Вежливый и зрелый ученик из клана Лань

Так прошло несколько дней. Цзинь Лин, верный своему обыкновению помыкать всеми, до кого могли дотянуться его загребущие ручки, немедленно взял благовоспитанного парня в оборот. - Сы Чжуй, помоги мне перевязать волосы! - Сы Чжуй, подрисуй мне точку! Да что ж ты такой застенчивый, блин… - Сы Чжуй, ты не помнишь, куда я вчера вечером правый сапог дел?... - Сы Чжуй!… Постепенно осмелев и войдя во вкус, он не отпускал от себя примерного ученика буквально ни на шаг. К вечеру третьего дня на них косились уже не только адепты из Лань Лина, но и половина Облачных Глубин. Впрочем, очевидных правил они не нарушали, и народ помалкивал. …Сы Чжуй был искренне уверен, что, несмотря на все его душевные метания, он с достоинством выдерживает испытание, о котором говорил ему глава ордена Гу Су Лань. Хотя, какое же это испытание, когда счастье переполняет душу, как вода – кувшин, оставленный под водопадом?... «А не это ли то самое испытание и есть: сохранить светлый разум, не потонув в волнах сладости бытия?...» Лучший ученик клана Лань прекрасно видел, что им помыкают, но требования «взбалмошной госпожи Цзинь» были столь незначительны, а выполнять их было настолько приятно, что он ни коим образом не мог отказаться. Другое дело, если бы Цзинь Лин вдруг потребовал чего-то, идущего вразрез с правилами Ордена Лань… И то, в таких случаях Сы Чжую удавалось переубедить юношу практически сразу, - обходясь без ненужных жертв. Что касается самого Цзинь Лина, эта поездка в Облачные Глубины внезапно стала для него едва ли не лучшим временем, проведенным вне стен родных Орденов. Причем, он и сам не ожидал ничего подобного. Каждое его утро начиналось одинаково: отправив Сы Чжуя «домой» после очередной ночи, проведенной бок о бок на одном ложе, Цзинь Лин с большей, чем обычно, тщательностью приводил себя в порядок, завтракал в компании собратьев по Ордену и бежал на одну из самых больших площадок Облачных Глубин, где клан Лань по утрам проводил общее построение. Первая мысль в такие моменты бывала одна: «А где мой?» Разглядеть Сы Чжуя среди стройных рядов белых мантий, черных блестящих «хвостов» и голубых кисточек было очень непросто. Проще сначала опознать набеленное лицо Цзин И: этот надоедливый парень всегда стоял рядом с товарищем, как пришитый. А уж дальше дело было за малым: перехватить красу и гордость Гу Су Ланьской молодежи прямо на выходе с площадки и уволочь в любом удобном направлении, что Цзинь Лин и наловчился проделывать изо дня в день. Теперь он таскал Сы Чжуя не только по всей территории Облачных Глубин, но и по окрестным горам, ущельям и деревенькам, какие только были на расстоянии трех-четырех часов езды, чтобы иметь возможность к вечеру вернуться. Сы Чжуй упивался первой в своей жизни любовью, а Цзинь Лин – тоже совершенно новым для него чувством, - душевным спокойствием. Выделываться перед благонравным учеником не имело смысла; этот Лань, мало того, что никогда с ним не спорил, он еще и за все время не сказал ни одного слова против! Цзинь Лина это поражало в самое сердце. Неужели на свете бывают такие люди?... А все дело в том, что зрелый и воспитанный ученик клана Лань так умел повернуть почти любую ситуацию, что Цзинь Лин, сам того не осознавая, успевал передумать, а то и вовсе поменять свое мнение. Оставаясь при этом в святой уверенности, что решения тут принимает только он и больше никто. Сы Чжуй оказался первым в его окружении человеком, с которым было… комфортно. С которым было безопасно. И рядом с которым можно было, наконец, расслабиться и быть самим собой. Цзинь Лин даже не подозревал, как же ему на самом деле не хватало вот такого простого и душевного общения. Он мог рыдать на груди у Лань Сы Чжуя, не боясь, что об этом кто-нибудь узнает или увидит; засыпать и просыпаться на его плече. Он даже полюбил зеленый чай, хотя раньше был к нему равнодушен. Если раньше Цзинь Лину и случалось любоваться красотами природы, то он ни с кем своими мыслями не делился, опасаясь, чтобы его не заподозрили в слабости. Сы Чжую можно было рассказывать все: он умел и слушать, и говорить. Что до Сы Чжуя, для него наградой были светящиеся благодарностью глаза Цзинь Лина и сама возможность проводить с ним вместе круглые сутки. …Как-то вечером, привычно завернув в посольские апартаменты, Сы Чжуй заметил, что Цзинь Лин чем-то опечален, но упорно пытается это скрыть. На все вопросы он только отмахивался и отнекивался, что насторожило Сы Чжуя еще больше, заставив прибегнуть к запрещенному приему. Усадив молодого Цзиня на циновку, он нежно обнял его, поцеловал в темечко и шепотом попросил рассказать все. Как тут можно было устоять, под таким-то напором и непреодолимой магией волшебных объятий?... - Мы завтра к полудню уезжаем… - глухо проговорил Цзинь Лин ему в плечо, безотчетно перебирая в пальцах один из концов его лобной ленты и поглубже вдыхая тонкий аромат зеленого чая. – Не все, конечно… Только те, кто возвращается в Юнь Мэн… Дядя велел мне ехать с ними. Сы Чжуя точно морозной волной окатило. Он еле успел спохватиться и поумерить свои эмоции, чтобы они дошли до Цзинь Лина не в такой явной форме. …Но… Неужели?... Так быстро! Так скоро!... А ведь они всего-то от силы неделю успели пообщаться!!... - Но я кое-что придумал!! – Цзинь Лин резко поднял голову, посмотрев ему в глаза. - Что? – встревожился Сы Чжуй: уж очень решительное выражение лица было у парня. – Погоди, я сейчас вернусь! Цзинь Лин, нарушая правила не только Облачных Глубин, но и приличия в целом, несся бесконечными коридорами резиденции: он уже знал, где находятся покои главы Ордена Гу Су Лань. Подбегая к гостеприимно распахнутым дверям, юноша ловко затормозил, добрых несколько метров со скрипом проехав на подошвах по полированному, как стекло, полу, но немного не рассчитал и остановился уже в самом зале. - Господин мой, Цзэ У Цзюнь!! – сходу начал он, запыхавшись. Упал на одно колено, протянул обе руки с зажатым в них прошением и, склонив голову, пылко произнес: – Господин мой, Цзэ У Цзюнь! Отдайте мне Сы Чжуя! …У Лань Хуаня аж флейта из рук выпала. * * * - Я только что узнал, что ты уезжаешь в Юнь Мэн! Это правда?! Наши-то помалкивают, только глаза круглыми плошками делают, а вот народ из Лань Лина наперебой сплетничает о том, что Цзинь Лин ввалился к Цзэ у Цзюню в рабочий кабинет и попросил твоей руки так громко, что было слышно на весь двор! Сы Чжуй даже ответить толком не успел. - А… - …Обними меня, Юань-сюн! – Цзин И повис на нем с разбегу, загреб, как котенка, еще и руками погладил. - Эх! Как подумаю, что вся эта красота и благородство, и волшебные обнимашки достанутся какому-то заносчивому пацану из Лань Лина!... Ыыыыых…- Юный заклинатель уткнулся другу куда-то в волосы, глубоко вдыхая их родной и даже успокаивающе приятный запах. Сы Чжуй, тоже обняв его в ответ, выдержал полагающуюся случаю паузу и лукаво добавил: - Зачем же так переживать, Цзин И-сюн? Ты едешь с нами! - Э… - Особым распоряжением Цзэ У Цзюня. – Сы Чжуй лучезарно улыбнулся и достал из рукава свиток. - Держи приказ. * * * …Когда сборы в дорогу были почти закончены, и народ постепенно рассаживался по коням и повозкам, Сы Чжуй, отлучившийся по каким-то важным начальственным делам и очень просивший его подождать, вернулся, в самом деле, изрядно припозднившись. И мало того, что сам красный от смущения: весь лоб и щеки у него были покрыты отпечатками чьих-то губ с помадой восьми разных оттенков. Цзинь Лин, уже сидя в седле, долго и с подозрением приглядывался к парню издалека, с нечитаемым выражением лица, явно порываясь что-то сказать. - Как-то странно у него лег грим на лице, - в конце концов, вкрадчиво проговорил юноша, все еще не отрывая от Сы Чжуя взгляд. Цзин И, который тоже сидел верхом, держа в поводу Сы Чжуева коня, охотно пояснил: - Это он ходил к нашим заклинательницам, чтобы забрать письма и посылки в Юнь Мэн: вон у него целый мешок накопился. Ну и, конечно, девицы нашего Лань Юаня под шумок засмоктали, такого милого! Есть у них придумка, называется: «Передай моей сестрице из Пристани вот этот поцелуйчик!» Я еще погляжу, как он эти поцелуйчики «передавать» будет. …Эх, Юань-сюн, Юань-сюн! - Цзин И укоризненно покачал головой. – Столько девок на тебя глаз положили, а ты… Цзинь Лин машинально кивнул, однако каменное выражение с его лица никуда не делось. Поначалу он хотел высказать все, что думал по поводу девчачьих выходок и придумок, но проглотил слова, представив, как Сы Чжуй будет передавать «поцелуйчики». Что касается Цзин И, долго молчать он вообще был не в состоянии, чисто физически, поэтому, не прошло и четырех секунд, как громко и радостно выдал на весь двор, так, что заоглядывались даже парни из Юнь Мэна: - СЫ ЧЖУЙ! У тебя помада размазалась! * * * … Несколько дней предполагалось ехать верхом, с остановками на ночлег в придорожных гостиницах. Постоялые дворы были разной степени паршивости, но привычные ко всему заклинатели не роптали, радуясь уже тому, что есть крыша над головой. Приготовившийся от души насладиться поездкой в компании Сы Чжуя, Цзинь Лин был сначала неприятно удивлен назначением Цзин И. Но только чуть погодя понял, в какую засаду попал: этот мелкий Лань, оказывается, ни в какую не желал расставаться с «братцем». Реально везде за ними таскался, как пришитый, приклеенный или прибитый гвоздями к Сы Чжую, да так, что Цзинь Лин порой ловил себя на мысли поискать, в каком же месте сострочены их мантии, и нельзя ли эту строчку, наконец, распороть!... Они даже просыпались по утрам одновременно, и спать ложились, как по команде. - Молодой господин Цзинь, вставай! Мы уже два часа как проснулись. Сейчас выпьем чаю и поедем. - Да знаю я, что вы проснулись; кто тут грохотал все утро, как телега по булыжнику?... - А… Это я! – предсказуемо отозвался Сы Чжуй, принимая всю вину на себя. – Талисманы уронил. - Ага, бумажные. С грохотом. И собирал их потом с матюками по всему полу. Какое наказание полагается адептам клана Лань за ложь?... - Каждый солгавший адепт клана Лань имеет право набить морду одному адепту клана Цзинь! – немедленно выдал Цзин И, потягивая душистый чай и жмурясь от удовольствия. В поездке он перестал пудрить лицо, считая, что тут на него смотреть особо некому. Цзинь Лин, зевая и почесываясь, кое-как заставил себя принять сидячее положение. - Значит, ты свой лимит уже исчерпал, и дальше тебя ждет только дыба. Нашарил ногой брошенные с вечера возле кровати сапоги, и принялся их натягивать, почти не включаясь в реальность. Впрочем, реальность довольно бодро заявила о себе, когда он справился, наконец, с обувью и встал. - …ХРУМК!!... – с сочным треском раздалось из-под его подошвы. На секунду Цзинь Лин вытаращил глаза, чувствуя, как под стопой, прямо внутри, на стельке, расползается премерзкая сырость. Пришлось поспешно садиться обратно на кровать и сдергивать правый сапог. Сначала на его лице отразилось отвращение, но почти сразу юноша метнул гневный взгляд на чету Ланей. - Что за мерзость мне подсунул кто-то, возомнивший себя бессмертным! - Что?... – подпрыгнул Сы Чжуй, каким-то чудом не вывернув весь чайник прямо на колени Цзин И. Сам Цзин И в этот момент как бы невзначай начал отводить глаза от столь интереснейшего зрелища и легонько почесывать рукой нос, прикрывая широким рукавом вылезавшую на лицо улыбку. В душе он хохотал до слез. - Не чтокайте, молодой господин Лань, полюбуйтесь сами! – сказал Цзинь Лин, завернув ногу так, чтобы лучше разглядеть нанесенный ущерб. Сы Чжуй, покинув товарища и чайник, мгновенно прибежал и остановился, как вкопанный, еле сдержав гримасу омерзения. Цзин И не на много от него отстал, но вот сдерживаться так и не научился. - Фу-у!... По белому шелковому носку наследника клана Цзинь во всей красе была размазана крупная виноградная улитка. А точнее, - то, что от нее осталось. - Ну, - холодно спросил Цзинь Лин, посматривая на обоих. – Чьих рук дело? - Почему сразу рук? – делано вскинулся Цзин И. - Может оно само заползло? На запах. Цзинь Лин уже готов был кинуться с кулаками на обидчика, позабыв о перемазанной ноге, но Сы Чжуй вовремя перехватил его за плечо, заставив сесть обратно. - Подожди! И что-то в его тоне было такое, что заставило Цзинь Лина не только прислушаться, но и подчиниться. - Что ты хочешь… - Давай сюда ногу. – Сы Чжуй уже примостился на полу возле кровати и обеими руками притянул ступню себе на колени. - Цзин И, подай мне чистое полотенце и мой ящичек с лекарствами. Тот, почувствовав неладное, немедленно все принес. - А что там… - И помолчите оба. - Ты зачем это сделал? - Будущему главе всех орденов на пользу пойдут маленькие тяготы судьбы! Опыт, как говорят - дело наживное. Так почему бы не помочь? - Цзин И, ты ведешь себя… - Сы Чжуй настороженно оглянулся по сторонам, но в конюшне, кроме лошадей, никого не было. - Как малое дитя! Здесь и сейчас ты представитель ордена Гу Су Лань! Почему я должен за тебя краснеть?! - Перед кем краснеть? Перед Цзинь Лином, что ли?... – Лань Цзин И демонстративно закатил глаза. - Ой, Юань-сюн, давай ты перед ним будешь краснеть по какому-нибудь более приятному поводу! В первую брачную ночь, например. - Цзин И хмыкнул, представляя в мыслях что-то очень, по его мнению, забавное. - Твой ненаглядный теперь в тебе души не чает: ты и на его сторону встал, и осколки раковины ему из ступни вытащил, и перевязку ему сделал… Что до меня, то я положил ему улитку только в голенище: типа, нашел, вытряхнул… Кто ж знал, что она за ночь внутрь опустится, а Цзинь Лин на нее еще и сподобится встать всей своей тушкой! А потом, страшно вспомнить: лучший ученик клана Лань на заднем дворе гостиницы стирает носок какому-то Цзиню!… И откуда у тебя столько терпения?… - Цзин И, ты когда последний раз заглядывал в наш священный трактат о благопристойном поведении? – Сы Чжуй даже голос понизил, чтобы вернее дошло. – Если продолжишь в том же духе, я тебе его, пока будем ехать, наизусть зачитаю. Повисло секундное молчание. Цзин И, выглянув поверх седла, с неподдельным ужасом воззрился на товарища и тихонько уточнил: - А ты и вправду такое можешь?... - Могу, - серьезно ответил Сы Чжуй, немного краснея при мысли, что такая фраза больше похожа на хвастовство способностями. – Не вынуждай меня. - Тогда не буду. А то, чего доброго, у тебя после такого подвига вырастут усы и борода, как у Лань Ци Жэня, и твой ненаглядный Цзинь от тебя даст деру, не в силах подобное пережить… Цзин И, не дожидаясь ответа, вывел лошадь во двор, ловко вскочив в седло. Сы Чжуй, ведя в поводу сразу двух коней – своего и принадлежащего Цзинь Лину, остановился в нерешительности, поглядывая на дом. - Ты так переживаешь, будто твоя Золотая госпожа без ноги осталась! Но, вообще говоря, Юань-сюн, когда б тебе еще выпала такая возможность: подержаться за его прекрасную ножку? Ведь тебе понравилось? Ну, признайся, понравилось же, по лицу вижу! Такие очаровательные пальчики, стройная голень… - Да ну тебя!… - Сы Чжуй, окончательно смутившись, отвернулся, чтобы не видеть довольную ухмылку товарища. …Что да, то да. Ножка у Цзинь Лина была… просто божественна!... До такой степени, что у бедного Сы Чжуя от одних воспоминаний дыхание перехватывало, и он все еще чувствовал ее в своих руках, не в силах расстаться с этими невероятными ощущениями. Хотя, чтобы не оскорбить Цзинь Лина, старался как можно меньше к ней прикасаться… Цзинь Лин пришел чуть погодя, старательно делая вид, что не хочет ни спешить, ни суетиться, а на самом деле мужественно стараясь не хромать, и у него это даже почти получалось. Глядя на его сжатые губы, Сы Чжуй немедленно вспомнил три глубоких пореза в его ступне и пятке. - Вот зачем ты так с ним, Цзин И? А-Лин бы никогда тебе не сделал подобной гадости! - Чё?! – Цзин И неподдельно удивился такой искренней вере в непогрешимость Цзинь Лина. "Неужели любовь заставляет еще и слепнуть?"- Юноша пару раз хлопнул глазами, всмотрелся в серьезное лицо товарища, лишенное каких-либо намеков на шутку, и тогда расплылся в насмешливой улыбке. Свесившись к нему с седла, заговорщицки подмигнул: - Это он-то не сделал бы? Не переживай, дорогой друг, еще сделает! Да так, что на всю жизнь запомнится… Спорим на щелбан? Хотя, нет. Если проиграешь – поцелуешь его при мне!! Взасос. * * * …И кто только придумал спать на голых циновках?! Как простые крестьяне, в самом деле! И что за убогий городишко такой: не найти приличного постоялого двора даже за хорошие деньги! Цзинь Лин может и привык к походам, но с дядей они чаще всего снимали комнату в каком-нибудь поселении, обычно недалеко от места, где охотились. Или, на крайний случай, у них в запасе были походные матрасы с кожаным дном и набитые пухом. Ну и не то чтобы Цзинь Лин был сильно против мелких неудобств… Будущему Верховному заклинателю подобало с презрением относиться к любым тяготам походной жизни, даже самым суровым! Он и относился. Иной раз, выражая презрение так круто, что у остальных сопровождающих лица становились, как будто червивой локвы откусили. …Жаль, никакое его показное небрежение не могло смягчить этот дурацкий плетеный коврик… Выросший в двух богатых Орденах, он слишком привык к таким мелочам, как вкусная еда и мягкое ложе. Плечо и отлежанный бок нестерпимо заныли уже к середине ночи, и Цзинь Лин, пытаясь найти хоть какое-то удобное положение, раздраженно повернулся и нечаянно зарядил коленом под ребра лежащему рядом телу. Тело укоризненно вздохнуло и отодвинулось. «Ой… - спросонья подумал юноша, приоткрывая глаза, но в еле сочащемся с улицы свете, и тот от надвратного фонаря этой убогой гостиницы, только и успел заметить мелькнувшие мимо белые одежды. – Кажется, я Сы Чжуя задел. Вернется, извинюсь перед ним. А пока он не вернулся…» Цзинь Лин осторожно потянулся одними ногами, стараясь не потревожить больную ступню, и расплылся в улыбке, неудержимой и очень коварной. Дело оставалось за малым: дотянуться до своей сумки, выбирая из нее загодя приготовленное, а потом тихонечко подползти к мирно спящему Цзин И… …Вчера вечером, выяснив, что ютиться придется в одной комнате и, более того, прямо на полу, в крошечной, как шкаф, комнатушке, они долго спорили, кто с кем НЕ ляжет. В процессе выяснения и Цзинь Лин, и Лань Цзин И узнали о самих себе много нового и интересного, после чего были разведены Сы Чжуем по разным углам этой кладовки. - Я с ЭТИМ, - юноша неприлично ткнул пальцем в Цзин И, - не то что бок о бок не лягу, но даже рядом в поле ср… гм… рис сажать… не сел бы! – Цзинь Лин демонстративно уселся носом к стене, сложив руки на груди и решительно глядя на сучок в деревянной облицовке, как будто тот был виновником всех его неприятностей в этот вечер. Если бы взгляд мог обладать силой, в этом месте бы точно уже прогорела дырка размером с дыню. - Кто бы сомневался, что ты не только на ночную охоту один гордо ходишь, но и рис в гордом одиночестве сажаешь! И вообще, тебя никто и не уговаривает! – Цзин И, кривясь от отвращения, расстелил пыльное шерстяное одеяло и приготовил подушку, жесткую и пахнущую сыростью. - Почему бы тебе тогда не свалить к своим родственникам из Юнь Мэна, а, госпожа Цзинь? Им, правда, комнаты вообще не досталось, один общий зал внизу. Зато у них там сегодня веселье намечается: неспроста же они целую телегу «Улыбки императора» в Гу Су закупили! - О, я никак слышу нотки зависти в речи отпрыска Ланей? Может, вместо того, чтобы делить тут постель, тебе будет ближе по душе налакаться вашей дрянной выпивки? - Если тебе не нравится наша божественная выпивка, значит у тебя серьезные проблемы со вкусом! – Цзин И содрогнулся, вообразив, что из его одеяла выпал паук, но то оказался всего-навсего сухой листик. - Мне все равно на твою выпивку и на тебя в том числе, придурок! – огрызнулся Цзинь, но тут же замолк, почувствовав, как ему на плечо решительно опустилась рука Сы Чжуя. - Я лягу между вами, если вы ничего не имеете против, - примирительно предложил он, смотря почему-то только на Цзиня. Тому как-то сразу вспомнились все предыдущие совместные ночевки: соседство с Сы Чжуем сулило спокойный и крепкий сон, полноценный отдых для души и тела, а главное – отсутствие Цзин И под боком. Цзинь Лин обрадовано схватил его за руку: - Конечно, хочу! Ложись! Но все надежды мигом развеялись, как только его взгляд упал на рваное пыльное одеяло и старую циновку. Цзинь Лин сложил на груди руки и уставился на Сы Чжуя. - Вы серьезно ничего получше не могли найти? На этом коврике я заработаю себе кучу синяков, буду всю ночь чихать от пыли с этого поганого одеяла и к утру почувствую себя разбитым и не отдохнувшим. Сы Чжуя мягкость коврика волновала меньше всего: орден Гу Су Лань держал своих адептов в строгости не только моральной, но и физической, и набитый конским волосом тонкий матрас был для учеников делом обычным. Другое дело – грязь. Одеяло и, в особенности, подушка заставляли его внутренне содрогаться от омерзения. - Цзинь Лин, у нас ведь есть наши походные скатки. Зачем мучиться: сейчас сбегаю за ними, и устроимся с удобствами. - Как юная Госпожа Цзинь о своем хрупком тельце печется! – немедленно отвесил Цзин И своего личного мнения. - Горазд хвастаться своей исключительностью, а на самом деле... неженка! Цзинь Лина задели его слова, но он старался не показывать вида. - Дайте мне хотя бы одеяло вон то: оно хоть чистое и пахнет приятно. - Ага, бери-бери! – немедленно оживился Цзин И, перебрасывая ему сверток. – Еще бы ему не пахнуть приятно: оно Сы Чжуево. Тебе понравится! Сы Чжуй, не удержавшись, несильно толкнул товарища кулаком в плечо, на что тот только еще сильнее разулыбался, забрав у него из рук свою собственную скатку, и, не особо понижая голос, заметил: - А тебе Цзинево досталось, наслаждайся, друг! Когда все, наконец, разместились, но еще не потушили лампу, Цзин И решил напоследок проверить глубину Линова долготерпения, а точнее – на какой минуте последний начнет откровенно истерить. - Цзинь Лин, а, Цзинь Лин? – Он, насмешливо прищурившись, пододвинулся вплотную к Сы Чжую, внаглую положил ему голову на плечо, опершись подбородком, и выразительно посмотрел на Лина. – Ты на письма-то отвечать собираешься? Или опять выбросил? Лин встрепенулся и уставился на Цзин И. - Как будто бы я их когда-то хотел выкинуть! - Лин замолк, потому что в прошлый раз он действительно избавился от одной записки, которую ему передал Цзинь И. - И вообще, это не твое дело. Когда захочу - тогда и отвечу. Да вот хоть завтра! - Завтра? А как же я, по-твоему, их передавать должен? Мы сейчас не в Гу Су, если ты не заметил. - Цзин И от души воспользовался тем, что Сы Чжуй никак не проявляет своего недовольства и, приобнял его за талию, при этом не отводя прямого взгляда от Цзинь Лина. - Мне-то какая разница, как ты их передашь? Когда встретитесь, тогда и передашь. У меня, может, вдохновения нет отвечать, - огрызнулся Цзинь Лин, все больше раздражаясь, что этот шумный недомерок тянет ручки к Сы Чжую и так бессовестно к нему прикасается. Цзин И нахально улыбнулся одним уголком губ, и, томно вздохнув, склонил голову так, что уперся лбом Сы Чжую в висок. - А вдруг посланник писем решит, что ты совсем не хочешь взаимности? - Лань прикрыл один глаз, и продолжил: - Или переключится на кого-то более... зрелого и воспитанного? Цзинь Лин резко повернул голову к Цзинь И и прошипел: - Мне кажется, это уже не твоё дело СОВСЕМ. - Разве? Может, мне стоит про эти письма и вовсе забыть? Сам как-нибудь отловишь адресата, ты же у нас настолько способен, что уже разгадал его по стихам? - Цзин И поднял голову и натурально облизнулся. Выведенный из терпения Сы Чжуй попытался пнуть его ногой под одеялом, но безрезультатно. - Как хочешь, - делано отмахнулся Цзинь Лин, хотя на самом деле внутри что-то неприятно кольнуло. - Могу и вообще ничего не ответить, так что обойдётся твой адресат без писем. - Вот уж действительно, ни дать ни взять, прям юная Госпожа! Какие тут могут быть трудности жизни заклинателей: ты даже нормально на чужие чувства ответить не способен! А может ты... - Цзин И проникновенно понизил голос, - евнухом планируешь стать? - Я - наследник двух великих кланов! - высокомерно задрал голову Цзинь Лин. - Меня определённо женят на какой-нибудь красотке из именитого Ордена, может быть даже из вашего. В любом случае, без пары я не останусь и евнухом - тем более! Сы Чжуй несколько раз порывался вмешаться в перепалку, но каждый раз его останавливало не шибко тактичное, но непреодолимое любопытство: так что же скажет его обожаемый А-Лин? Вдруг проговорится о том, как ему понравились стихи, или насколько его впечатлили возвышенные чувства анонима, или… Не тут-то было. - Прекратите… - с удивлением услышал он свой собственный шепот. - Что? - Прекратите немедленно, оба! – Сы Чжуй повысил голос и, поснимав с себя руки Цзин И, вскочил на ноги. Голос у него заметно дрожал, дыхания не хватало. – Прекратите… немедленно… Не выдержав, Сы Чжуй кинулся прочь из комнаты. Ночная прохлада была как никогда кстати; он опустился на деревянный пол крытой веранды и несколько минут просидел так, зажмурившись, ожидая, пока его отпустит нахлынувшее лютое отчаяние. …А-Лин думает о том, чтобы жениться? Всерьез?... Ну да, а чего бы он хотел, парень-то уже взрослый… Наследник двух великих Орденов, надежда двух кланов… Наверное, в Лань Лине только и ждут, чтобы он обзавелся семьей и родил побольше потомков… Сы Чжуй сжал виски обеими руками. Плохо, плохо, плохо… Он-то переживал, как теперь будет справляться со своими чувствами, не имея под боком Холодного источника, а оказалось, лучше бы запасался эликсирами от головной и сердечной боли… Цзин И, проводив Сы Чжуя растерянным взглядом, только сейчас спохватился, что, должно быть, они с Цзинь Лином нагородили сейчас целый бамбуковый лес, который городить, вообще-то, не стоило. Юноша хмуро посмотрел на насупившегося Цзиня: - Ну что, дохрюкался? - Это ты первый начал, недомерок облачный! – Цзинь Лин метнул на него ответный гневный взгляд. Они уже начали понемногу беспокоиться и даже стали решать, кому идти искать Сы Чжуя, как вдруг он сам вернулся, бледный, холодный и немного сырой от выпавшей росы. Цзин И потихонечку, чтобы никто не видел, сложил руки в молитвенный жест и прочитал благодарение сразу всем богам, после чего укрылся, больше не рискуя открывать рот. Цзинь Лин хмуро смотрел на Сы Чжуя, дожидаясь, пока он уляжется, и потом еще некоторое время пристально следил за ним со своей подушки. Ему ни коим образом не хотелось расстраивать Сы Чжуя, но вот поди ж ты! Сразу видно, хоть и опытный истребитель нечисти, а такая тонкая и чувствительная душа, что даже чужие проблемы принимает близко к сердцу. Распереживался за неведомого автора так, будто сам те письма писал!... Стоп, ЧТО?!... Цзинь Лин едва не подпрыгнул вместе с одеялом. Что, что, ЧТО?! Сы Чжуй?!... Да нет, невозможно! Не может же парень… Или все-таки может?... Цзинь Лин, покраснев, как маков цвет, завернулся в одеяло с головой, обдумывая со всех сторон эту новую мысль. Может ли быть, чтобы Сы Чжуй… И напрямую не спросить – если не засмеет, то обидится, чего доброго. «Ну хорошо, - решил он про себя немного погодя, окончательно измучившись догадками и даже вспотев. – Послежу за ним. Если это он… То должен же он как-то себя выдать! Как там себя ведут влюбленные?... Гуляют вместе, за ручки держатся, улыбаются друг другу, обнимаются, когда не видит никто, целуются при первой возможности… Ой, Небесные Лотосы, да я же сам все это делал! Целую неделю… Не целовался с ним только. Зато спали вместе.» Цзинь Лин взмок окончательно и отшвырнул пахнущее чаем одеяло в сторону, закусив губу. «Так, спокойно! Не буду торопиться. Решил проследить – прослежу. А там будет видно.» …Когда белые одежды прошелестели в обратную сторону, умиротворенная душа Цзинь Лина аж до зуда в мышцах возжаждала обнимашек. И не просто за плечо, или там за руку подержаться! Он смутно помнил, что уже как-то раз сподобился обнять Сы Чжуя, как длинную подушку, и теперь ему нестерпимо захотелось повторить: почувствовать тепло и защиту, эту всепоглощающую нежность и комфорт; утонуть лицом в белых шелковых складках и ни о чем не думать… Презрев сонливость, он сразу же передвинулся к Сы Чжую. Стоило только обвить руки вокруг его шеи, как тот с готовностью потянулся навстречу юноше, тоже заключая его в объятия. Цзинь Лин был так спокоен и счастлив, что позволил себе маленькую шалость: прижался щекой к щеке Сы Чжуя и благодарно чмокнул в висок, с удовольствием услышав ответный прерывистый вздох. После недолгого копошения Сы Чжуй сполз чуть ниже, укладывая голову на плечо Цзинь Лина, и даже потихоньку сладостно причмокнул. Затем раздался довольный сонный шепот: - …Да ладно тебе, Юань-сюн; я тебя тоже люблю… …В гробовом молчании прошла одна секунда. Вторая. Третья. - … … …ААААААА!!!!! Цзинь Лин, в жизни не верещавший даже перед самыми погаными монстрами, сам от себя не ожидал такого ультразвука, но тут же заткнулся, едва не откусив себе язык, когда Цзин И в испуге дернулся из его рук, ударив макушкой ему под челюсть. На вопль подорвались не только все обитатели гостиницы, но и соседи через две улицы и за рекой. Деревенские собаки и гуси немедленно присоединились к общему переполоху. - Что?! – раздался заполошный голос Сы Чжуя откуда-то из-за спины отпрянувшего Цзин И. – Ой, ой, аа! - Ай, твою карму, Сы Чжуй, ну зачем меня сразу бить ножнами, да еще по голове!! - Я не нарочно, Цзин И!… У меня тут… Мертвенно-синим светом загорелся один из огненных талисманов. Подняв его повыше, Сы Чжуй прежде всего метнул встревоженный взгляд к Цзинь Лину, который все еще пытался судорожно отдышаться. - Что случилось, А-Лин?! - Этот м… м…! - Короче, мы тут маленько перепутали друг друга в темноте, - подвел итог Цзин И, хмуро потирая на затылке свежую шишку. – Я думал, что это ты тут лежишь. И он тоже так думал… судя по всему. Сы Чжуй вопросительно смотрел то на одного, то на другого. Но признаваться в подробностях оба не торопились. - …Ну вот, он и заорал мне в ухо так, что у меня до сих пор звон в башке! А ты меня еще и мечом саданул… Вместо ответа Сы Чжуй потянул из-за спины и продемонстрировал свой длинный «хвост», к которому очень тщательно были привязаны бело-голубые ножны Цзин И. Меч самого Сы Чжуя все так же спокойно лежал в изголовье, прямо посередине, неподалеку от золотого Суй Хуа. Цзин И на мгновение потерял дар речи. Потом оглянулся, увидел круглые глаза Цзинь Лина… и от хохота рухнул на пол, в полном восторге молотя кулаком по циновкам. - Юань-сюууун! Ах-ха-ха-ха-ха, Юань-сюн, ты проспорил! - Он даже всхлипнул от собственного смеха. – Благословенна будь темнота этого глухого городишки!! От скольких бед она меня уберегла! - Сы Чжуй… - Цзинь Лин протянул к нему дрожащую руку, мгновенно припомнив, что ножнами дело не ограничивалось, но даже не договорил. Тот как раз успел отвязать меч от волос, как вдруг охнул, передернув плечами, и схватился одной рукой за шею. - У тебя за шиворотом… - робко проговорил Цзинь Лин. Цзин И даже заткнулся, заметив, как резко зачесался его товарищ. Так это, выходит, еще не конец веселью?... Пересадив огонь с талисмана на фитилек масляного светильника, Сы Чжуй сунул руку за ворот белой нательной рубахи, проворно выскребая что-то со своего загривка, прямо из-под многострадального «хвоста», и вынул… целую горсть пушинок от одуванчика. Цзин И неверяще протянул руку, выхватывая несколько белых пушинок. Помяв их в ладони, удостоверился в их реальности и развернулся к наследнику Цзинь, оглядывая его фигуру. - Это предназначалось не тебе! - жалобно воскликнул Цзинь Лин, по-прежнему виновато глядя на Сы Чжуя. Цзин И даже смеяться не стал: - Понял, Юань-сюн? Не тебе предназначено это воздушное письмо! Но чесаться теперь будешь именно ты! И наверняка же еще что-то имеется в запасе у твоего коварного Цзиня, потому что богам любезно священное число «три»! А, Золотая Госпожа? Что у тебя еще в арсенале? Цзинь Лин бросил на него хмурый взгляд. - За «госпожу» отдельно получишь! Быстро наклонившись, юноша резким движением вытряхнул из Сы Чжуева сапога приличных размеров сосновую шишку, бросил все на пол, а сам лег обратно на свое место, повернувшись ко всем спиной, и даже одеяло до самой заколки натянул, чтобы ничего не видеть и не слышать. Кроме всего прочего, гул встревоженных голосов за дверями неумолимо нарастал: жители гостиницы, соседи и Юнь Мэнская делегация беспокоились и требовали объяснений, в частности, кого тут зарезали, и не пора ли собирать части по углам. Сы Чжуй, очень правдоподобно изображая сожаление в голосе, но не открывая дверей, принял весь удар на себя, извинившись перед всеми и сославшись на то, что его настиг самый страшный ночной кошмар всей его жизни. Сам он при этом, скинув рубаху и вывернув ее наизнанку, при свете плошки печально рассматривал кучу прилипшего пуха. «И ведь не врет про кошмар-то! Даже придраться не к чему!» - одобрительно хмыкнул про себя Цзин И. Народ за дверью сошелся на мысли, что парни, должно быть, сняли на ночь какую-то девицу. Мнения разошлись только в том, чем же именно благородные заклинатели могли ее так напугать, что у гостиницы крыша поднялась от ее визга?... Лин попытался втянуть голову в плечи, чтобы казаться незаметным, а ещё лучше, - провалиться сквозь землю или стать невидимым. Что бы он, воспитанник двух уважаемых кланов, визжал, как девчонка!... Но, увы, это было правдой, и поэтому Цзинь Лину не оставалось ничего, кроме как делать вид, что он ничего не слышал, ничего не знает и вообще спал, как сурок. Однако пусть внешне Цзинь Лин казался спокойным, в голове навязчиво маячила картинка из сцен с пытками, вроде выращивание семечек сакуры в желудке Цзин И, уж тогда, когда его хладный труп будет украшать молодое деревце, никто, кроме Цзинь Лина, к Сы Чжую не притронется. Если бы Цзин И мог читать его мысли, то предпочел бы, в целях самосохранения, немедленно седлать коня и мчаться обратно в Гу Су во весь опор! Но, не обладая подобным талантом, юноша, наоборот, подсел ближе к Цзинь Лину, тихонько подергав его за одеяло, и зашептал чуть не в самое ухо: - Эй, молодой господин Цзинь! Зацени, Сы Чжуй голый! «Вот пристал, почему он такой шумный?!» – подумал Цзинь Лин, но раньше, чем успел себя остановить, снял одеяло с головы и обернулся. - Правда же хорош? – подмигнул Цзин И, кивая в сторону. Цзинь Лин замер и шумно сглотнул. - У нас, в Юнь Мэне, и покрасивее видал, - с напускной небрежностью бросил юноша, однако взгляд не отвел. Голым назвать Сы Чжуя можно было только с большой натяжкой, учитывая тот факт, что на нем все еще оставались белые исподние штаны. Другое дело: тонкий полупрозрачный шелк сам по себе мало что скрывал. То, что Цзинь Лин лукавил, – можно было заметить по его горящим глазам. Конечно, он и раньше видел подтянутые тела у юношей двух кланов, но это одно дело, и совсем другое: обнаженное тело Сы Чжуя. Светлая, мягкая даже на вид, кожа; стройный, но не перекаченный торс… От этого тела веяло мужественностью, красотой и юношеской гибкостью. Цзинь Лин не сомневался, что и взрослое тело у этого парня будет отменным. Укоризненно покачав головой, Сы Чжуй сложил рубаху вчетверо, понимая: отчистить ее прямо сейчас, да еще не намусорить в гостиничном номере одуванчиками точно не получится; если только утром попробовать выбить ее об забор… Нет, это совсем уже кощунство! Разве можно так поступать с дорогим шелком?! В какой-то момент его взгляд по привычке ежеминутно проверять, все ли в порядке, скользнул в сторону Цзинь Лина и столкнулся с ответным взглядом. Да таким, что Сы Чжуй, вздрогнув, широко распахнул глаза и не нашел ничего умнее, кроме как схватить свою рубаху и начать неловко и стыдливо ею прикрываться. С восторгом наблюдавший весь этот театр, Цзин И чуть прикусил губу, то и дело поворачивая голову туда-сюда, сначала на Сы Чжуя, потом на Цзиня. Цзинь Лин так погрузился в свои мысли и представления о голом взрослом Сы Чжуе, что не сразу сообразил, что его раскрыли. Он вздрогнул, отвёл взгляд в бок и почувствовал, как его щеки покрывает румянец. Это же надо же было так попасться! Покраснел в этой компании и сам Цзин И, вот только повод у него был иной: он изо всех сил сдерживал себя от неприличного громкого смеха. В порыве чувств, адепт резко закрыл свое лицо ладонью, пригибаясь к полу и мелко подрагивая. Сы Чжуй поспешно задул светильник и, споткнувшись в темноте о брошенную Цзинь Лином шишку, осторожно, как на иголки, залег обратно на свое законное спальное место посередине, как был – в одних исподних штанах и прижимая к груди рубаху. Укрывшись одеялом до самого носа, он вытаращился в темноту, всей душой надеясь, что Цзинь Лин не расценит его действия как верх неприличия. Цзин И тоже укрылся, укладываясь поудобнее и все еще изредка вздрагивая от смеха. Неловкости он совсем не чувствовал, прибывая в наилучшем своем настроении. От переизбытка ярких эмоций и прерванности ночи заснул он быстро, погружаясь в спокойствие сна и забывая о соседях по циновке. Цзинь Лин, напротив, никак не мог уснуть, слушая все еще встревоженное дыхание Сы Чжуя; чуть погодя решил разбавить неловкое молчание и спросил первое, что пришло в голову: - А где был этот… который учитель твой. Ну… Хань Гуан Цзюнь? Что-то я его у вас ни разу не встретил. Сы Чжуй смущенно почесал нос: - Он… Как бы сказать… С мужем уехал. В свадебное путешествие. Цзинь Лин резко оторвал голову от подушки и вперился ошарашенными глазами в еле видимые очертания лежащего рядом парня. Создавалось впечатление, будто Сы Чжуй неярко светится в темноте, от чего в памяти сразу всплывали шутки Лань Линьских учеников: про присущий всем Ланям «свет» праведности и жертвенного терпения. - Что ты сказал, повтори?! - Ну… Они были тверды в своих намерениях остаться вместе до конца дней… - Сы Чжуй смутился еще больше, как будто сам свел своего знаменитого Наставника и бывшего Старейшину И Лин. Цзинь Лин не то чтобы пребывал в шоке: ведь он уже видел как Второй нефрит Ланей смотрит на Вэй У Сяня. Да и атмосфера между ними всегда витала особая. Он представил, как они, улыбаясь друг другу (в этот момент лицо Хань Гуан Цзюня упорно не хотело расползаться в улыбке), взявшись за руки, скачут в закат. Эх, вот бы и им с Юанем... Стоп. Цзинь Лин остановил сам себя и вытаращился от удивления на подушку. Он сейчас, что, позавидовал?... - Наверное, когда придет время, мы с тобой тоже отправимся в свадебное путешествие, - проговорил Цзинь Лин и тут же поправился: - Я имею ввиду, каждый в свое, с какой-нибудь девицей из знаменитого клана, кгхм. - Он откашлялся, пытаясь скрыть свою неловкость. Сы Чжуй не ответил. Молчание длилось так долго, словно он уже успел заснуть. - Цзинь Лин, прости. - За что? – удивился тот. - За то, что показался тебе в таком неподобающем виде сегодня. Цзинь Лин фыркнул: - Вот еще! Было бы за что извиняться. Мы все равно оба парни, да и что я, голых парней не видел? В том же вашем источнике, или в Юнь Мэне, когда купаться ходим. – Он зевнул и сонно добавил: - Очень даже красивое тело у тебя, чего ты переживаешь… А во тьме не все ли равно, в одежде ты там или без… Все, я спать хочу. - Подожди. - Ну что еще? Цзинь Лин недовольно нахмурился. Они и так уже половину ночи потеряли на всякую ерунду! Но, как выяснилось, лучший ученик клана Лань многое предусмотрел. Несколько секунд возни и шуршания в темноте, и Сы Чжуй бледно светящимся пятном склонился рядом, что-то сжимая в руках. - Приподнимись, я постелю тебе твой походный тюфяк. - Ну Сы Чжууууй… Я уже сны начал видеть! - Цзинь Лину было и приятно, что о нем так заботятся, и спать хотелось сильно, поэтому он, недолго думая, решил оправдать свое прозвище «юной госпожи» и выдал: – Подними меня сам! Он-то надеялся, что Сы Чжуй, самое большее, укорит его за лень и отстанет, но не тут-то было. Примерный ученик воспринял его слова, как руководство к действию. - Эй, ты что делаешь? – спохватился Цзинь Лин, чувствуя, как его ноги отрываются от циновки, а под них просовывается свернутый скаткой матрас. - Тихо. Лин машинально вцепился в плечи Сы Чжуя, чтобы не упасть. Хотя было бы куда падать, его подняли совсем не высоко! Но пойди, объясни это самому себе, когда только что судорожно искал опору и нашел ее - в крепких руках юноши, которого не далее, как несколько минут назад, видел полуголым. - Эм, извини, - брякнул Цзинь Лин, тут же убирая руки и падая спиной на уже расстеленный матрас. Сы Чжуй, снова ничего не сказав, заботливо укрыл его одеялом, подоткнув со всех сторон, и перебрался на свое место, молча повернувшись к Цзинь Лину спиной. Это было так не похоже на обычное ласковое и приветливое поведение лучшего ученика клана Лань, что Цзинь Лин немного опешил. А он-то надеялся и на плече у него полежать, и за руку подержаться… Уже не говоря о несостоявшихся обнимашках. «Он, наверное, обиделся на меня. Ну еще бы, я ведь не собирался делать ему все эти гадости! А все этот сволочной Цзин И!! Размажу его завтра в лепешку. В коровью!» - утешив себя этими блаженными мыслями, Цзинь Лин заснул. Он даже представить себе не мог, что именно сейчас перед глазами у Сы Чжуя неотвязно маячит одно и то же видение: шелковое пламя свадебных одежд, миловидное лицо незнакомой девушки, не отводящей полных восторга глаз от наследника клана Цзинь, бесконечный водопад лепестков пиона, кружащих в воздухе, как зола над сожженным дотла пепелищем… И веселый голос самого Цзинь Лина: «Сы Чжуй, ты мой лучший друг! Я прошу тебя: сядь по правую сторону от меня, будь моим… самым почетным гостем под моим кровом!» Сы Чжуй скорчился под своим одеялом, судорожно прижав ладонь к груди: сердце щемило и дергалось так, будто не хотело больше находиться в этом теле. Он бы даже не особенно удивился, остановись оно вовсе. «Не пойду на его свадьбу, - твердо решил про себя Сы Чжуй. – Загодя, узнав о мероприятии, уеду куда подальше, отговорюсь какой-нибудь важной ночной охотой. Пусть обидится. Пусть не захочет меня больше видеть, это все мелочи. Хуже будет, если у меня сердце разорвется прямо во время церемонии… Люди скажут: дурной знак, несчастливое предзнаменование для пары…» В этот момент сонный Цзинь Лин, решив про себя, что хуже не будет, передвинулся к нему поближе, прижавшись спиной к спине и заставив ученика Ланей конвульсивно вздрогнуть. - И другом я тебе не останусь! – Сы Чжуй спохватился, что произнес это вслух, только когда вдруг услышал от Лина нечленораздельный ответ: - Ну и пошел ты… в цзинши! У меня Лань Юань есть… * * * Цзин И безмятежно умывался в ближайшем источнике, когда ему пришлось обернуться на звук чужих шагов и встретиться взглядом с Цзинь Лином. - Ну, как твоя спинка, юная госпожа? Синяков насобирал, как планировал, или же положение дел смягчило тело благонравного Юань-сюна? Цзинь Лин долго думать не стал. Оглянулся по сторонам, убедившись, что Сы Чжуя нет поблизости, протянул руку к затылку склоненного Цзин И. И, чуть подправив его собственное движение, хладнокровно помог парню макнуться лицом в жидкую глину, влажно блестевшую на краю источника. Хорошо еще, тот успел притормозить свое падение руками, сохраняя в чистоте белоснежный воротник одежды, что нельзя было сказать о длинных рукавах. А вот его лицо и часть волос любовно "поцеловались" с полужидкой глиной. От чувства выполненного долга на лице Лина расплылась злорадная усмешка. На какое-то время ему удалось выбить этого шумного идиота из строя, было от чего испытывать радость! Лань не рискнул сразу же поворачиваться к Цзинь Лину лицом, дабы не давать тому повод над ним посмеяться. От бессильной ярости он еще больше размазал глину, пытаясь побыстрее от нее очисться. Из-за воды с его волос начало капать неприятного цвета жидкостью, выбешивая этим адепта до крайней степени. Не заморачиваясь, Цзин И окунулся прямо лицом в источник, тщательно растирая кожу и вычесывая челку. - Ну, и как вам утренние грязевые ванны, молодой господин Лань? - с нарочитой небрежностью протянул Цзинь Лин, стараясь не заржать в голос. Цзин И только булькнул что-то в его адрес, однозначно матерное. Цзинь Лин оценил: на диалекте Гу Су и впрямь звучало изящно. …Днем, когда вся делегация пересаживалась с лошадей на Юнь Мэнские лодки, Цзинь Лин улучил момент, когда никто не обращал на него внимания, и прицельно заложил Лань Цзин И за пазуху толстого и лохматого мотылька – живого и щекотного, хорошего такого, едва не размером с кулак! …Что тут началось!... До того спокойно шедший адепт Ланей резко остановился, взвизгнул и выгнул дугой спину, будто его кто-то немилосердно ударил по лопаткам. Мотылек оказался увертлив, а Цзин И, мягко говоря, недолюбливал насекомых, и результат выходки превзошел самые смелые ожидания Цзинь Лина! Добрые четверть часа Цзин И как ошпаренный носился по заливу, перепрыгивая с одной лодки на другую, красиво всплескивая рукавами, волосами и подолом мантии, голося, как резаный, и пытаясь выковырять из-за пазухи ненавистное членистоногое. Лицо адепта при этом было так живописно перекошено, что без слез смотреть на это было нельзя. Насекомое никак не хотело ловиться, оставляя в пальцах куски «шерсти», а на белом шелке – темную пыльцу с крыльев. И только когда отчаявшийся Цзин И, подпрыгивая, вылетел на деревянный причал, мотылек у него сам выпал через низ – из-под развязавшегося пояса; хорошо, хоть в штаны не провалился. Цзин И, задыхаясь, в изнеможении брякнулся коленями на дощатый настил. А Цзинь Лин, уже усевшись на место в лодке, точно так же задыхался от смеха, ведь вот оно! Месть свершилась! Не только Цзин И умеет устраивать подлянки! Впервые за все время в глазах Сы Чжуя промелькнуло что-то, подозрительно похожее на укоризну; немедленно покинув Цзинь Лина, он кинулся к товарищу и помог ему подняться, закинув одну руку себе на плечо. - Г…гребаный Цзинь! Под взглядом Сы Чжуя Цзинь Лин немного стушевался. Нет, стыда за свои действия он не испытывал. Но все же жаль, что это увидел Сы Чжуй. В последнюю ночь перед прибытием в Пристань Лотоса Цзин И ожидал каких угодно покушений на свой счет, но, к его великому удивлению, так ничего и не произошло. На этот раз решили, ради экономии времени, не останавливаться и плыть всю ночь. Река в этом месте была прямая, безопасная и знакомая; кормщики лениво поглядывали по сторонам, скучая на правИлах. Цзинь Лин не то перебесился и успокоился, не то, наоборот, задумал некую гадость и затаился; Сы Чжуй, спинным мозгом чуя подвох, бдел за ним в четыре глаза. Ну а как же! Последняя возможность оторваться: не у Цзян Чэна же в доме устраивать подобный балаган! …Когда его волосы оттянуло нечто тяжелое, Цзин И инстинктивно напрягся и потянулся к мечу. Но стоило ему чуть отклонить голову назад, как на деревянный пол с характерным звуком упало что-то увесистое. Лань молча глянул вниз, прослеживая глазами за крупной улиткой, которая перевернувшись на живот, лениво поползла прочь, оставляя за собой сначала темно-зеленый след, а затем серебряные дорожки. Наследник клана Цзинь немедленно сделал приветливое лицо. - Как там гласит народная мудрость про улитку? «Когда находишься в пути, продвигайся медленно, но уверенно»! Цзин И, повернув "хвост" к лицу, все также безмолвно наблюдал, как с его прядей с тихим чавканьем сваливается отвратительно густой "подарок" от моллюска. – Сы Чжуй! - Что? - Мечей сто! Иди посмотри, что твой Цзинь учудил. Запустил мне улитку в волосы, еще и нагадил. - Что?! - Ну хорошо, не сам нагадил, улитка наложила. Тебе от этого легче? Ты мне в отношении него проспорил уже шесть раз – отрабатывай, давай! - Что… прямо сейчас? - ДА!! Мой неотмщенный дух требует справедливого возмездия. Цзинь Лин, приподнял одну бровь и подозрительно оглядел чету Ланей: - Что за спор? И причем тут я? С этого места поподробнее. - Он был уверен, что ты никогда не пойдешь на ответную месть. Но ты пошел. - На щелбан спорили, - поспешно уточнил Сы Чжуй. - Ага, на щелбан, держи рукав шире. На поцелуй взасос, забыл уже? Так что, давай, засоси его по-быстрому, и пойду хвост выполаскивать. Теперь обе брови Цзинь Лина поползли вверх по лбу, рот слегка приоткрылся и несколько раз открылся и закрылся, что придало лицу Лина сходство с рыбой. Его взгляд блуждал от одного Ланя к другому, ожидая, что это очередная шутка от Цзинь И, хотя в тайне он не был так уж против. Сы Чжуй в отчаянии прижал пальцы к вискам, чувствуя, что у него сейчас голова расколется. Встал, и, вспрыгнув на узкий борт, чтобы не петлять между тюками с грузом, уложенными на дне, перешел с кормы на самый нос. Благо, у них была не обычная лодка, а большая грузовая баржа, что позволяло отойти от друзей на действительно изрядное расстояние. Достаточное, чтобы их не слышать. Привычно оправив полы мантии, и не замечая, что одна из них свесилась до самой воды, Сы Чжуй сел, невидяще глядя вперед, и очнулся, только когда почувствовал чью-то руку у себя на плече. Накрыв ее сверху своей ладонью, он еле слышно спросил: - Зачем вы так, Цзин И?... Для чего вы все время ругаетесь?... Голос его дрожал, готовый сорваться на всхлип. – Ближе вас двоих у меня на этом свете никого нет, зачем вы так… Цзинь Лин впервые видел, чтобы Сы Чжуй проявлял такие яркие эмоции. Он всегда казался сдержанным, воспитанным, самым благоразумным из всей троицы. И застать Сы Чжуя в таком виде было... Очень интимно. Очевидно, он спутал его с Цзин И, но выдать себя Цзинь Лин не смог, слишком сильно было любопытство. Как будто он подглядывает в чужую душу через щелку, которую обнаружил совершенно случайно. Он присел спиной к спине юноши, не в силах его покинуть сейчас. - Я же… готов за вас обоих жизнь отдать, а вы… - Сы Чжуй промокнул глаза рукавом. – А вы ругаетесь, гадости делаете… Зачем ты при нем про поцелуй сказал?! - А тебе бы не хотелось?- спросил шёпотом Цзинь Лин, стараясь, чтобы его голос звучал так тихо, чтобы невозможно было его узнать. - Как я могу при всех так его унизить?! – Сы Чжуй, поняв, что рукава ему не хватит, полез за платком. - Теперь он меня окончательно возненавидит… - Возненавидит? Ты в этом так уверен? Не сделаешь - не узнаешь. Цзинь Лин, в порыве откуда-то взявшейся щемящей нежности, повернулся к Сы Чжую и обнял его за плечи, прижимаясь к волосам. Они уже не пахли чаем, а скорее как Цзинь Линова подушка. И даже это не отталкивало юношу. Сы Чжуй, мгновенно узнав рукава и голос, заметно вздрогнул и замер, вцепившись в платок. Потом медленно обернулся: - А… А-Лин?... - О, у тебя грязь на щеке, - Цзинь Лин показал на свою правую щеку. - Ниже. Выше. Левее. Все, дай я сам, только руки подними: не хочу, чтобы слухи поползли. Он взял Сы Чжуя за оба запястья и заставил поднять руки так, что широкие белые рукава образовали подобие двустороннего занавеса. Потом наклонился ближе, взял Сы Чжуя за подбородок и… провел языком по его щеке. Тот, и без того напуганный внезапным появлением Цзинь Лина вместо Цзин И, охнул и поневоле дернулся назад, широко распахнув глаза: - З…зачем?... - Я же говорю: грязь была, - ответил Цзинь Лин, как ни в чем не бывало, хотя в его взгляде не только плясали озорные огоньки, но и было что-то такое, как будто он хотел просверлить взглядом Сы Чжуя насквозь. Тому ничего иного не оставалось, кроме как ошеломленно утереться рукавом. …Что это такое было сейчас?... * * * Глава ордена Цзян поприветствовал прибывшую делегацию милостивым кивком. Ради такого случая он лично соизволил спуститься к мосткам, чтобы посмотреть, все ли в порядке, а заодно убедиться, не приплыло ли с ними какого-нибудь нарушителя общественного спокойствия, вроде Вэй У Сяня. Вэй У Сяня не было, и Цзян Чэн мысленно возблагодарил всех богов сразу. Но тут же насторожился: - Цзинь Лин, почему ты так странно хромаешь? Тот поспешил выйти из лодки, передвигаясь как можно плавнее и медленнее, но положение это уже не поменяло: дядя успел отметить его хромоту. Он подошёл ближе к главе клана Цзян и почтительно поклонился. - Улиткой порезался. Глава пристально посмотрел на обоих Ланей. - Что-то не замечал за тобой пристрастия ходить босиком по улиткам. Или… Может, я чего-то не понял, и теперь ЭТО так называется? – Цзян Чэн умышленно не стал пояснять, что он имеет в виду под загадочным «ЭТО». Гости – оба, как на подбор, миловидные белоснежные мальчики в лучших традициях ордена Гу Су Лань, одновременно поклонились, подняв руки в воинском приветствии. - И об которую из них?... – негромко поинтересовался глава Ордена, невольно отмечая про себя, как парнишка справа дергается и нервно подпрыгивает при виде каждой пролетающей рядом стрекозы, а у мальчика слева длинный «хвост» свесился непотребного вида сальными патлами. Лин, ни на минуту не задумываясь и даже не подозревая, о чем думает его дядя, беспечно махнул рукой: - А, какая разница, я ее всмятку раздавил… У Цзин И дернулся глаз, но все же он смог удержать свое лицо. К улиткам отныне он питал лютую ненависть. Как и к насекомым. Сы Чжуй, которому за все путешествие ни разу не удалось нормально вымыть волосы, очень от этого страдал, но старался не подавать виду. Мотнув головой так, чтобы позорный «хвост» улетел за спину, он благожелательно улыбнулся дяде своего возлюбленного и приятным голосом произнес давно заученное приветствие: - Благополучия и процветания вашему дому, господин глава ордена Цзян! Господин мой, глава ордена Лань, Цзэ У Цзюнь, передает вам привет и поклон, а так же документы и письма, между коими несколько артефактов. Помимо, он велел передать вам на словах… - Достаточно! – поспешно прервал речь посла Цзян Чэн, махнув ему рукой в сторону ворот. – Негоже оставлять гостей на пороге: входите и вкусите гостеприимства Пристани Лотоса! Официальные дела оставим для официального приема. А сейчас – располагайтесь, отдыхайте, чувствуйте себя как дома! Оба ученика Ланей благодарно поклонились и выпрямились, только когда глава Ордена развернулся и прошел под арку ворот. - Ты тоже это заметил? – спросил Цзин И, еле слышно и почти не разжимая губ. – Как он покраснел при упоминании Цзэ У Цзюня? - Мгм, - так же тихо ответил Сы Чжуй. – Странно как-то. - Сы Чжуй, ты дурак или прикидываешься? Они посмотрели друг на друга. На лице Сы Чжуя постепенно отразилось бескрайнее удивление. - Цзин И, ты думаешь…? - Я это и раньше подозревал. – Цзин И задумчиво почесал кончик носа. - А теперь я в этом абсолютно уверен! Если так и дальше пойдет, тоже начну себе кого-то искать! Завидно уже становится, понимаешь ли!