Цзинь Лин. - Значит, просто пообщаюсь с духами местности. Чуть погодя собери чего-нибудь на завтрак… пожалуйста. Настроение у него было отличное. …Когда Цзинь Лин ушел, Сы Чжую ничего другого не оставалось, кроме как поспешно встать с кровати, кое-как попасть в сапоги, и, подхватив со стула аккуратно разложенную мантию, меч и лобную ленту, тоже ломануться во двор, только в противоположном направлении – к Холодному источнику. Подойдя к воде, Сы Чжуй успел мельком порадоваться, что, благодаря раннему часу, здесь все еще не было ни одного адепта. Путаясь в рукавах и штанинах, он разделся, сложил все вещи на бортик и, соскользнув в воду, от которой перехватывало не только дыхание, но и сердце, немедленно занырнул с головой. «Если так и дальше пойдет, - билась в голове настойчивая мысль, - то как я вообще жив останусь? Видеть его каждый день, разговаривать с ним, обнимать его… И не сметь даже надеяться на что-то большее… Во что я ввязался?... Зачем?...» …Нееет, пусть лучше Цзинь Лин продолжает считать его непроходимым скромником, да хоть жеманной барышней, лишь бы только не догадывался, насколько был близок в это утро к тому, чтобы оказаться разложенным под вежливым и зрелым учеником клана Лань, - и даже не на кровати, - прямо на полу, на узорчатой циновке!… Сы Чжуй вынырнул, когда понял, что еще немного, и заходящееся сердце вместе с разницей температур заставят его потерять сознание. - Ну, нет… - проговорил он, с трудом отдышавшись и вытерев ладонью воду с лица. Очень кстати попавший под локоть каменный бортик источника не дал ему упасть. – Нет, нет! Это просто неприлично. Это недостойно… Я должен научиться лучше себя контролировать… …А перед глазами все равно стояло обнаженное плечо среди белых шелковых складок, и чуть розоватый солнечный блик на нежной ключице… И это незабываемое ощущение… чужого тела; длинного, тяжелого и горячего. Сы Чжуй чуть слышно застонал и уронил голову на руки, скрещенные на бортике. Поскольку полотенца у него с собой не было, пришлось надевать рубашку и штаны прямо на мокрое тело, неся меч и мантию в руках. Больше всего он боялся, что его кто-нибудь увидит, например, патрульные. Срам – не срам, а все равно подшучивали бы потом долго!... Ну а как же: такой весь правильный, пример для подражания для всей Гу Су Ланьской (и не только Гу Су Ланьской) молодежи, и вот, нате вам, пожалуйста: с утра пораньше крадется по кустам в одном исподнем, обтекая, как свежий утопленник… Чувствуя, как с «хвоста» стекают капли воды, просачиваясь холодным ручейком между лопаток, Сы Чжуй только вздохнул в очередной раз. Да, теперь вздыхать ему придется, по всему судя, ох как часто! Сам виноват, что тут скажешь… Он сто раз задавался этим вопросом: почему именно Цзинь Лин? Что он в нем нашел? Взбалмошный, невоспитанный, резкий, как лютая нечисть… Что вообще у лучшего ученика клана Лань может быть общего с, прямо скажем, не самым лучшим наследником клана Цзинь?... Но всякий раз он не находил ответа. Или, говоря откровенно, ответ находился, но такого сорта, что Сы Чжуй пока не имел мужества принять подобный вариант, отодвигая осмысление на потом. Уж очень много было в этом ответе откровенного эгоизма, не имевшего ничего общего с поэтическими чувствами: «Я хочу быть нужным. Я хочу, чтобы меня любили. Я могу ему помочь, дать ему все то, чего ему не хватает, а он будет любить меня в благодарность за мою помощь… Я просто его хочу, в конце концов!!» На этом месте мысли Сы Чжуя чаще всего резко меняли свой ход. Что еще значит – любить В БЛАГОДАРНОСТЬ?!... Что значит – ПРОСТО ХОЧУ?!... Сы Чжую, воспитанному на классических трактатах и поэтических новеллах подобное объяснение полосовало душу не хуже боевого меча. Как вообще можно было до подобного додуматься?! Нет и еще раз нет! Только прекрасные, возвышенные чувства, вдохновленные свыше, и ничего иного!... К счастью, Цзин И в комнате не было, и Сы Чжуй, немедленно переодевшись в сухое, принялся планомерно уничтожать следы компромата. Зареванную Цзинь Лином мантию он тщательно свернул и уже открыл сундук, чтобы спрятать ее туда на хранение, как дорогую память, как вдруг услышал над своим плечом громкий и недоуменный хмык. - Что? – терпеливо спросил Сы Чжуй. Вместо ответа Лань Цзин И чуть склонил голову набок и красноречиво прошелся взглядом по очень хорошо заметному пятну: мантия была парадная, и ее белый шелк покоробился на самом видном месте, не выдержав обильной влаги. Цзин И приподнял одну бровь, выразительно посмотрев на друга. Молчание затянулось, пока Сы Чжуй, не выдержав, не пояснил сердито: - Это слезы. - А, ну-ну. - Цзин И! – Сы Чжуй аж покраснел. - Да ладно, я не против. Пусть будут слезы. Ты настолько потакаешь своему возлюбленному, что Цзинь Лин в тебя уже сморкается без зазрения совести! - Лань Цзин И, продолжив прерванное занятие, отошел к окну, расчесывая волосы в гладком «хвосте», потом потянулся за лобной лентой, аккуратно прилаживая ее на место и завязывая на затылке. – Ладно, пока это все между вами, то не мое дело. Но боюсь, Цзинь Лин в ближайшее время начнет тобой не только нос вытирать… - И это по-прежнему будет не твое дело? – с нажимом уточнил Сы Чжуй, бережно укладывая мантию и закрывая сундук. - Ну, как тебе сказать, чтобы не нарушить правило и не говорить о человеке за его спиной… Эта птица не того полета, чтобы молча вить гнездо в зарослях; рано или поздно ей захочется блеснуть яйцами, и тогда берегись, чтобы среди этих золотых яиц не оказалось небесно-голубых нефритовых. То-то народ подивится… Сы Чжуй отвернулся, нахмурившись. По правде говоря, он и сам об этом думал. Когда-нибудь Цзинь Лин сболтнет своему окружению нечто такое, что может навлечь на оба ордена, мягко говоря, большие неприятности. - Я постараюсь ничем себя не выдать… - проговорил он без особой уверенности. Ведь и так до сих пор старался помалкивать, а толку? Шиди, вон, на раз его раскусил, уже не говоря о Цзэ У Цзюне… Цзин И посмотрел на шисюна с таким жалостливым выражением лица, как будто уже собирался его хоронить. - Совсем с крышкой плохо, да? - Он удрученно качнул длинной челкой. - У тебя от этих чувств соображение работает как у умертвия: чисто в дань памяти нормальному человеческому телу! Перед кем ты себя не хочешь выдать? Перед Цзинь Лином? Зачем же я тогда бегаю, как посыльный, с этими твоими драгоценными письмами? А если ты говоришь о наших товарищах, - так извини, речь не о твоем старании шла. О нём я знаю не понаслышке, дорогой мой Лань Юань. Речь идёт о языке наследника Цзинь, - длинном, как свиток с правилами! Сы Чжуй понурился. - Я понимаю… Но что мне делать тогда, шиди?... - Незавидна твоя судьба, влюбленный заклинатель! – нараспев проговорил Цзин И, подражая прославленным поэтам, которых время от времени приглашали посетить Облачные Глубины, дабы наставлять молодежь и приучать к пониманию прекрасного. - Сы Чжуй-сюн, усмири свое сердце и плыви по течению судьбы, как плывут облака в вышине небес! …А вообще, будет твой Цзинь Лин лишний раз языком чесать, - я позабочусь о том, чтобы его язык стал короче как минимум вдвое! Цзин И красноречиво закинул через плечо ножны с мечом и показным жестом поправил голубую кисточку на рукояти. Потом хитро блеснул глазами, желая перевести тему и заодно подшутить над нахмурившимся товарищем. Это был, конечно, не самый лучший поступок, но и удержать себя от такого веселья было решительно невозможно. - Лань Юань, а, Лань Юань?... – Он доверительно понизил голос. - А твой позолоченный Цзинь уже испытал на себе силу твоих волшебных объятий, или ты всю ночь в его комнате только тем и занимался, что целомудренно медитировал?... Запущенный ему в голову белый сапог уже сам по себе был внушительным ответом. - Ага. Значит, уже испытал, - глубокомысленно заметил Цзин И, увернувшись. - Как ты вообще понял, что я у него ночевал? – напрямую спросил Сы Чжуй, по-прежнему не поднимаясь с циновки. - Тебя всю ночь носило на волнах бурной страсти где-то за пределами нашей комнаты. На что мне ещё думать? Вернулся весь обсморканный, с горящими глазами. Не напивался же ты в компании прекрасных девушек, раз уж тебя клонит в сторону золоченого наследника! Как ни странно, ненавязчивая болтовня Цзин И действовала на Сы Чжуя самым успокоительным образом: так, как будто ничего не случилось, не было между ними никакого объяснения, и вот сейчас начинается самый обычный день, полный самых привычных забот… Сы Чжую даже захотелось в ответ пошутить. - Тебя послушать, - чуть улыбнулся он другу, - так словно жалеешь, что меня упустил! Цзин И чуть наклонился и прищурил глаза, будто оценивая своего собеседника. - Ох, Сы Чжуй-сюн, душа моя! Огорчу я тебя до невозможности. Ты, конечно, со всех сторон хорош… - Для вящей убедительности он демонстративно заглянул Сы Чжую и за спину тоже. - Но, уж извини, меня больше привлекают девушки Юнь Мэна. Не особо вежливый адепт Гу Су Лань немного покривил душой, но ради дорогого друга и товарища можно было и приврать, - в поддержку, так сказать. Упасите все боги и демоны смотреть на собственного шисюна в эдаком плане! Только вот и девушки не особо его вдохновляли… * * * - Ну что, как вам тут? Хорошо ли приняли вас братцы Гу Су Ланцы? - Ох… Не бей по больному… - В их источнике и то теплее. - Да что там теплее, после их ледяных взглядов вода в том источнике всё равно, что кипяток! Юноши из посольского отряда Лань Лин Цзиня все, как один, томно развздыхалась, - кто, закатив глаза, в потолок, а кто, опустив нос, в сторону. - Вернемся домой, удеру в деревню, разложу там все, что поймаю, включая голубей… - Понаделали, блин, красавцев. Вот уж где суровая тренировка духа, никакой медитации не надо! - Какая нафиг лавка со сладостями! Там заплатил – и все твое. А тут… даже смотреть долго нельзя – сразу недобро коситься начинают. - А еще эти кролики всюду… Да они издеваются! … После завтрака «золотая молодежь» собралась в одном из больших залов, якобы обсудить важные политические решения, а на деле – почесать языки, пока старшие заняты чем-то в апартаментах местного Главы Ордена. - Ну что, давайте начистоту. Два дня как мы здесь. Кому из вас повезло хоть пальцем до белых одежд дотронуться, а? Уже не говоря о том, что ПОД теми одеждами… - К таким прикоснешься – и потом неделю будешь руку под голову подкладывать и вздыхать. - Ладно бы руку подкладывать; как ее протянешь, так без нее и останешься. И меч они доставать не станут, не в правилах это. Одним взглядом убьют. Потом ещё и по ветру прах пустят – одной только силой мысли!... - Я бы, может, и хотел… - еле слышно пробормотал себе под нос один из самых робких юношей в дальнем углу. Как назло, его слова прозвучали в момент полной тишины, и на бедного парня тотчас уставились три десятка глаз, выжидательно помалкивая и предвкушая продолжение. - Эм… Ну… Только как к ним подступиться?... Вот они стоят все, к примеру, на утреннем построении, такие неприступные… Не то в облаках, не то в трауре… И тут я такой весь из себя золотой и красивый подъезжаю: а не соблаговолите ли прогуляться со мной в Гу Су, господин мой?... Не смейтесь, это еще самое приличное из всего, что я придумал! - Ага, а он на тебя посмотрит, как на остатки гуля, и уйдет дальше медитировать. - А ты его за ленту поймай и дерни! - Сам дергай, дурак! Если руки лишние в запасе. Зародившееся было веселье понемногу угасло. Все понурились и снова замолчали. - Если у них тут такие мужики, то какие же тогда в ордене Гу Су Лань девушки?... - И не говори! Хорошо, что мы их не видели: я бы, наверное, на месте умер. Один только Цзинь Лин, который во время всего разговора был занят тем, что демонстративно полировал суконной тряпочкой золоченый эфес своего меча, слушал сначала с удивлением, потом с непониманием… И постепенно проникся чувством гордости и собственного превосходства. То есть как это – пальцем, за ленту, за край одежд?... Как подойти, о чем заговорить?... Он, вон, от «своего» Ланя еле отвязался утром, и то – пришлось сослаться на важное совещание! Все это заставило в какой-то момент напрочь забыть об осторожности. Цзинь Лин чуть было не брякнул: «Пока вы мечтаете Ланя за лобную ленту дернуть, я просыпаюсь с ним в одной кровати!» Хорошо, вовремя спохватился и сказал не совсем то, что подумал: - Предположим, Лани действительно все прекрасны, как куски отполированного нефрита, но зачем делать из этого проблему и обсуждать в орденском кругу, когда можно просто подойти и без всяких вопросов взять его за руку. Даст пощечину? Убьет взглядом? Ха! Я бы поспорил на что угодно, что такой пункт у них тоже запрещен и высечен на стене. - Цзинь Лин… Мы все знаем, что твои таланты и храбрость не подлежат сомнению. Но, прости меня, если я ошибаюсь, в твоих словах кроется некое… преувеличение. - А проще говоря, ведешь себя так, будто с половиной Облачных Глубин спал! - Я не настолько этим озабочен, и ты мне неприкрыто льстишь! И вообще, вместо того, чтобы сидеть и вздыхать, вот как надо! Смотрите и учитесь! С этими словами Цзинь Лин вернул меч в ножны, встал и гордо вышел во двор. Надменно огляделся по сторонам, сунул в рот два пальца и заливисто свистнул: - Сы Чжуй! Фьюить-фьюууу! Не успел еще утихнуть звук его голоса, как не то из ближайших кустов, не то с крыши, а по ощущению – и вовсе из ниоткуда, - рядом с Цзинь Лином материализовался один из молодых адептов ордена Гу Су Лань. Идеально причесанный, в безупречно отглаженной белой мантии, с мягкой улыбкой на губах, - образец благородства и добродетельности; именно такой, какими большинство адептов из других орденов представляло местных парней. Его хотелось лизать, как мятный леденец – так он был свеж и сладок! Лань Линская молодежь немедленно сгрудилась возле резного окна, то тут, то там приподняв воздушные драпировки, чтобы лучше видеть. - Ой! Какой хорошенький мальчик! - И как Лин-сюн смог его приручить? Пусть поделится секретом! - А он на собственной собаке-оборотне натренировался... - Ну, ты сравнил человека с собакой! - Не с собакой, а с оборотнем. И опасность примерно та же, и пользы примерно столько же. - …Завидуешь? - Завидую… Цзинь Лин с такого расстояния слышать их не мог, но ему и не было в том необходимости. Ловко поймав кончик лобной ленты, он демонстративно накрутил его на палец, обернулся к зрителям и, пользуясь тем, что Сы Чжуй смотрит в другую сторону, оттянул нижнее веко и показал товарищам язык. - Мне это действительно не привиделось? Он УЖЕ успел окучить одного из непреступных Ланей?! - Хм… А парень-то того… Влюблен он в нашего Цзинь Лина. - В нашу капризную «госпожу»?! - Он что, СВЯТОЙ, Лань этот? - Ага, и бессмертный к тому же. - А как вы думаете, они правда уже того…? Успели? - Сам-то подумай, о чём спрашиваешь! Хотя... Как там учитель сказал… Это же Лин-сюну светит быть зажатым в углу… Или нет..?!! - Успели они или не успели, и кто из них кого в углу зажмет, - то еще неизвестно! А вот дойдет до Цзян Чэна, с кого-то снимут шкуру на сапоги. И хорошо бы не с нас… Давайте так: Цзинь Лин нам ничего напрямую не говорил. Жив здоров и ладно; с кем он гуляет – то не наше дело, а подсматривать мы не намерены! - Вот это мудро, - немедленно согласились все, поспешно отходя от окна. Но недалеко, чтобы не терять из виду красивую парочку. * * * Внезапный свист приманил не только Сы Чжуя, но и внимание проходившего мимо Цзин И. Как же, ведь в Облачных Глубинах запрещён шум, а тут такое! Глянув по сторонам, чтобы не попасться за неподобающим поведением перед старшими, Цзин И сиганул напрямую через кусты, чтобы удовлетворить свое любопытство. Каково же было изумление адепта Ланей, когда на свист - кто бы мог подумать! – какого-то Цзинь Лина, как по команде появился Сы Чжуй!... Цзин И от такого поворота событий чуть не упал навзничь, зацепив ветки кустов, которые резко при этом зашуршали. Чуткий Сы Чжуй немедленно услышал треск и сразу повернул голову в его сторону. Цзин И пригнулся, сжавшись как можно компактнее и всей душой надеясь, что его «хвост» не торчит поверх кустов. Спалиться с подглядыванием совсем не хотелось, но до чего же странная получалась ситуация!... "Значит, хамоватый Цзинь нас с собаками сравнивает, так что ли? Или это исключительно Юаню досталась столь незавидная участь?! Бедный, бедный мой шисюн: сначала носовым платком прикидывался, сейчас «хвостом» вилять начнет..." Цзин И ещё раз выглянул из-за кустов, но спектакль для остальных уже закончился, и адепт по-тихому пополз обратно, раздумывая по пути, стоит ли мстить сейчас или все таки подождать?... * * * Неугомонный Цзинь Лин начал с того, что сразу после совещания раскрутил Сы Чжуя на парную тренировку на боевых мечах, изо всех сил упирая на то, что биться тренировочными – не солидно. - Деревянные мечи?! – Цзинь Лин сморщил свой очаровательный носик. - Я тебе кто, дитё неразумное, которое не сможет настоящий меч держать, чтобы не поцарапаться? - Цзинь Лин… - попытался переубедить его Сы Чжуй. – Твой меч слишком драгоценен! - Зато он настоящий! А не что-то похожее на зубочистку, которое и держать в руках позорно. - Я просто опасаюсь, что сталь моего меча, - он ведь обыкновенный, - может просто не выдержать столкновения с твоим, и сломается… Цзинь Лин поневоле запнулся, глядя в полные ну почти совсем искреннего сожаления глаза Сы Чжуя, но почти сразу на его губах расцвела ухмылка: - Ну, сразу бы так и сказал: ты боишься, что я опытнее, и на настоящих мечах тебе со мной не справиться! Сы Чжуй только промолчал, улыбнувшись. Главное дело было сделано: добиться, чтобы Цзинь Лин передумал устраивать показной махач на боевом оружии. А остальное не важно. Но тот в своих сиюминутных прихотях проявлял упорство, достойное породистого осла, и совсем отменить тренировочный бой не получилось. Пришлось идти за деревянными мечами. С небрежной ленцой крутанув в руках полированную деревяшку, наследник клана Цзинь попытался обманным маневром ткнуть противника в плечо, но Сы Чжуй уже исчез с его пути, так быстро и незаметно, словно растворился. Ну ничего себе! Пришлось заняться этим парнем всерьез! Юноша окончательно понял, что шутки кончились, когда почувствовал нежное касание деревянного лезвия сбоку по своей шее. Какие там шутки! Будь у ученика Ланей настоящий боевой меч, и Цзинь Лину пришлось бы распроститься с головой!... Эта мысль настолько выбила его из колеи, что он, вместо того, чтобы успокоиться и сосредоточиться, окончательно разозлился и решил достать Ланя «этой дубинкой» во что бы то ни стало. Он же по праву лучший боец на мечах не только в Лань Лине, но и в Юнь Мэне! Сразу два знаменитых Ордена им восхищаются! А этот… этот… Цзинь Лин никак не мог подобрать приличного слова. Как он ни старался, проявляя чудеса смекалки и скорости, а взять верх над «неопытным» Сы Чжуем все равно никак не удавалось. Последний уходил от его ударов, как клок тумана, растворяясь жемчужной дымкой и неожиданно материализуясь за пределами видимости, неумолимо заявляя о своем присутствии неприятным ощущением деревянного острия то между ребер, то у самой шеи, а то – ну просто верх наглости! - направленного прямо Цзинь Лину в глаз. Последнее окончательно решило исход тренировки. Аккуратно отодвинув деревянный меч от своего лица, Цзинь Лин, покрасневший и запыхавшийся, с чувством воскликнул: - Да что за засада такая, Сы Чжуй!! Тот, как ни в чем не бывало, отсалютовал ему мечом и поклонился: - Ты великий мастер клинка, Цзинь Лин! Два последних раза я еле успел увернуться. Сы Чжуй ни в малейшей степени не покривил душой, говоря так. У Цзинь Лина действительно была хорошая техника и даже некоторый боевой опыт. Но вот не было у него наставника, носящего Би Чэнь… - Издеваешься надо мной? Да я тебя ни разу не коснулся! Цзинь Лин с удивлением поймал себя на мысли, что никак не может понять: так все-таки обидно ему или нет?... Сы Чжуй ничего никому не доказывал. Но как мечник он реально оказался намного лучше самого Цзинь Лина! - Ладно! Признаю: ты хорош даже на тренировке! – хмуро и торжественно изрек наследник клана Цзинь и с силой воткнул деревянный меч острием в песок, так и оставив его посреди площадки. Потом подошел к смущенно улыбающемуся Сы Чжую, положил ему руку на плечо и, ткнувшись лбом в его лоб, прямо в вышитую облаками ленту, заговорщицким тоном уточнил: – А в бою, наверное, вообще зверь, да?... – И коварно захихикал. Представить Ланя, белого, чистого и сладкого, как сердцевина сахарного тростника, и вдруг - кромсающего в мясо врагов или в клочья – нечисть, было делом непростым, но Цзинь Лин справился. Картина выходила, прямо сказать, не очень приглядная, но юноша ни за что бы не отказался на подобное посмотреть. Лань Сы Чжуй, по уши в своей и чужой крови и ошметках плоти ходячих мертвецов, должен был быть запредельно впечатляющ!... Цзинь Лин уже открыл рот, собираясь поведать о своих кровожадных фантазиях, но как раз в этот момент Сы Чжуй, у которого от такого доверительного прикосновения даже сердце болезненно сжалось, не выдержал и закрыл глаза, продолжая нежно улыбаться. Цзинь Лин на мгновение опешил. Судорожно сглотнув, он отстранился от парня, недоуменно моргая и припоминая, что не далее, как вчера вечером уже испытывал подобные ощущения: от Сы Чжуя буквально исходила аура полного приятия, доброты, понимания и чего-то еще, очень и очень нужного в жизни… Впрочем, стоило отшатнуться, как ощущение заметно ослабло, постепенно сойдя на нет. Не вполне осознавая, что делает, Цзинь Лин, отчаянно краснея, повторил движение, обратно прижавшись к нему лбом. Сы Чжуй не пошевелился, но то же самое чувство нужности и приятия накатило немедленно. А самым странным было то, что разрывать это прикосновение почему-то ну никак не хотелось… Вот если бы он еще и обнял!… Цзинь Лин, сам в шоке от подобных мыслей, несколько томительных мгновений простоял неподвижно, вспоминая вчерашние объятия и спасительное, обволакивающее покрывало из рукавов, пока не осознал вдруг, что сам едва не задыхается от волнения, а его горячее дыхание касается приоткрытых губ Сы Чжуя… …Это было уже слишком!... За малым не оттолкнув от себя парня, Цзинь Лин шарахнулся в сторону. - Ну… гм… это… повторим как-нибудь… - быстро заговорил он внезапно севшим голосом, просто ради того, чтобы чем-то заполнить неловкую тишину. – Вобщем, мне… гм… понравилось с тобой махаться, только в глаз мне больше не тычь!… «Колдовство какое-то! Какими еще тайными чарами владеет этот Орден?!» Следующим пунктом оказалась площадка для стрельбищ. По дороге Цзинь Лин успел успокоиться, разобраться с мыслями и вернуться к своему прежнему полунасмешливому тону. Будучи свято уверенным, что в стрельбе из лука ученику Ланей точно за ним не угнаться, он преисполнился страстным желанием возродить напрочь убитую самооценку и непременно заставить Сы Чжуя восхищаться своим непревзойденным мастерством. - Смотри внимательнее, как я стреляю! И не моргай! … Почему у вас только соломенная мишень?! Где умертвия, чтобы я мог продемонстрировать должное умение владения луком?! - Цзинь Лин, извини, согласно правилам, мы не держим умертвий в Облачных Глубинах, – со смирением ответил Сы Чжуй, неизменно сохраняя приветливое выражение лица. - Да и сила твоего лука, способного пробить крепостную стену, меня немного смущает… Лин фыркнул: - Не знал я, Сы Чжуй, что ты такой трус. Ладно, постараюсь сдерживаться, но не обещаю, что все останется целым. Сы Чжуй оторопело замолчал и сначала подумал, что ослышался. Цзинь Лин действительно назвал его трусом?... Серьезно?!... Обвинение показалось настолько нелепым, что Сы Чжуй в какой-то момент понял, что вот сейчас не выдержит и самым неподобающим заклинателю образом хрюкнет от смеха. Дабы избежать позора, пришлось спешно прижать к губам кулак и отвести глаза в сторону. Цзинь Лин, заметив его странную реакцию, даже лук опустил. «Нет, ну этого Ланя ничем не проймешь! Я уже нарочно его оскорбил! А он… Не пойму... чем он там давится?… А! Неужели, наконец-то, мне удалось сдержанного и благовоспитанного Ланя довести до такого состояния, что он аж дрожит от злости? Может, он мне еще и в морду пропишет?!» Цзинь Лин так обрадовался, как будто давно и пламенно мечтал получить в бубен не только от Цзин И, но и от Сы Чжуя, однако, его мечте не суждено было сбыться. «Да он ржет!! – с негодованием догадался наследник клана Цзинь. – Что происходит, во имя всех богов?!» - Сы Чжуй… - спросил он хрипло. - Да? – тот поспешно сцедил улыбку в кулак. - Ты вообще человек?... Вопрос застал молодого ученика врасплох. Он растерянно посмотрел на Цзинь Лина. - Человек. А что, есть какие-то основания сомневаться? - Есть! Я тебя трусом назвал, а ты смеешься… - А, это… Видишь ли, я с пятнадцати лет возглавляю группу молодых истребителей нечисти, и наставники всегда предупреждали меня не рисковать понапрасну... - Ну ладно, я понял, можешь не продолжать. Типа, ты превыше мирской суеты, и все такое. А вот это тогда что такое было? – Цзинь Лин снова подошел и похлопал его по плечу. - Где? – Тот с недоумением посмотрел на свой рукав: неужели выпачкался?... - После тренировки на мечах. – Цзинь Лин почувствовал, что снова начинает краснеть, и заговорил быстрее. - Ну, я так понял, ты использовал на мне какую-то из знаменитых секретных техник ордена Гу Су Лань… Зачем? Чтобы я успокоился? Сы Чжуй даже не сразу понял, о чем он говорит. - Что?... А… Нет. Цзинь Лин, это… я просто… обладаю даром делиться своими эмоциями через прикосновение. Прости, я не собирался… - А, вот оно как! – Цзинь Лин сделал вид, что ничуть не удивился, хотя ни о чем подобном никогда прежде не слыхал. - Поверь, я не… - А, ладно, переехали этот мост и забыли! – отмахнулся Цзинь Лин, поворачиваясь обратно к мишеням. Но взгляд его неизменно проходил куда-то сквозь предметы, ни на чем не в силах сфокусироваться. … То есть, это получается… Сы Чжуй делился с ним своими собственными чувствами? И вчера тоже?... А что там было-то?... Цзинь Лин попытался вызвать в памяти те самые переживания, которые он по незнанию принял за свои собственные, безоглядно в них растворившись. И беззвучно охнул, залившись краской еще сильнее. …Что это было, - то, чем поделился с ним Сы Чжуй?... ЧТО. ЭТО. БЫЛО?... Как этот парень из Ланей вообще мог знать, хоть на самую малость, его, Цзинь Лина, собственные душевные переживания?! И знать до такой степени, чтобы с полной естественностью заместить их своими?... Этого вообще не могло быть! Но оно было. Цзинь Лин, чувствуя, что у него сейчас мозг закипит, решительно тряхнул головой, сказав сам себе: «Наверняка этот Сы Чжуй все-таки владеет каким-то тайным Ланьским умением. Он просто хотел меня успокоить. И у него получилось! Что ж, буду должен ему в качестве благодарности какую-нибудь услугу.» Юноша оглянулся, спохватившись. Сы Чжуй все еще стоял поодаль от линии прицела, огорченно глядя куда-то в сторону. Молчание становилось все более неловким. - Эм… Ну… А ты… придешь сегодня ко мне ночевать? – робко спросил Цзинь Лин. - А ты все еще этого хочешь? – каким-то странным тоном уточнил Сы Чжуй. - Конечно! Я же… не могу один… - А… вот в чем дело. Цзинь Лину на секунду показался в его голосе некий оттенок разочарования. Тем не менее, Сы Чжуй почти мгновенно изобразил всю ту же приветливую улыбку: - Тогда я, с твоего позволения, схожу, прихвачу из своей комнаты кое-какие нужные вещи. - Отлично! – с облегчением выдохнул Цзинь Лин. Больше всего он боялся, что Сы Чжуй ему откажет. Новых ночей в одиночестве он бы просто не выдержал! – Я тебя тут подожду. А потом… давай сходим на ужин вместе? - Договорились! – На этот раз улыбка Сы Чжуя была искренней. – Тогда пойду. Я быстро! Проводив его взглядом, Цзинь Лин торжествующе поднял к небу сжатый кулак и даже подпрыгнул, зажмурившись от удовольствия: - ДА!.. * * * Цзин И рылся в собственном сундуке в поисках зеркала. Искомый предмет беспощадно отобразил всю красоту молодого адепта Гу Су: на весь левый глаз растеклась синева, подобная круглой спелой сливе. "Красавец!" - заключил Цзин И. Как же хорошо, что целитель, предусмотрительный и опытный заклинатель, вручил несдержанному юноше баночку белил. В это мгновение Цзин И был готов преклониться перед чужой мудростью. Юноша некоторое время повозился с пудреницей, наугад поводив по щеке и глазу комком мягкой шерсти, и с удивлением вытянул лицо, вновь увидев свое отражение. Синева исчезла за слоем белой пудры, но половина лица оказалась мертвенно-бледной, будто краску слизали. Цзин И чуть потер место с фингалом, и пудра осыпалась, оставляя потемневший след от пальца. Адепт раздраженно подумал: "Ну только встретимся мы вновь, Цзинь Лин! Я тебе лицо так разукрашу, ни одна пудра не поможет!" Выйти из покоев в таком виде было бы слишком опрометчиво, Цзин И с грустью посмотрел на баночку, понимая, что лицо придётся вымазать полностью. Как бы его остальные адепты за умертвие не приняли! Сы Чжуй, ненадолго покинув ответственный пост сопровождающего, вернулся в свою комнату, чтобы собрать кое-какие вещи, и прежде всего, сменную одежду, чтобы не ночевать у Цзинь Лина в гостях в том же, в чем весь день мотался по тренировочным площадкам. А еще, конечно, надо взять полотенце, если каждое утро так и будет начинаться в Холодном источнике… За этим делом его и застал Цзин И. Потихоря подобравшись, юноша резво обнял товарища за плечи, при этом наваливаясь на его спину, и, конечно, рефлекторно получая локтем в живот. Но Цзин И был готов к такому повороту, и поэтому успел сместиться в сторону, попутно прощупав у Сы Чжуя один из рукавов и с удовольствием убедившись в том, что бумажный хруст под пальцами ему не почудился. А дальше дело было за малым… - Цзин И, хватит ко мне приставать! Если тебе нечем заняться, иди помедитируй. Сы Чжуй устало выдохнул и примирительно посмотрел на возмутителя спокойствия. На самом деле, Цзин И не собирался мешать другу. Более того, он отвлекал своего шисюна ради его же блага. Кто-нибудь из старших адептов немедленно и строго наказал бы шумного Цзин И за его проделку: тот, подобно профессиональному карманнику, стащил письма из рукава. Удивительно, что Сы Чжуй уже второй раз не замечает мелкого воровства! Цзин И упрятал чужие стихи, дивясь, что влюбленный юноша бережно хранил у себя даже первое письмо, безжалостно выброшенное адресатом. Оставалось только мысленно похвалить себя за незаметно и быстро провернутую авантюру. В дальнейших же планах было передать позолоченному наследнику второе послание, давно ожидающее своего часа. Но что тогда делать с первым несчастным стихотворением? Сы Чжуй душу вкладывал в его строки, тратил время, выписывая каждый иероглиф, а лист уже успели и помять, и в земле обвалять… "Ладно, вручу оба!" – решил про себя юноша, с довольным видом прощупывая бумагу теперь в собственном рукаве. Осталось только найти Цзинь Лина и как следует над ним поглумиться. И за себя, и за товарища. "А все-таки, как хорошо, что мне пока незнакомо это безумие влюбленности! - удрученно думал Цзин И, разыскивая разбалованного наследника Цзинь по всем Облачным Глубинам. – Вон что делается: бедняга Юань сам на себя перестал походить. Нет, спасибо, уж мне-то и задаром не надо такого счастья!" … Молодежь из посольского отряда весь день сдержанно гудела, как потревоженный медведем улей. Цзинь Лин даже представить себе не мог, насколько он возрос в глазах сверстников! Некоторые ему завидовали самой чернейшей завистью; многие искренне сочувствовали вляпавшемуся Ланю, но высказаться напрямую или задать провокационный вопрос пока не отважился никто. Так Цзин И и застал адептов Лань Лин Цзиня, собравшихся, чтобы посумерничать на веранде посольских апартаментов, в компании нескольких бумажных фонарей, чая с печеньками (НА столе) и маленьким сосудом «Улыбки императора» (ПОД столом). При появлении постороннего, кто-то из адептов немедленно прикрыл флягу собственным золотым подолом. - Господа заклинатели, не подскажете ли, где я могу найти Цзинь Лина? – Лань Цзин И успел убедиться, что нужной персоны между ними нет, зато наличествует вполне себе явный дух алкоголя, и дополнил свой вопрос вежливым поклоном. Адепты, попрятав стаканы, как по команде уставились на него, в сумерках приняв за Сы Чжуя, только не в меру бледного. - Молодой господин Лань, ваш возлюбленный… - ЧЁ! – вырвалось у опешившего Цзин И. - Это не он, дубина! – услышал он чей-то торопливый шепот, и уже другой адепт в золотом одеянии вышел вперед, приветливо кланяясь: - Простите великодушно, молодой господин Лань! Цзинь Лин, насколько мне известно, все еще находится на лучном стрельбище: он намеревался поупражняться на горящих свечах, когда стемнеет. Проводить вас к нему? - Благодарю, дорогу я знаю. Приятного вам вечера, господа, и не забывайте закусывать! – Откланявшись, Цзин И развернулся, не обращая внимания на дружный вздох за своей спиной, и пошел в другую сторону – туда, где находились площадки для тренировок. «Какого демона?! – думал он, стремительно шагая по белым дорожкам. – Возлюбленный?! Сы Чжуй, значит, уже спалился, а Цзинь Лин всем растрепал?! На второй день!! Так… Надо успокоиться и серьезно все обдумать.» Цзинь Лин действительно обнаружился на одном из полигонов; расположив на линии мишеней множество зажженных свечей, он развлекался тем, что отстреливал горящие фитильки с разных позиций: с колена, с разворота, с разбегу и даже лежа. Услышав шорох крупного песка под чьей-то ногой, он немедленно вообразил, что это Сы Чжуй к нему пришел, поскольку они договорились вечером встретиться, чтобы вместе поужинать, а потом идти спать. Цзинь Лин, желая произвести неизгладимое впечатление, быстро откинул в сторону уже порядком опустевший колчан и совершил эффектный по красоте и технике исполнения обратный прыжок с переворотом, не выпуская из рук лука с наложенной стрелой. Удачно приземлившись, юноша выстрелил, почти не целясь, и стрела перерубила одну из свечей пополам, прямо посередине. - Ну как? – Цзинь Лин гордо приосанился, глянул в сторону предполагаемого Сы Чжуя, и едва не остался заикой. Весь в белом, медленным шагом появляясь из сгустившихся сумерек, Цзин И выплыл на свет, с пылающими праведным гневом глазами, которые казались ещё ярче, оттененные белизной лица. Он казался земным воплощением беспокойного духа. Ровно до того момента, пока не открыл рот. - А ты и впрямь любишь блеснуть золотыми яйцами, Цзинь Лин! Тот за малым не подавился воздухом, но пришел в себя на удивление быстро: - Что?! У тебя вообще никаких нет, так что завидуй молча! - На себя посмотри, молодая госпожа Цзинь! - Кто б говорил! Давно в зеркало смотрел? Напудрился, как продажная девка! - Сам в зеркало глянь, погань разукрашенная, и не стыдно ходить с разодранной мордой?! - Ой, посмотрите-ка, макияж не оценили! Госпожа Лань расстроилась. - А я погляжу, Госпожа Цзинь, язык в приличном обществе сдержать не способна?! - Судя по всему, у Госпожи Лань проблемы с кулаками: все время чешутся! - С этими словами Лин тыкнул пальцем в свой синяк. - О, так Госпожа Цзинь имеет проблемы с памятью! Кто же первый из нас кулаки расчесал? - Цзин И ухмыльнулся, припоминая их первую встречу. Цзинь Лин покраснел то ли от стыда, то ли от ярости и двинулся на Цзинь И. Адепт Лань с особым смаком и предвкушением встречал ярость несдержанного, не уважающего остальных и просто раздражающего своим поведением Цзинь Лина. Он улыбнулся еще шире и вдруг, вместо того чтобы самому ринуться раздавать тумаки, сунул пальцы в рукав, извлекая хорошо знакомый светлый бумажный треугольничек. - Я вообще тут как бы по делу, если что… Цзин И коварно хмыкнул, не отдавая сразу послание: только махнул у жадно потянувшегося Цзинь Лина перед носом, проворно отдернув руку. - Это второе письмо, молодая госпожа Цзинь! – нежно проворковал он, кокетливо выгнув одну бровь и проведя бумажкой по уголку губ. – Хочешь? - Только не говори, что это ТЫ писал. – Цзинь Лин замер на месте, понимая, что еще чуть – и у него начнет дергаться глаз. – Сблевану ведь. Лань Цзин И от такого предположения аж перекосило: - Да ну тебя в Бездонный Омут, сказанул такое!... – Он с трудом перевел дух. – Тьфу, даже шутить теперь противно! На, подавись! С этими словами он запустил письмом Цзинь Лину в лоб, как заклинательским бумажным талисманом – в умертвие. Цзинь Лин, перекинув лук на локоть, тут же вцепился в бумажку: - От кого?! Цзин И, довольный, что удалось хоть в чем-то отомстить, надменно вздернул нос, чувственно сложил пальцы в фигу и совсем не по-благородному продемонстрировал ее наследнику клана Цзинь. К вечеру Лань Сы Чжуй не то что не пошел к Цзэ У Цзюню просить о смене должности; он вообще не имел никакой возможности к нему подойти. Только и успел почтительно поклониться главе своего Ордена, увидев его на крыльце одного из главных зданий, когда шел в посольский корпус вместе с наследником клана Цзинь. Что касается Цзинь Лина, всю дорогу увлеченно трещавшего о себе любимом, тот и вообще Цзэ У Цзюня не заметил. Кажется, единственное, что его волновало – это реакция отпрыска Ланей на его убойный разговор с Лань Цзин И. - …И вот, представляешь, он передал мне два письма! ОБА письма, даже первое, которое я потерял и так и не смог найти!... Жаль только, что не добился ничего от этого Цзин И, - ни кто письма те писал, ни откуда у него первое… Но я все равно это выясню – у него, или сам найду автора, обещаю! Цзинь Лин, увлекшись, даже не заметил, что уже давно держится за Сы Чжуя, подхватив его под локоть, а в какой-то особенно волнующий момент и вовсе переехал ему на плечо, практически приобняв у всех на виду. Лань Хуань, поймав растерянный взгляд лучшего ученика, ободряюще ему улыбнулся.