Вежливый и зрелый ученик из клана Лань

- Да что ж это такое!… Я же точно помнил эту дорогу… – Цзинь Лин не замолкал почти ни на секунду, кажется, уже успев проклясть все, что было вокруг. В большинстве случаев его везде сопровождал дядя. Да, тот был строг, но в таких ситуациях выручал именно он, и теперь юноша вновь осознавал, что порой бывает бесполезен. Болтовня же не давала ему окончательно пасть духом, отвлекала. Да и в мыслях, скорее, витал вопрос о том, как его спутник стойко терпит это все. Соклановцы бы уже давным-давно обругали его последними словами. Сы Чжуй только вздохнул и в очередной раз совсем не по-благородному сплюнул воду, упрямо натекавшую в рот. …Сколько времени уже прошло с тех пор, как они вдвоем с Цзинь Лином отделились от основной группы?... Солнце, скрытое за войлочным покрывалом дождевых туч, уже успело зайти за горизонт, и света оставалось все меньше, а дорога никак не находилась. Хвастливая болтовня Цзинь Лина под боком довольно быстро перешла в недоуменный ропот, а там и в откровенную ругань. Тут бы и слепой догадался, что они заблудились. - … да еще и этот ужасный дождь! Зачем мы вообще ушли от остальных?.. – порой казалось, что юноша и вовсе сейчас начнет хныкать и говорить о том, что хочет домой. Да только вот позволить себе неблаговидное нытье он не мог: его честь и так была уязвлена! Он не простил бы себе, если бы вновь ударил лицом в грязь: не сейчас, не перед Лань Юанем… Совесть, так или иначе, подавала признаки жизни, явно намекая на то, что напоминать о происходящем и грызть своего хозяина она будет долго. Хотя бы потому, что его и так уже долго терпят, совершенно не упрекая за промахи... Очень в духе Лань Юаня, но все равно как-то странно... непривычно, в конце концов. - Ты хотел погулять, - напомнил Сы Чжуй, которого начал потихоньку забирать смех. Нет, он ни в коем случае не имел в виду посмеяться над заплутавшим на собственной территории наследником клана Цзинь! Ему просто было… весело. Весело ехать вот так бок о бок с Цзинь Лином, даже несмотря на промокшие насквозь одежды, волосы, липнущие к лицу, и порывы холодного ветра под косыми дождевыми струями. Положа руку на сердце, он даже не хотел, чтобы дорога нашлась. Это означало бы снова вернуться к людям, во главу отряда, под пристальное внимание тридцати с лишним человек. А ведь так хотелось просто побыть с ним рядом, просто смотреть на него, слушать, улыбаться ему и не думать, как подобное поведение растолкуют люди со стороны. - Цзинь Лин… Мы довольно долго ехали на запад. Не припоминаешь, есть в той стороне какая-нибудь деревня? - Деревня?.. — юноша на мгновение замолк, чуть нахмурился и закусил губу, пытаясь вспомнить карту. — Да, в этой стороне вроде было небольшое поселение... Но, возможно, мы его пропустили… Цзинь Лин тихо цокнул языком, принимая очередную оплошность на свой счет. Чуть придержав лошадь, он вгляделся в темноту позади себя. Но в итоге лишь тихо фыркнул, поежившись от порыва ветра, и откинул мокрую челку назад, к остальным, порядком растрепавшимся, волосам. Дождь окружил сплошной стеной, совершенно лишая возможности разглядеть что-то в темноте дальше сорока жэней*, потому осталось лишь успокаивать себя тем, что в деревне бы горели огни, и так просто пропустить их было бы трудно. - Ты сильно замерз? – понизив голос, поинтересовался Сы Чжуй, мысленно перебрав содержимое своих седельных сумок и понимая, что предложить ему нечего. - Это с чего бы мне мерзнуть!? Лето на дворе! - Надо найти место для ночлега. Можно будет развести костер и обсушиться… - Да что тут найдешь в такой темнотище... Не видно ничего, хоть глаз выколи. - А вот это что такое? – Сы Чжуй махнул печально обвисшим мокрым рукавом в строну ближайшей рощи. В быстро сгущавшихся дождливых сумерках возник силуэт какого-то небольшого строения, похожего на деревенский сарай, стоявший на отшибе. - А? — Цзинь Лин, сначала чуть зависнув, уставился на вытянутую руку Лань Юаня, лишь после пары секунд удосуживаясь проследить взглядом направление. Даже привстал в седле, пытаясь лучше разглядеть то, что было сокрыто в темноте, из-за чего в результате чуть не упал с лошади вовсе. — Это, скорее всего, окраина той небольшой деревни! Ну, или какая-то постройка для хранения чего-нибудь... Пошли скорей: думаю, там вполне сухо! Совершенно не дожидаясь ответа и ударяя стременами по бокам коня, Цзинь Лин устремился к обнаруженному укрытию. ________________ *Жэнь — китайская мера длинны равная 2,5м - Цзинь Лин, постой! Не торопись так, здесь же нет дороги! Что если канава или яма, или колодец… - Не договорив, Сы Чжуй досадливо махнул рукой и направил свою лошадь вслед, стараясь, по возможности, держаться уже проверенного пути. К его огромному облегчению, конь Цзинь Лина благополучно миновал какое-то поле и выбрался… на самую настоящую дорогу, где четко можно было различить полные воды колеи от телег. В глубине души Цзинь Лин отлично сознавал, что в словах А-Юаня есть изрядная доля истины, и стоило бы притормозить. Но предчувствие не предвещало ничего плохого, а потому юноша решил, что перспектива поскорее оказаться в сухом, пусть и не жилом, помещении уж слишком греет душу. Ну, не привык попадать в подобные ситуации, не привык!... К тому же, не хотелось давать слабину в глазах своего спутника. - Сы Чжуй, да нет тут ничего! Не отставай! — только и донеслось в ответ. Круто остановив коня почти у самой двери, молодой Цзинь резво спрыгнул вниз, тут же по щиколотку утонув в ранее не замеченной луже, и, рассыпавшись тихими проклятиями, скрылся в постройке, о чем оповестил протяжный и на редкость противный скрип двери. Сы Чжуй, пользуясь остатками света, определил пристроенный сбоку к сараю навес – явно для лошадей, и очень обрадовался. Пришлось, правда, разжечь один из талисманов, но затрата оправдала себя: обнаружив мешок с овсом и воду, адепт немедленно наполнил кормушки, привязал коней и принялся их расседлывать, внимательно прислушиваясь к тому, что происходило внутри сарая. Стены постройки явно пережили уже не один год, от чего бамбуковые стволы слегка рассохлись, образуя множество щелей. Их с лихвой хватило, чтобы отголоски света от артефакта пробрались внутрь, скользя по полу и стенам, позволяя более-менее осмотреться. - Цзинь Лин? Прошу тебя, будь осторожнее в темноте! – громко проговорил Сы Чжуй, скидывая бумажный пепел выгоревшего талисмана на землю. – Подожди лучше, я сейчас приду и посвечу тебе! Ответом послужил лишь внезапный грохот чего-то железного и очередная порция тихих проклятий, которая оказалась прервана уже знакомым скрипом. — Мне хватило света, чтобы осмотреться: в стенах полно щелей, — приоткрыв дверь, отозвался юноша. Высовываться под потоки дождя он не стал. — Тут здоровенная копна вязанок рисового сена и чище, чем я ожидал… Ты там долго еще? - Я уже все! – Сы Чжуй поспешно отвязал от одного из седел походную сумку и в два прыжка проскочил из-под навеса в дверь, слегка задев Цзинь Лина мокрым рукавом. – Ой… Прости… Что, говоришь ты, хранится здесь? Чтобы осмотреться внутри, пришлось употребить еще один огненный талисман: разводить костер в старой постройке, полной соломы и пыли, было бы равносильно самоубийству. Синеватое пламя немедленно отбросило по стенам множество шевелящихся теней, не добавив месту уюта, но, по крайней мере, позволив увидеть, что и где расположено. Вязанки мягкой рисовой соломы, начисто освобожденные от зерен, громоздились едва не до самого потолка, образуя целый холм. Окинув беглым взглядом стропила с клочьями свисающей паутины, Сы Чжуй подозрительно потянул носом, но запаха плесени не уловил. Пахло соломой, летним полуднем, немножко – мышами; тянуло сыростью и влажной землей снаружи. Но в целом, как и сказал, Цзинь Лин, дела обстояли очень даже неплохо. Сы Чжуй подождал, пока талисман выгорит полностью, осмотрев в его свете все, что можно, и на этот раз выкинул пепел за порог. Внутреннее пространство сарая немедленно погрузилась в темноту. - А-Лин, я думаю, что нам повезло! Какое хорошее место. — Могло бы быть и лучше, — тихо цокнул языком юноша, но более на эту тему говорить не стал: не имело смысла. Сарай действительно оправдывал самые смелые ожидания, но особой теплоты в нем от этого все равно не прибавилось. Ссохшиеся стволы бамбука все же пропускали легкий сквозняк, который можно было ощутить мокрой кожей. С волос мелкими каплями стекала вода, и Цзинь Лин, недолго думая, собрал их в пучок, попутно совершая очередную попытку выжать как можно больше влаги. Сохнуть они от этого быстрее не станут, но хотя бы не будут липнуть ко всему, чего касались. Невольно поежившись, Сы Чжуй опустил сумку на плотно утоптанный земляной пол. - У нас действительно нет выбора, А-Лин, - мягко заметил он. – То, что у нас теперь имеется крыша над головой, да еще и навес для лошадей – это замечательно! Мы могли бы переночевать здесь… Даже почти с удобствами! Цзинь Лин страдальчески скривился, запоздало понимая, что чудеса его мимики так и останутся потеряны во мраке. Глаза все еще привыкали к перепадам освещения. — Ночевать? Тут?? Не проще ли дожда… — он замолк на полуслове, поймав себя на мысли о том, что, по сути, они не оставались вдвоем с момента отправления из Гу Су. Увязавшийся за Юанем Цзинь И, мягко говоря, мешал, бегая за товарищем не хуже тени. Потому, в сложившихся обстоятельствах можно и здесь переночевать. Ведь так..? – Хорошо, останемся здесь до утра. — Ну вот и замечательно! – Сы Чжуй по привычке улыбнулся ему, тоже не сразу поняв, что Цзин Лину этого все равно не увидеть. – Представляешь, как здорово: у нас даже есть, чем поужинать! Я как чувствовал: специально захватил с собой твои любимые пирожки, соус и немного конфет. - Хм? С тобой и впрямь не пропадешь… Мне бы и в голову не пришло взять что-то с собой… — с легкой досадой поговорил юноша, отмечая, что в следующий раз стоит сделать так же. На всякий случай. Тем более, все произошедшее сегодня случилось только из-за того, что он необдуманно отделился от группы. В голове внезапно всплыла не очень правильная, но от чего-то приятная мысль о том, что, ради Лань Юаня можно было бы делать так почаще, но Цзинь Лин лишь мотнул головой, отметая ее и возвращаясь к реальности. – Знаешь… гм… А-Лин… ну… Я думаю, ты понимаешь, что огня здесь разводить мы не можем, однако же… - Сы Чжуй, смутившись, принялся поспешно вынимать все, что у него хранилось в рукавах мантии. – Мы, конечно, крепки телом и духом, но оставаться на ночь в мокрой одежде… гм… Как бы сказать… Если расстелить ткань на соломе, то солома за ночь впитает почти всю влагу. Поэтому… - Продолжать благонравный ученик был не в состоянии, про себя благословив ночную тьму, скрывшую ярко заполыхавшие щеки. Цзинь Лин сначала хотел возмутиться, но напомнив себе о том, что вокруг непроглядная тьма, а с одежды все еще капает вода, в итоге лишь коротко кивнул, скорее самому себе, нежели собеседнику: – …Хорошо. Все равно особого выбора нет. - Ну… Это ради нашего же здоровья… - попытался виновато оправдаться Сы Чжуй, со вздохом расстегивая пояс и стягивая с плеч залипшую мантию. – Только давай положим сначала с этого края: за ночь надо будет несколько раз перенести все вещи на сухое место. — Ну с одеждой-то понятно, а самим как сушиться и греться? Не об друг друга же? — Цзинь Лин тихо хмыкнул, невольно вспоминая, как уютно было спать в чужих объятиях, и продолжая тихо шуршать одеждой. Его, как и Сы Чжуя, безумно радовало, что темнота скрывает невольный румянец на щеках. Все же, происходящее и впрямь превосходило все самые смелые ожидания. Пожалуй, юноше бы даже в голову прийти не могло, что так когда-то могло бы случиться. Сы Чжуй покраснел еще пуще: - Ну… можно обтереться свертком соломы и зарыться поглубже: внутри стога всегда тепло. Опять же: сначала с краю, а, когда отсыреет, – передвинуться… Цзинь Лин лишь тихо вздохнул, но говорить так ничего и не стал, стаскивая с себя исподнюю рубаху и кидая ту к остальной одежде. — Вот тебе и приключение… Цзин И теперь, поди, сидит в теплых покоях и жизни радуется, тьфу, —Цзинь Лин говорил просто для того, чтобы разрядить обстановку, да и отвлечь себя от ненужных и неправильных мыслей. В голове начали активно всплывать относительно недавние события, когда Лань Юаню пришлось снять с себя рубашку из-за семян одуванчика, заставляя юношу невольно закусить губу. Тихо и обреченно вздохнув, Сы Чжуй отогнал недостойные мысли о том, как сейчас выглядит Цзинь Лин: мокрый, раздетый, озябший, но все еще не сломленный и не упавший духом! Вот бы его согреть... Нет-нет-нет, надо еще натолкать в сапоги побольше соломы, надо проследить, чтобы Цзинь Лин тоже это сделал, надо не забыть завтра с утра на первом же постоялом дворе заварить целебный травяной сбор от простуды, надо… Надо столько всего упомнить!... Он ведь должен быть благоразумным и воспитанным, должен соблюдать правила приличия, должен… постоянно что-то должен… Лента напиталась водой так, что с нее едва ли не текло. Сы Чжуй с трудом распутал набухший от дождя узел и бережно разложил ее во всю длину на соломе: пусть просыхает. Лучше бы, конечно, расстелить на полу и на чистых бумажных листах, но уж что есть… Дрожащими руками укладывая соломенные жгуты в голенище своего некогда белого сапога, он поневоле прислушался к происходящему чуть поодаль и неожиданно спохватился: - Цзинь Лин! Будешь раскладывать одежду, только не отжи…. Послышался звук скрученной ткани и бегущей воды. - …май…. Цзинь Лин, не будь дурак, как раз отжал верхнюю одежду, - ту самую, золотую, с пионом. Сы Чжуй только головой укоризненно покачал, представив, во что теперь превратится дорогой шелк и особенно – изящная вышивка. - Почему нет? - Теперь так мятая и останется. - Ну вот… — парень замолк на пару секунд, чуть скривившись от досады, а затем просто отправил мантию к остальным вещам, молниеносно переводя тему. — Ну и наплевать! Потом разберусь, давай лучше поедим! * * * … Первое, что сделал Цзинь Лин по прибытии в Пристань Лотоса - распорядился, чтобы обоих адептов клана Лань устроили прямо в его собственных апартаментах. Благо, размеры комнат позволяли расположиться с комфортом: привыкшие к маленьким ученическим закуткам, Лани чувствовали себя в спальне у наследника Цзинь, как в зале для парадных приемов. Сам юноша с удовольствием вживался в роль радушного хозяина, в тайне радуясь, что один из его страхов решился сам собой. Услышав о подобном распоряжении племянника, глава Ордена Цзян недоуменно выгнул бровь и поинтересовался о причине, на что Цзинь Лин, не моргнув глазом, заявил, что ему надоело всякий раз засыпать в обнимку с Феей: как бы он ее не любил, но, все-таки, собака есть собака. - То есть, теперь ты намерен вместо Феи засыпать в обнимку с этими Ланями? — …А с кем мне спать? С тобой, что ли? – выдал юноша и упрямо посмотрел в глаза Цзян Чэну, сложив руки на груди и явно намекая на то, что собрался стоять на своем до победного конца. В ответ послышалось беззлобное, но явно пренебрежительное фырканье: — Не дерзи мне, козленок! — Как… Как ты меня назвал…?! Я не имею ничего общего с этим парнокопытным! — А с каким тогда парнокопытным ты имеешь общее, упрямый маленький баран? — Дядя!! …Что тут оставалось делать?... Цзинь Лин, оправдывая сравнения, немедленно уперся рогом и всеми четырьмя копытами, наговорил кучу просьб, жалоб и дерзостей, огреб, наконец, свой законный подзатыльник в сумме с официальным «добром» от Цзян Чэна, и с легким сердцем ускакал в свои комнаты. На самом деле, конечно, он не собирался так приближать к себе ОБОИХ учеников. Но оторвать Цзин И от Сы Чжуя, как вскоре выяснилось, можно было только с мясом. Сы Чжуй, уже счастливый тем, что может находиться рядом с Цзинь Лином почти круглые сутки, ни в коем случае не роптал на судьбу, считая, что ему и так уже невероятно повезло. Его немного печалил тот факт, что спали они теперь по разным постелям, но и это благонравный ученик воспринял, как особую милость богов: теперь ему не надо было прилагать усилий, сдерживая свои желания и руки. Почти все время пребывая в благостном настроении, он с нескрываемым обожанием смотрел на Цзинь Лина, мало на что обращая внимание из творящегося вокруг. Что касается Цзин И, вцепившись в Сы Чжуя, как белый с голубым кантом клещ, он стойко игнорировал все намеки Цзинь Лина «укатиться» куда-нибудь подальше, поглубже и потемнее. А когда наследник клана Цзинь терял терпение и принимался уже откровенно хамить, Цзин И немедленно мстил, начиная ходить за Сы Чжуем буквально по пятам, претендуя – ни много, ни мало, - даже на совместные посещения отхожего места. Цзинь Лин умом-то понимал, что Лань шутит. Но как бы при этом еще и обуздать воображение?!... Приходилось удирать куда-нибудь, чтобы отвести душу и как следует выматериться. …Дни шли своим чередом; оба ученика Ланей, несмотря на то, что являлись приглашенными гостями, ежедневно посещали занятия и тренировки с адептами клана Цзян, выбираясь вместе даже на ночные охоты. Цзян Чэн, вначале отнесшийся к гостям настороженно, к своему удивлению начал понемногу ловить себя на том, что эти два парня не только не доставляют ему ни малейших проблем, но и, напротив, начинают нравиться. Оба быстро сблизились с новыми друзьями из Пристани, никогда не вступали в споры по пустякам, и, тем более, ни разу ни с кем не подрались; щедро делились опытом некоторых Гу Су Ланьских техник, а Сы Чжуй даже взялся тренировать нескольких отстающих учеников. Но самое главное – в присутствии этих двух белоснежных мальчишек Цзинь Лин менялся в лучшую сторону, словно по волшебству. Чего стоили одни ежедневные тренировки, которые юноша обычно без зазрений совести променивал на прогулки с Феей! Стоило гостям соизволить посещать их вместе с остальными, как Цзинь Лин начал исправно просыпаться вовремя и заявляться на площадку для тренировок без опозданий. Так, что Цзян Чену можно было на время забыть о том, что племянник может полениться и продолжить спать дольше положенного, а значит, не придется каждое утро проверять его покои на наличие негодника в постели. Сы Чжуй, может, по доброте душевной, и позволял бы наследнику клана Цзинь спать утром подольше, но Цзин И, начиная с пяти утра исправно грохотавший умывальными принадлежностями, скамейками, посудой и оружием, способен был поднять лютого мертвеца, не то что чутко спящего Цзинь Лина. Цзин И, полностью убедившись, что чувства Сы Чжуя не потерпели ущерба от переезда и пребывают в счастливом равновесии, сосредоточил пристальное внимание на "Золотой Госпоже". «А ну-ка, глянем, как долго ты выдержишь мое присутствие! Привык, небось, с А-Юанем обниматься? Ну так, закончился твой праздник объеденья: почувствуй себя постящимся отшельником, поживи на одной рисинке и одной росинке!» Взгляды оголодавшего без волшебных объятий Цзинь Лина и впрямь становились все более жадными; он посматривал в сторону вежливого и зрелого ученика все чаще и чаще, разве что слюнку не пускал. Бегающий за Сы Чжуем Цзин И уже порядком начинал подбешивать его. Настолько, что юноша уже пару раз ловил себя на мысли: так и чешутся кулаки набить ему морду! Вот зачем он виснет на Лань Юане?! Да еще так нагло! При всех! Словно пытается отгородить его от наследника клана Цзинь, зачастую не давая тому подойти ближе, чем на расстояние вытянутой руки!... Внимательный Цзин И с восторгом ловил каждый такой взгляд, устремленный на его товарища. "Ну, красота же! Недолго выдержат нервы у госпожи Цзинь, ой, не долго! Я оказался прав: обоих надо было поактивнее пинать, чтобы не тупили. А так, глядишь и до более откровенного дотопают. Без моей помощи!" — Эй! Эй… Лань Юань… — Я тебя слушаю, Цзин И, — оторвался от своих дум Сы Чжуй, привычно находя среди всадников породистого коня Цзинь Лина, и только во вторую очередь переводя взгляд на товарища. — Я по твоему лицу вижу, что ты опять слишком глубоко погрузился в свои духовные практики. Ну, что опять не так? Сы Чжуй со вздохом опустил голову и некоторое время ехал молча. Потом до них донеслось: — Да какого (…)?! Я сказал, что мы едем в обход, значит, будет так! Оба Ланя одновременно прислушались. Дернувшийся было на помощь Сы Чжуй был немедленно осажен Цзин И и возвращен обратно в строй. — А ну-ка, стоять! Сначала расскажи мне все; успеешь еще к своему ненаглядному. — Цзин И …Я, получается… подсадил его на свои объятия. — Чего?... – Цзин И невольно вскинул бровь, вопросительно глядя на товарища. — Такая же зависимость, как от рисового вина. Конечно, он теперь хочет еще и еще! Так появляется привычка… у всех, кто меня когда-либо обнимал. И у тебя тоже. — Привычка, говоришь?.. Опять наводишь облака в четыре слоя. Обниматься с тобой, конечно, приятно, в этом я его даже отчасти понимаю. Однако, сомневаюсь, что без твоих драгоценных объятий можно истощиться, как от жажды. С другой стороны, вряд ли мне хоть раз удалось ощутить тоже самое, что и ему, - чуть цыкнул языком Цзин И, кидая косой взгляд на все сильнее распыляющегося в споре наследника клана Цзинь. — Разве это честно?... А-Лин хочет находиться рядом со мной только потому, что ему так удобнее ко мне прикасаться каждую минуту. Ему просто нравится. Это как гладить шелк или мех: просто приятные ощущения и ничего больше. Никто же не испытывает особых чувств к шелку или меху: приятно, и все… — Знаешь ли, если бы ты не был так хорош, допустим, что твое лицо было бы безобразно, или от твоего голоса бы уши вяли, тогда никакие объятия не сделали бы тебя более привлекательным в его глазах. Считай, что это твой маленький подарок. Но и не забывай, что твои объятия - это не весть ты. Так что не накручивай себя раньше времени. Кто вообще знает, что творится в его взбалмошной голове?... Время все расставит по своим местам, - протянул Цзин И, стараясь чтобы его голос звучал как можно более уверенно, дотянулся и ободряюще приобнял друга за плечо, ловя на себе очередной гневный взгляд медовых глаз. - Хех, видишь как перекосило бедолагу! Как думаешь, если я вдруг тебя поцелую, долго ли я тогда проживу?... * * * …И вот теперь дело закончилось тем, что два молодых заклинателя, выдающиеся ученики двух прославленных Орденов, ненастной ночью сидели нагишом в каком-то деревенском сарае, зарывшись по шеи в теплую солому и разложив одежду и обувь по другую сторону стога. Лань Сы Чжуй, ежеминутно благословляя темноту, прикинул примерное расстояние от себя до Цзинь Лина, чтобы, упаси боги, не оказаться к нему неподобающе близко. Но и слишком далеко было бы невежливо. Пришлось остановиться на расстоянии в два шага. Успев согреться в соломе, Цзинь Лин блаженно вытянулся, судя по хрусту стеблей, и проговорил куда-то в темноту: — И все же, тут действительно неплохо... — Часть фразы о том, что вернись они со всеми, то вокруг бы как заведенный скакал Цзин И, разрушая все спокойствие обстановки, Цзинь Лин так договаривать и не стал. Чего поминать демона на ночь глядя! Еще заявится сюда, по внезапно обнаруженным следам… — Так какое, ты там говорил, съестное у тебя есть? Сы Чжуй, не имевший возможности зарыться полностью, прикрылся соломой только по пояс и занялся потрошением своей седельной сумки. Благо, содержимое этой самой сумки легко было определить на ощупь. — Вот, держи, А-Лин. В этом свертке – пирожки. — Ага! Уже почуял! – Цзинь Лин, судя по звуку, разом затолкал в рот не меньше половины пирожка. – Фа фы? - А я тоже съем, только немного погодя. – Сы Чжуй нашарил, помимо прочего, полотняный мешочек с конфетами, вынул его, но вторую руку убирать из сумки не спешил, ощупывая нечто незнакомое. – Вот странно. Не помню, чтобы я это клал. - А? Фто? - Да… Похоже на кожаную флягу. Ума не приложу, откуда она у меня. - Аааа. – Цзинь Лин сделал усилие, проглотив остатки пирожка, и тогда только пояснил. – Ну, это я положил. - Зачем? – не понял Сы Чжуй. - Ну как – зачем! Вот как раз для такого случая. Вдруг замерзнем. – Цзинь Лину категорически не хотелось признаваться, что его мечта в последние пару недель была – выпить с Сы Чжуем на пару и выспаться в его объятиях. В идеале, конечно, все должно было быть немного не так, но уж что есть… Да и фляжка, надо сказать, невелика: при всем желании на двоих не напьешься… Услышав про выпивку, Сы Чжуй даже думать не стал, немедленно вытащив флягу и протянув ее наугад в сторону Цзинь Лина: - На, держи! - Где? - Ну вот же! - Где – вот? я собственной руки не вижу! - Но пирожки же ты как-то взял! - Ну, они пахли… - Открыть крышечку у фляги?... - Сы Чжуй, шутник доморощенный! Еще я на сеновале вино по запаху не искал! Засвети талисман! - Во-первых, у нас их мало осталось, надо беречь. А во-вторых, хоть одна искра в солому упадет – и нам не поздоровится! – Сы Чжуй потянулся к тому месту у подножия стога, где он оставил вынутые из рукавов вещи. – У меня есть кое-что получше. Он, правда, для подводной охоты, но нам и тут сгодится. В тот же миг Цзинь Лин увидел слабое синеватое свечение, чем-то похожее на призрачное пламя огненных талисманов. Крохотная звездочка блеклого света обрисовала сначала две ладони, удерживавшие ее, потом склоненное над ними лицо Сы Чжуя, такое же мертвенно-синее, странно обрисованное «перевернутыми» тенями. Но не успел юноша и фыркнуть от смеха, как Сы Чжуй склонился еще ниже и… лизнул эту искорку языком. Свет сразу стал не в пример ярче, хотя синего оттенка не потерял. - Тьфу, я уж подумал, что ты его съесть собрался. Адепт ордена Лань выпрямился, подняв взгляд на Цзинь Лина. В глазах его плясали, отражаясь, две яркие синие точки. - Этот талисман светится, если его намочить. Прости, у меня не было вариантов… Пару мгновений Цзинь Лин молчал, нахмурившись, потом выдал: - А ну, еще раз лизни! - Зачем? — Ну… это… может, ярче засветится. — Он невольно кашлянул, пытаясь отогнать далеко не самые приличные мысли, которые подкидывала внезапно разыгравшаяся фантазия. – А-Юаааань, а ты знаешь, то ты сейчас выглядишь как свеженький гуль на дне Бездонного омута? — Да и ты не лучше, А-Лин! – Сы Чжуй улыбнулся, блеснув синими зубами. Он сейчас мог видеть только шею и плечи Цзинь Лина поверх соломы, но и этого было достаточно. Слипшиеся неровные пряди волос, мертвенное лицо, светящиеся глаза… Хоть иллюстрацию в трактат о нежити рисуй! — А ты все равно БОЛЬШЕ на мертвеца похож! – с тихим фырком возмутился свежий Цзиньский гуль, скрещивая руки на груди и задирая очаровательный носик. — Возможно, - покладисто кивнул вежливый гуль из клана Лань. - Зато теперь мы можем нормально поесть! Сы Чжуй устроил светящийся кругляшок в солому чуть повыше по склону, на одной из вязанок. Сразу стало темнее, но, по крайней мере, руки и предметы оставались различимы, и Цзинь Лин, наконец, завладел своей вожделенной фляжкой. Флягу получилось откупорить далеко не сразу; резная каменная пробка застряла в горлышке, но, после пары проклятий в свой адрес, наконец, поддалась. Цзин Лин сделал пару-тройку душевных глотков: ровно столько, чтобы оставить половину; чуть поморщился, облизнулся и тут же протянул сосуд сидящему рядом Сы Чжую. - А-Юань, выпей со мной! - А-Лин, адептам моего клана запрещен алкоголь. – Сы Чжуя сложно было сбить с пути истинного, когда дело касалось незыблемых, как скала, правил Гу Су Лань, но Цзинь Лин с успехом справился с этой задачей, отобрав у него сверток с пирожками. — Ну А-Юань, ну не будь таким чопорным! Можно подумать, сюда вот-вот заявится делегация из Облачных Глубин во главе с Лань Ци Женем! Давай, давай: сделай глоток – дам пирожок! – Все еще протягивая флягу адепту Гу Су, Цзинь Лин зазывно помахал в воздухе недоеденным пирожком. Сы Чжуй только вздохнул, улыбнувшись. - А-Лин, ты дурачишься. Я ведь никогда не пил; кто может знать, не ударит ли мне вино в голову? - Если не выпьешь – точно ударит, вместе с флягой! Моя меткость уже вошла в легенды Юнь Мэна и Лань Лина! Так что, не жеманься: пей давай! Давно мечтал с тобой выпить. Сы Чжуй покосился на мешочек с заклинательскими талисманами. Кто бы тут поменьше хвастал меткостью!... Если бы дело дошло до состязания – еще неизвестно, кто метче бы бросил бумажный прямоугольник!... Но последняя фраза заставила насторожиться. - Что? Ты мечтал… выпить со мной? Зачем?... — А?.. – лишь спустя пару секунд до Цзинь Лина дошло, что он сейчас сказал. — Ну…Ты просто… постоянно с этим Цзин И… — начал бормотать юноша, лихорадочно подбирая слова. - Давай! – внезапно перебил его Сы Чжуй, протянув руку. В синих потемках было сложно сказать, изменилось ли его выражение лица, а вот тон – однозначно. – Я согласен. «Он мне дает свою флягу… из которой только что сам пил… Он касался ее губами… Прямо горлышка касался… Это ведь мой великий шанс на непрямой поцелуй!» У Сы Чжуя даже руки немного задрожали. Приняв кожаный сосуд так осторожно, будто он был из тончайшего фарфора, юноша несколько томительных мгновений смотрел на искусно вшитое в кожу деревянное горлышко. Крепко памятуя о том, что алкоголь адептам Гу Су Лань запрещен на территории Облачных Глубин, но при этом вспоминая рассказы Вэй У Сяня о «пьянках» его будущего мужа, он положил себе предел: не больше нескольких глотков, просто ради того, чтобы согреться. Как же было сладостно задержаться губами на узком горлышке фляги, вспоминая, что, буквально несколько мгновений назад, именно этого места касались розовые и манящие губы Цзинь Лина… Наблюдавший за Лань Юанем Цзинь Лин, которому тоже в голову пришла мысль о непрямом поцелуе, отвернулся, прикрывая рот рукой и ощущая, как вновь начинает заливаться краской. - Тьфу, Сы Чжуй, хватит с вином целоваться, — забирая флягу обратно, буркнул юноша. — На тебя смотреть невозможно! То артефакты лижешь, то с флягой целуешься, тоже мне. Благонравием прямо-таки и лучишься! Синим. - Конечно, синим. Я же Лань… Цзинь Лин, не особо задумываясь о возможных последствиях, опрокинул оставшуюся треть вина в себя, довольно прикрыл глаза и утёр губы тыльной стороной ладони. Сы Чжуй заворожено наблюдал, как нежные синие губы наследника Цзинь вновь смыкаются на деревянном горлышке, еще влажном от его собственного прикосновения. «Нет, это НА ТЕБЯ смотреть невозможно!» - чуть не выпалил он вслух, поспешно зажмуриваясь и отворачиваясь. Как раз был повод: сделать вид, что готовишься ко сну, перекладывая вязанки соломы… «Завтра куплю ему новую флягу, украшенную тиснением и цветным шнуром, ему понравится. А эту попрошу, чтобы мне подарил. – Сы Чжуй невесело улыбнулся своим мыслям. – Все, что мне остается, это собирать сувениры, так или иначе связанные с ним. Не могу касаться его самого, так хоть прикоснусь к тому, что он держал в руках… И не только в руках…» На том его мысли постепенно свернули с кожаной фляги на те вещи, которыми Цзинь Лин каждодневно пользовался. Ведь придется же, рано или поздно, уехать из Пристани обратно в Облачные Глубины! Так пусть хоть что-то останется на память, кроме дорогих воспоминаний… Да вот, кстати… Сы Чжуй приподнял голову, посмотрев туда, где Цзинь Лин расстелил для просушки свою одежду. «Шелк же наверняка испортился от дождя и грязи… Может, мне удастся выпросить у А-Лина мантию? Или… нательную рубаху… Ой, нееет!... Лучше ничего не просить… Иначе не отобьюсь от вопросов: откуда у адепта Гу Су Лань рубаха с вытканными пионами… и… и почему он в ней спит…» …Растекающееся по телу тепло начинало скрашивать жизнь, заставляя Цзинь Лина искать в сложившейся ситуации скорее плюсы, нежели минусы. Первых оказалось куда больше, - даже без подсчета; наконец, потихоньку отступило чувство вины за то, что именно из-за его выходки они оказались тут. Но взамен появилась какая-то странная скука, причину которой юноша никак не мог понять. Вроде бы, все, что происходило сейчас, было чуть ли не пределом его мечтаний за все то время, что Лань Юань гостил в Пристани Лотоса. Думать над этим не хотелось, и Цзинь Лин просто отбросил странные мысли куда подальше. Чуть отполз в бок, на сухое, и вновь зарылся в солому, наблюдая за копошащимся Сы Чжуем. Даже в свете того странного огонька можно было разглядеть очень и очень многое. Артефакт менял цвета окружавших вещей, но не сами предметы, и при должном внимании можно было уловить даже движение перекатывающихся мышц под кожей А-Юаня. Пожалуй, лучший ученик клана Лань был действительно красив… …Сы Чжуй понемногу согрелся и успокоился. Ровно настолько, чтобы перестать гонять по спине мурашки, собрать, наконец, недоеденное обратно в сумку, и перебраться с влажной соломы на сухую – подальше от наследника клана Цзинь. Больше всего сырости было, само собой, со все еще мокрого «хвоста», который Сы Чжуй не стал распускать. Юношу пробирало дрожью при одной мысли о том, что этот мокрый холодный «плащ» повиснет у него на плечах… Нет уж, пусть лучше сохнет собранным в пучок: не так знобко, если и коснется спины… Спрашивать, холодно ли Цзинь Лину, он больше не рискнул. Он уже начал потихоньку подремывать, пригревшись в теплой, пахнущей дорожной пылью и скошенной травой соломе, как вдруг спросонья услышал рядом какой-то шорох, шевеление и… внезапно холод чьей-то руки, скользнувшей ему по плечу! По спине тут же следом промчался ответный холод — вторая рука оглаживала позвоночник, чуть зажимая выпирающие позвонки. А дальше, дальше… щеку Цзинь Лина, которой юноша прижался к его обнаженному плечу. Сы Чжуй едва не подпрыгнул от удивления и какого-то липкого страха, что это все — наваждение, все понарошку. Ему хватило самообладания не повысить голос, но истеричные нотки все-таки пробились: — А-Лин, что-то случилось?! — А разве не видно, что мне холодно? — надменно поинтересовался Цзинь Лин. — Что? — Сы Чжуя понемногу начала охватывать паника. — Сто правил через плечо! Что слышал. Цзэ У Цзюнь, кажется, четко сказал тебе, что ты должен повиноваться мне. Я удивлен, что ты сам не догадался прийти и обнять меня. — Цзинь Лин шумно фыркнул откуда-то из-за плеча А-Юаня. — Ты пьян?.. — Хочу и пьянствую! Законом не запрещено! И вообще, что ты начинаешь? Нормально же общались. — Цзинь Лин, уже совсем потеряв всякий стыд, сгреб ученика ордена Гу Су Лань в объятия, устраивая голову у него на плече поудобнее. Сы Чжуя аж в жар бросило. — Этот мерзавец, Цзин И… Все время под ногами путается… Надо было его еще возле пирса утопить… А лучше — с отвесного утеса в Гу Су сбросить при первой встрече! — Что ты такое говоришь?! — Сы Чжую становилось не по себе рядом с таким А-Лином: властным, честолюбивым. Он как будто снова пытается что-то кому-то доказать, напяливая на себя серьезную маску грубого ребенка. — А что я такого сказал? У тебя из-за него целый месяц не было возможности меня обнять! Сы Чжуй с трудом переводил дыхание: вот уж чего ему не хватало для полного счастья, так это голого А-Лина под боком!.. Живого, теплого, пахнущего медом и корицей от мокрых волос… И совсем немного — перегаром. Наивного, желанного, глупого… Наследника клана Цзинь, будущего Верховного Заклинателя. — А-Лин… Ты… Ты бы… шел к себе… на свою половину… — Ага, уже вскочил и побежал резвым осликом! Во-первых, у меня там сено сырое… А во-вторых… — Цзинь Лин поднял голову, ненамеренно дразняще мазнув ему по щеке кончиком носа. — Неужели ты ослушаешься Господина своего, Цзэ У Цзюня, и оставишь меня тут одного мерзнуть? На этом и без того доведенный до тремора адепт клана Лань не выдержал и попытался хотя бы спиной к нему развернуться, чтобы не видеть этого милого бесстыдного лица, не вдыхать этот одурманивающий сладостный аромат, не слышать пленительно-соблазнительного голоса — еле удержался, чтобы не заткнуть уши: правилами Гу Су Лань запрещено проявлять неуважение. Хотя уж что-что, а фонтан мыслей и откровенных эротических фантазий, которые уже никакими медитациями не вытравить, он бы с радостью и без стеснения заткнул. Уже открыв рот, чтобы пройтись по поводу «невежливости», Цзинь Лин замолк, внезапно осознав, что в таком положении тело обнимать даже удобнее. Отгребая очередной ворох «сена» в сторону, юноша окончательно придвинулся вплотную, плавно обнимая Лань Юаня поперек груди и бесстыдно прижимаясь к нему со спины всем туловищем. Ноги Цзинь Лина сомкнулись крест-накрест где-то между сеном и Лань Юанем, едва-едва умещаясь у того на половой чакре. Довольный, как сто полководцев, завоевавших город, который хитрые жители хотели спалить дотла, но не успели, А-Лин томно выдохнул куда-то в висок Сы Чжую. — Нхаа… — Холодок и движение голеней благоприятно повлияли на эрекцию Лань Юаня. Член его дернулся и уперся куда-то в собственные ноги. — А-Лин!.. — У Сы Чжуя воздух комом встал поперек глотки. Он попытался сжаться, заерзал. Кончики его ушей предательски покраснели. — Как ты смеешь стесняться меня? Имей в виду, я воспринимаю твои действия как дерзость в высшей степени. Я же тебя не соблазнять тут пришел. А если бы это было и так, то ты должен был быть мне благодарен! — Цзинь Лин, совершенно не собираясь унимать свой да-я-будущий-глава-всех-глав тон, беспардонно зашевелился, будто бы специально пытаясь устроить ноги поудобнее где-то под солнечным сплетением. От такого даже Золотое ядро А-Юаня болезненно ёкнуло и облилось кровью. Сы Чжуй, судорожно сглотнул. Окоченевшей рукой он зашарил возле себя. Абсолютно не понимая, что происходит и что он делает, сгреб горсть соломы и закрутил ее в жгут. Свернув этот жгут петлей, закусил зубами, да покрепче, чтобы ничего лишнего не ссболтнуть или, упасите боги, не сделать то, о чем можно было бы пожалеть впоследствии… — Лань Сы Чжуй, ну ты чего как невинная девица, в самом деле? — бессовестно оглаживая и бродя пальцами по чужой груди, пьяненько промурлыкал Цзинь Лин и скользнул рукой чуть ниже, к животу, в последний момент не позволяя себе опуститься неподобающе низко. Во всех смыслах. Он же хотел лишь подразнить, раззадорить. Разжечь выпитый Сы Чжуем алкоголь, словно лампадку. Ну и показать, кто из них Верховный заклинатель, конечно же. — Мы же оба парни… Я об тебя просто немного погреюсь. Память услужливо подкинула, словно дров в пылающий костер, образы прекрасного тела молодого Ланя, когда он стоял там, в их комнате, и быстро-быстро сдергивал с себя одежду. А-Лин вспомнил подтянутый живот, бледные ключицы, залитые лунным светом, и округлые гладкие плечи, точно первый снег. Безумно хотелось их искусать. А потому юноша решил не отказывать себе в удовольствии ощупать и тщательно прогладить пальцами все, что можно. И что нельзя — тоже. Для себя он быстро нашел оправдание, которое нужно было для галочки остаткам его здравомыслия, еще не унесенным алкоголем: «Мне просто интересно; ну подумаешь — потрогаю немного, он же такой красивый…». Каково стало Сы Чжую — не передать приличными словами! Только соломенный жгут печально-посмертно хрустнул у него во рту!.. Затуманенное алкоголем сознание работало медленно, мысли были до чертиков неповоротливые и громоздкие; Цзинь Лин, увлекшись троганием и пощипыванием нежных Ланевских сосочков, даже не сразу заметил, что возбудился. Спохватился, лишь когда случайно мазнул возбужденной плотью о чужое бедро. Мысли совсем остановили свой поток, а приятная теплая истома уже начала растекаться по бедрам. Удивленно дернувшись, будто пытаясь выпутаться из объятий, Цзинь Лин пяткой случайно задел возбужденный орган друга. Сы Чжуй печально взвыл, прокусывая некоторые жгутики. «Ох, с чего это меня так растащило? — подумал А-Лин. — Это… это вообще мои эмоции? Или А-Юаня? Конечно, мои! Не может же он возбудиться от того, что его другой парень гладит… А что же тогда… Почему так… Нет-нет-нет-нет! Я же не обрезанный рукав! И Сы Чжуй тоже! Нужно как-то быстро поправить ситуацию…» — Сы Чжуй, ну почему ты такой? Я запрещаю тебе быть милым, потому что ты уже слишком… — растерянно промолвил он, толком не отдавая себе отчета в словах. В голове звеняще давила пустота, в руках — удобно умещалось чужое тело. Это же его лучший друг, Лань Сы Чжуй! Что плохого в том, чтобы друзьям обниматься и делать друг другу приятно? Правильно, ничего. «Так, стоп! — Сы Чжуй, только-только отошедший от шока, распахнул глаза, мертвенно вглядываясь в посиневшую тьму. Нет, не показалось. Ошибки быть не может. Он утопится в Холодном источнике, если это был не член со смазкой на его бедре! — А-Лин… А-Лин — ЧТО ЗА?!» На несколько мгновений в сарае воцарилось молчание, едва-едва прерываемое шумным дыханием. Вместо ответа Сы Чжуй вдруг решительно повернулся к нему лицом. Неожиданно сильные руки подхватили не успевшего даже вякнуть наследника клана Цзинь и красиво разложили под собой. Лежа на соломе, что больно колола спину, Цзинь Лин осторожно заглянул в добрые и светлые глаза напротив. В них он увидел страх, волнение и какие-то отголоски вины. Цзинь Лина немедленно посетила запоздалая догадка о том, что именно Сы Чжуй собирается с ним сделать. Он забрыкался, но прежде, чем успел что-либо действительно предпринять, виска его коснулись нежные и прохладные губы. Желание разнести половину сарая как рукой сняло. — А-Лин, ты же не против?.. — Лань Сы Чжуй низко наклонился, едва не касаясь кончиком носа своего собеседника. Напряженный член А-Юаня коснулся и легко потерся об орган Цзинь Лина. — Т-ты!.. — Скажи, если тебе не понравится… мой господин… — Но дальше — больше; в следующее мгновение рука Сы Чжуя непреклонно легла на член адепта клана Цзинь, и легонько сжала. — А-Юань!.. Что ты делаешь?!.. Как ты смеешь!.. Я же тебя… Я же тебе… аах!.. Первым порывом Цзинь Лина было — оттолкнуть наглеца и припечатать ему хорошенько кулаком в лицо, или куда получится, а потом, может, и ногами добавить за подобное обращение, но, буквально в ту же секунду планы изменились. Сладкое и вязкое, как патока, возбуждение затопило разум одной сплошной волной. Ощущения были немного сходны с теми, что юноша испытал, впервые оказавшись в объятиях Сы Чжуя. Только теперь эти объятия имели совсем иной смысл, и уже иными чувствами делился с ним лучший ученик клана Лань. Цзинь Лин только и смог, что судорожно вцепиться ему в запястье, не то удерживая, не то наоборот — направляя. — А-Лин… А-Лин!.. — не удержавшись, Сы Чжуй попробовал губами кожу на его плече. — Мммм… — Ааах! Ты!.. Благовоспитанный… ученик! — Ты!.. Будущий… Великий Заклинатель!.. — Да иди ты!.. к Вэй Ину… — К Вань Иню… — К Вэнь Нину! Как ты посмел… Аааах… А… А… Как же… — Хорошо, А-Лин?.. — Дурак! Конечно, хорошо! Это естественная реакция организма! Цзинь Лин мягко обнял Лань Юаня за шею, инстинктивно притягивая его к себе. Рука Сы Чжуя продолжала ритмично ласкать возбужденный орган будущего Великого Заклинателя, и от каждого движения какой-то непонятный комок под половой чакрой сжимался все туже и туже у обоих. Неожиданно А-Юань прекратил все ласки и чуть отстранился. — Почему ты остановился?! Я приказываю тебе продолжать! — А ты попроси как следует, А-Лин. — Жаркий шепот Сы Чжуя обжег ему пылающую щеку. — ЧТОООО?! — Попроси меня, и я продолжу. Только и всего. — С этими словами пальцы плотным колечком сошлись у основания члена Цзинь Лина. Молодой заклинатель снова жалобно взвыл и тут же попытался лягнуть ногой А-Юаня: — Продолжай, скотина! — А-Лин, ты неправильно просишь. — Губы Сы Чжуя нежно коснулись его уха. — Скажи так: «Сы Чжуй та-та! Продолжай пожалуйста, прошу тебя!» — Ты еще и издеваться смеешь!.. — ошарашено воскликнул Цзинь Лин. Его нервы, ровно как сдержанность и целомудрие А-Юаня, были на пределе, как натянутая тетива лука и струна гуциня. — Ну, не хочешь как хочешь. — Сы Чжуй крепче сжал руку, с несказанным удовольствием услышав стон сладкой боли. Цзинь Лин мучительно сглотнул, на его лбу выступил холодный пот. Сам он мелко задрожал, инстинктивно надавливая молодому адепту клана Лань на затылок. — Сы Чжуй та-та… Продолжай пожалуйста… п-прошу тебя… — Хороший мальчик… — Паршивец, кого это тебе твоя дерзость позволяет звать «хорошим мальчиком»?! — Тебя, солнышко мое… — Прошептал Сы Чжуй, снова вовлекая наследника Цзинь в нежные ласки. Пальцы его разомкнулись и начали нежно поглаживать возбужденный член. Внезапно затуманенный алкоголем и похотью разум Цзинь Лина осознал, что сейчас его члена касается не только рука. — Вот… Я поласкаю их вместе. — А-Юань задвигал рукой в быстром темпе, плотно сжав два члена вместе. Его дыхание почти сразу же сбилось, а сердце запрыгало по грудной клетке. Это совсем не похоже на то, как он дрочил один, спрятавшись под одеялом. Пока «юная госпожа» не отошла от шока и снова не начала командовать, Лань Юань быстро накрыл губы юного заклинателя своими, вовлекая в нежный и теплый поцелуй. Губы А-Лина, шершавые от постоянных покусываний, но такие горячие и припухшие… Не сдерживая себя, Лань Сы Чжуй языком прошелся по нижней и чуть прикусил ее. «Позабыть обо всех правилах… только с тем человеком… который предназначен судьбой и небесами… Сердце мое, душа моя… Золотко, Золотце, солнечные лучики на моей щеке… Мой А-Лин, только мой…» С трудом отстранившись, Лань прислонился своим лбом ко лбу своего возлюбленного. Он хотел говорить обо всем вслух, но только и мог, что повторять, задыхаясь: — А-Лин… А-Лин!.. — Лань-Юань!.. — Цзинь Лин неожиданно для самого себя ногами обвил бедра юного заклинателя из клана Лань. В этом мертвенном свете артефакта, тяжело дышащий, с растрепанными волосами, — от А-Юаня было глаз не оторвать! Так и тянуло к нему прикоснуться, погладить манящую грудь и зацепить, наверное, такие чувствительные соски. — Ах! Хааа… А-Юань… — Это… твое чувствительное место? Тебе хорошо, когда я трогаю здесь?.. — Лань Сы Чжуй снова провел большим пальцем по головке и чуть надавил на уретру. Парень под ним сжался ни живой, ни мертвый. В следующее мгновение молодой адепт из клана Лань ощутил саднящую боль где-то у загривка — Цзинь Лин, что было сил, впился в нежную кожу своими короткими ноготками. А-Юань тихо зашипел. Он чувствовал, что уже на пределе. Рука его рефлекторно ускорилась. Цзинь Лин начал мелко дрожать под ним. — Лань Юань! — Тяжело, прерывисто выдохнув, А-Лин зажмурился, весь как-то сжался и в следующую секунду облегченно кончил в ладонь Лань Сы Чжуя. — А-Лин… — Томно прошептал А-Юань, после чего излился следом за своим возлюбленным. «А что это у меня по животу стекает?.. — Пронеслось в голове у Цзинь Лина. — Сы Чжуй?!» — Сы Чжуй, ты что… ты меня обкончал?.. — Эм… А-Лин, я… — виновато откликнулся тот. — Молчи. Все нормально. — Нет, я… Прости меня… — Молодой заклинатель печально понурил голову. — Да ладно тебе, я не бумажный, не размякну. — Это прозвучало совершенно беззлобно, даже, в какой-то мере нежно. - Дожили. Меня Лань обкончал... — …Не волнуйся… Цзинь Лин!.. — невнятно проговорил Сы Чжуй, жарко дыша, резко наклонившись к уху парня. — Завтра же я соберу свои вещи, уеду обратно в Гу Су и приму достойное наказание за свою дерзость и проявленную похоть… — Придурок! Что-то я не помню, чтобы приказывал тебе отбывать в Гу Су за каким-то там наказанием. — Цзинь Лин по привычке резко вскинул голову, щекотно мазнув мокрыми и благоухающими волосами Сы Чжуя по носу. — Никуда я тебя не отпускал… Цзинь Лин, все еще тяжело дыша, поднял руку и протянул вперед, нашаривая лоб и щеку Сы Чжуя. — Вечно ты… по любому поводу переживаешь… Да ладно, че уж… Меч стоит, башка не варит… - сказал он и уже сам вовлек Ланя в одуряюще сладкий поцелуй. А-Лин не помнил, чтобы ему когда-либо в жизни так дико хотелось целоваться. Строго говоря, он вообще еще не целовался ни с кем, поэтому сегодняшний опыт получился особенно запоминающимся. Язык Лань Сы Чжуя настырно толкнулся внутрь рта Цзинь Лина, отчего последний томно выдохнул, чуть постанывая. Целоваться у А-Юаня получалось неумело, горячо и желанно. В какой-то момент Цзинь Лин понял, что его губы и подбородок промокли, и спешно отстранился. — А-Юань… ты такой слюнявый… — удивленно промолвил А-Лин, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Ты меня уже, по-моему, по пояс заслюнил… У Сы Чжуя, нехотя отлепившегося от медовых уст наследника Цзинь, и впрямь слюна повисла через всю нижнюю губу. Юноша поспешно утерся: — Тебе неприятно? — Мне… Мне нравится… Давай еще! Все смешалось для них: вкус пирожков и горячих губ, запах отсыревшей соломы и рисового вина, синие отсветы на стенах… * * * Утро застало Цзинь Лина врасплох. В открытые настежь двери сарая водопадом струился солнечный свет; где-то щебетали птицы, от мокрой земли поднимался пар. День обещал быть жарким. Все его вещи были опрятно свернуты и уложены рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки. Кроме того, сбоку лежал широкий лист какого-то растения и на нем – три вчерашних пирожка, осененные все той же флягой, сейчас полной свежей воды. Заботливая предусмотрительность Сы Чжуя чувствовалась буквально во всем. Самого его нигде не было видно, и это обстоятельство придало Цзинь Лину уверенности в себе. С удовольствием приложившись к фляге и отодвинув пирожки в сторону, он нехотя, с отвращением оделся: ткань за ночь просохла далеко не вся и не везде. Но мерзее всего оказались сырые и холодные сапоги, которые юноша вчера поленился набить соломой. Оставалось надеяться, что днем все высохнет само собой. На мгновение яркий прямоугольник входа заслонила чья-то тень: в сарай вошел умытый, причесанный, но все равно изрядно помятый Сы Чжуй и робко остановился на пороге. - Эм… Цзинь Лин… Лошади готовы, можем отправляться. Там, за холмом, видно крыши какой-то деревни, как раз спросим направление… - Угу, - буркнул Цзинь Лин, стараясь на него не смотреть: смущение оказалось слишком сильно. Сы Чжуй расценил это как нежелание общаться и огорчился еще больше. Отвернувшись, достал из рукава шелковый мешочек: - Надо оставить денег хозяевам этого сарая. - Зачем? – удивился Цзинь Лин. - Ну как – зачем? Мы разворошили их солому. Часть испортилась от влаги, пока вещи сушились… (О том, что еще случилось с соломой, Сы Чжуй деликатно умолчал.) Да и просто – в благодарность за ночлег. Щедро отсыпав денег и красиво завернув их в вышитый голубыми облаками платок, в лучших традициях ордена Гу Су Лань, Сы Чжуй опустился на колени возле дверей и палочкой выскреб на земле: «Простите, мы немного испортили вашу солому. Вот компенсация». - Ты уверен, что эти крестьяне умеют читать? – хмуро осведомился Цзинь Лин, нехотя поднимаясь на ноги и отряхивая с подола приставшие сухие стебельки. - Может и не умеют. – Сы Чжуй тоже поднялся, по-прежнему стараясь не встречаться с ним взглядом. – Но деньги есть деньги. Это долг путников – отблагодарить хозяев за кров… - Мгм, - ответил молодой Цзинь таким неопределенным тоном, что Сы Чжую пришлось молча развернуться и идти выводить лошадей. * * * …Когда стало ясно, что основная группа заклинателей вернулась с ночной охоты без Цзинь Лина, Глава ордена Юнь Мэн Цзян молча сложил руки на груди, окинув пронзительным, как удар Цзы Дяня, взглядом каждого в отдельности. Многие его подчиненные при этом поежились, кое-кто отвел глаза или смущенно захмыкал; и только бойкий Лань, ничуть не смутившись, одарил Главу нахальной и немного кривой улыбкой. По мнению чистокровного адепта Гу Су Лань, Цзян Чен в плане запугивания не смог бы переплюнуть великого и ужасного Хань Гуан Цзюня при всем желании! А у Цзин И, за все прошедшие годы, к таким вот суровым гляделкам уже выработался иммунитет. Цзян Чэн озадаченно сморгнул, как будто эта улыбка попала ему в глаз не хуже летней мошки. - ЭТОТ где? – спросил он, ни к кому в особенности не обращаясь, но глядя прямо на Ланя. Цзин И, живо сообразив, что отвечать придется ему, сложил руки в воинском приветствии: - Господин Глава Ордена, Цзинь Лин и Лань Сы Чжуй немного задержались в дороге. Цзян Чэну стоило больших усилий сдержать вздох облегчения: уж если его шебутной племянник и вступит в очередной раз во что-нибудь погуще дорожной грязи, то Ланьский ученик всенепременно его вытащит, да еще и вымоет, и маслом благовонным поверх умастит, в этом можно было не сомневаться. - Если к полудню не вернутся – ты первый поедешь на поиски! – чисто ради устрашения бросил Цзян Чен, отворачиваясь. Цзин И, подобострастно сделав вид, что устрашился по полной программе, показал ему мысленно язык и пошел расседлывать лошадь, время от времени поглядывая из стойла на дорогу. …Вернулись потеряшки действительно ближе к полудню. Ссохшиеся неопрятными сосульками волосы; мятые, покоробившиеся от дождя шелка одежд; забрызганные грязью подолы мантий и облепленные глиной сапоги… Когда они доехали до ворот Пристани, беспечно чесавшие языки часовые замолкли как по команде; даже не спросили предъявить Цзянский колокольчик, только почтительно, по уставу, поклонились. Цзинь Лин небрежно кивнул, сделав каменное лицо, и только Сы Чжуй вежливо их поприветствовал, пожелав удачного дня. Обоих проводили долгим взглядом в спину. Во дворе колоритную парочку встретило все то же гробовое молчание. Слуги и заклинатели в удивлении прекращали дела и разговоры, останавливаясь на половине дороги. Высказывать свое мнение вслух никто не рисковал, но плачевный вид будущего Верховного Заклинателя всех времен и народов приятно согрел душу очень и очень многим из присутствующих. Цзин И тихонечко присвистнул, оценивая ситуацию, и даже ни о чем расспрашивать не стал. Мельком глянув в удрученное лицо друга, он немедленно уставился на наследника клана Цзинь, подмечая все: и растерянность, и явное смущение, и показную резкость (Цзинь Лин всегда начинал беситься, когда хотел скрыть душевные переживания). «Оп-па! А у них-то… наметился хороший такой прогресс! Как интересно…» Цзинь Лин, прямо во дворе покинув своего коня на произвол судьбы и слуг, ни на секунду не останавливаясь, прошел в свои апартаменты, глядя перед собой и на ходу приказывая натаскать горячей воды в бадью и приготовить полный комплект сменной одежды. - Лань Юань, отойдем-ка! – Цзин И привычно изловил соклановца за некогда белый рукав и потянул в сторону, затащив в лошадиное стойло, где их никто не мог подслушать. Ненавязчиво прижав друга к стене, он заговорщицки растянул губы в улыбке и даже придержал того за руку, безмолвно сообщая, что в любом случае поддержит. – Я могу тебя поздравить? Несколько мгновений Сы Чжуй с плохо скрытым отчаянием смотрел на него, потом шумно выдохнул и сгреб друга в такие крепкие объятия, что у бедного Цзин И чуть ребра не затрещали. - Ыых! Полегче, не прессуй меня так! - Цзин И, я…- растерянно пробормотал Сы Чжуй, не в силах продолжить, но товарищ только со значением похлопал его по плечу. - Заклинатели, МОЛЧАТЬ! Я ничего не видел и не слышал. И, будем считать, ничего не понял. Устроит тебя такой расклад? - Д-да… - Сы Чжуй окончательно потупился, опустив голову, и Цзин И стало его жаль. Он легкомысленно помахал рукой, создавая мельтешение перед глазами друга. - Да все путем! Не беги впереди повозки. Ему нужно время, чтобы опомниться. Да и тебе тоже. Сы Чжую в этом плане повезло: у него под боком был товарищ, готовый разделить с ним любые тяготы, в том числе душевные. Цзинь Лину пришлось хуже. Если раньше он мог целиком и полностью довериться Лань Юаню, поведать ему любые проблемы и горести, то теперь снова почувствовал себя одиноким и беспомощным. Не к дяде же бежать за добрым советом! От него, пожалуй, дождешься… Цзинь Лин живо представил, как вбегает к Цзян Чэну в рабочий зал и с порога радостно вываливает: «Дядя! Я переспал с Лань Сы Чжуем из ордена Гу Су Лань!»… Получить Цзы Дяня за такие вести было еще не слишком много. Есть от чего впасть в отчаяние! …Отмокая в бадье и с раздражением прислушиваясь к бурной деятельности, которую развел в его комнатах довольный жизнью Цзин И, юноша только досадливо цыкал и качал головой. Нет, ну утром он сам себя ВРОДЕ БЫ уговорил, что ничего особенного на самом деле не произошло. Что среди адептов многих Орденов подобная негласная практика вообще никогда не считалась чем-то из ряда вон выходящим… Что во всех Орденах, кроме, разве что, аскетичного Гу Су Ланя, на проделки молодежи смотрели сквозь пальцы, и что, наоборот, это у Сы Чжуя будут большие проблемы, прознай о том его начальство… «А еще — я был пьян», — в сотый раз повторял себе Цзинь Лин, пытаясь найти своему разнузданному поведению хоть какое-то оправдание. — «Ну ладно, допустим, я не то чтобы ужрался в гуцинь, а просто был изрядно навеселе. Но Лань Юань?.. Он сделал всего несколько глотков… Как же так получилось?..» Откинувшись спиной на бортик деревянной бадьи, молодой Цзинь съехал по нему в ароматную, полную цветочных лепестков, воду, погрузившись чуть не по самый нос, и схватился обеими руками за пылающие щеки. Сквозь стену донесся как всегда спокойный и уверенный голос Сы Чжуя: — Цзин И… Я хочу пойти на тренировку с лучниками. Ты со мной? — Какие в Омут лучники, А-Юань? Мы с тобой сегодня еще за мечи не брались! …Ну серьезно, серьезно, серьезно, о чем он беспокоится? Все равно, дальше Сы Чжуя никто ничего не узнает, а практиковаться где-то надо. На ком-то. Так почему б и не на нем?.. Сы Чжуй ведь в жизни никому ничего не расскажет. Ни о поцелуях… Ни о прикосновениях… Ни о… вообще ни о чем. Понимающий соратник. Верный друг. Идеальный любовник. «Почему он такой?.. Почему я все время думаю только о нем?..» Шумно выдохнув, Цзинь Лин зажмурился, так и оставшись с приоткрытым ртом. Его вдруг посетило запоздалое понимание того, что он не только ничуть не сожалеет обо всем случившемся между ними, но и хочет ЕЩЕ! Воспоминания были слишком свежи: горячие руки Сы Чжуя, его теплые объятия, ощущение сильного и гибкого тела рядом… И ведь ни малейшего принуждения! Достойный ученик как будто заранее знал, как лучше всего обращаться с наследником Цзинь, не принижая его гордость и достоинство. Сколько утонченной деликатности… Сколько нежности… А эти, явно неумелые, но такие страстные губы, заставляющие забыть обо всем на свете!.. Цзинь Лин вздрогнул, едва не задохнувшись, и замер, широко распахнув глаза. А если бы на его члене сомкнулись не пальцы, а эти самые горячие и невообразимо влажные губы?.. — Проклятый… Лань!.. Повернувшись боком, он уткнулся лбом в мокрые доски бадьи, уцепившись одной рукой за ее край, и дал волю воображению. Но руки, едва коснувшись уже вставшего члена, тут же отпрянули. Цзинь Лину было до ужаса стыдно за самого себя. Рукоблудить, думая О ПАРНЕ?.. Он ведь не обрезанный рукав! Но… В таком виде ведь нельзя выходить на люди. Даже сквозь одежды будет видно. Ну, тогда… У него не остается выбора. «Правда ведь?... Правда!» — успокоил сам себя Цзинь Лин. Член его тут же снова напрягся. Молодой заклинатель сжал его правой рукой, стараясь гладить, как делал это Лань Юань вчера ночью. Шуметь нельзя: стены тонкие, могут услышать; приходилось делать все беззвучно, хватая ртом воздух и проговаривая одними губами: — А-Юань!.. О, А-Юань!.. Перед глазами встал образ обнаженного Ланя, медленно приближающегося к нему. Как же хочется его коснуться! Но еще больше хочется — чтобы он сам коснулся. Коснулся всех чувствительных точек, погладил, зажал в углу и страстно поцеловал. — Лань Юань!.. — Дернув рукой еще пару раз, А-Лин устало обмяк в кадушке. Вода стала заметно белее. Местами. Быстро спохватившись, Цзинь Лин ловко начал двигать руками в воде, размешивая все содержимое. Никто ничего знать не должен!... * * * К вечеру на лучном стрельбище было не протолкнуться. Били по соломенным мишеням, по воздушным змеям, по подвязанным на веревочку фруктам и прикрепленным к верхушке высокого шеста перьевым веничкам. Один умник прикатил здоровенный арбуз, пообещав отдать его тому, кто с двухсот шагов отстрелит арбузный хвостик, не поцарапав сам плод. Народ воодушевился, интересуясь, можно ли будет есть изрешеченный дырками приз, и кто будет облизывать стрелы – победитель или проигравшие… Цзинь Лин опустил лук, чувствуя себя не в состоянии ни веселиться, ни как следует сосредоточиться. Отойдя с линии прицела, он без сил плюхнулся на большой камень, невидяще скользя взглядом по мишеням, по фиолетовым мантиям душевно ржущих адептов Юнь Мэн Цзяна и по арбузу, который сразу трое пытались втащить на деревянный помост и не уронить всю шаткую конструкцию набок. - Слушай, Цзян Во Ван… - А? – Адепт, уже начавший было в шутку, без стрелы, прицеливаться в арбуз и товарищей, ослабил тетиву и обернулся на голос. – Чего тебе, Лин-сюн? - Вот скажи мне, только честно. – Цзинь Лин нахмурился, но мысль закончить было надо. - Вы с пацанами, когда друг другу дрочите, целуетесь? Цзян Во Ван едва не подавился от такого вопроса и в панике заоглядывался по сторонам, не услышал ли кто?... К счастью, парни как раз в этот момент сподобились-таки завалить помост, и все лучники сбежались в противоположную часть площадки проверить, что сталось с вожделенным призом. - Ты че, сдурел?! – зашипел адепт, понизив голос. — А то я не знаю, что означает ваша фраза: «протянуть другу руку помощи»! Цзян Во Ван недоверчиво хмыкнул. Спорить с Цзинь Лином было бесполезно, это все знали. С другой стороны, все знали также и то, что ради оправдания самого себя наследник клана Цзинь готов был выдавать один сломанный меч за два цельных кинжала, не то что отрицать очевидное. Что он пытался скрыть на этот раз? Что все еще девственник?...Что с кем-то целовался?... Неужто кто-то из парней, пользуясь его неосведомленностью, так нехило подшутил над юным Цзинем?... Цзян Во Ван поспешно закусил палец, стараясь не слишком таращить глаза, и только пару мгновений спустя заговорил. - Видишь ли, Лин-сюн… Подрочить друг дружке – это все равно, что после тренировки плечи товарищу размять, или, там, помочь ссадины обработать… Просто помощь, и все. Сегодня я тебе помог, завтра ты мне. Ни к каким отношениям не обязывает. А вот целоваться – это все-таки с тем, кого любишь. Чуешь разницу? — Да понял я, понял... — тут же отмахнулся Цзинь Лин. Больше всего ему хотелось развернуться и запустить любимым луком в крепостную стену. - Понял… - пробормотал он едва слышно. – Что ничего не понял… Цзян Во Ван только головой покачал. * * * «Захочет ли Цзинь Лин меня видеть?... Он так старательно меня избегает. Не смотрит в мою сторону. Отвечает неохотно. Что же мне делать…» - Лань Юаааань! Где ты опять прячешься? - Цзин И, я медитирую! – сердито ответил Сы Чжуй, злясь одновременно и на бесцеремонность товарища, и на самого себя, потому что, погруженный в невеселые мысли, успел забыть, зачем пришел в эту уединенную часть сада. - Рука-то не устала медитировать? - Цзин И!! - Да не подпрыгивай так, я пошутил. Тебя Цзинь Лин хочет видеть. - Что? Цзинь Лин… Хочет меня видеть? - Как говорил Великий Сунь Хунь Впень, наш главный конюший: «Если я не выпью это сегодня, завтра пить будет некому.» Давай-давай, поднимайся. Сы Чжуй в нерешительности заметался: - Цзин И, я… я не уверен… - Зато я уверен! - Цзин И отвесил Сы Чжую дружеского пинка коленом пониже спины. - Иди уже, чучело! Он тебя на Восточном мосту ждет. И не забудь его поцеловать! Мост. За то, что свел вас снова! Ну и Цзинь Лина тоже поцелуй, куда ж без него… - Сы Чжуй… есть разговор. – Цзинь Лин действительно обнаружился на Восточном мосту. Сидя на перилах и свесив ноги к позеленевшей от ряски воде, он только мельком взглянул на робко приблизившегося ученика клана Лань. - Точнее, у меня вопрос. Вы, Лани, всегда были первыми в музыке и в поэзии, так ведь? - Ну да, - согласился Сы Чжуй, опустив ладони на полированные деревянные перила. Странный вопрос удивил его. – А к чему ты спрашиваешь? - Да вот, хочу, чтобы ты мне один стих помог разъяснить. Скажи мне, осень жестокая, Почто духов ветров и потоков сковала ты льдом и морозом? Сад процветающий снегом засыпала ранним; Дикому гусю крылья сломала! - Как ты думаешь, о чем был этот стих, а?... Сы Чжуй не знал, куда девать глаза от смущения. Безусловно, этот стих был ему хорошо знаком. Как и его значение. - Осень… Ну… Как тебе сказать… - Это сравнение с золотом, - важно перебил его Цзинь Лин. – Уж столько-то я понимаю! И намек тут ясен: это про меня. А дальше? - Духи ветров и потоков обычно означают вдохновение… - вымученно проговорил Сы Чжуй, которому нестерпимо захотелось убежать, куда глаза глядят. - Дикий гусь – символ послания… - …Которое я якобы выбросил тогда, - закончил за него фразу Цзинь Лин. – А цветущий сад, без сомнения, - чья-то влюбленная душа. Надо же, как все складно выходит… В Ордене Гу Су Лань и впрямь воспитываются одаренные поэты! Сы Чжуй окончательно смутился, не зная, как воспринять его слова. Ведь не для того же Цзинь Лин позвал его сюда, чтобы обсудить стихотворение?... - А-Юань… Я много думал насчет того, что произошло. - Мм? – У Сы Чжуя даже сердце зашлось; он как можно незаметнее сжал руками край перил, чтобы не упасть, и уперся коленом в перекладину. - Понимаешь, у нас в кланах не считается позорным, когда друзья друг другу помогают. У нас это называется – «протянуть другу руку помощи». - …Другу? – неприятно кольнуло Сы Чжуя. Он-то думал, что… Он уже просто не знал, о чем думать. Что А-Лин такое говорит? …Другу!.. И это – после всего, что было?... Другу, обычному другу… - Ну, понимаешь… ни к чему не обязывает. Просто помощь. - Просто… помощь? – Голос Сы Чжуя опустился до еле различимого шепота. Ему резко перестало хватать дыхания. Так вот, оказывается, что думает о нем наследник Цзинь!… Он не принимает его и не отталкивает. Он просто… просто друг… Просто помощь… А потом, может, добавит, что и не было ничего… Мир вокруг Сы Чжуя потемнел окончательно; раньше он только слышал про подобное выражение, удивляясь, как это краски дня могут почернеть, но это воистину было так. Нужно было уходить, бежать, хоть куда-нибудь, только подальше, но предательская слабость в ногах внятно говорила: стой на месте или ляжешь на дороге… На какое-то время мост окутало тяжкое молчание, нарушаемое только редким плеском волн от кормящихся между лотосов цветных карпов, да трелями перекликающихся в кустах птичек. Молчали долго; наконец, Цзинь Лин, все так же глядя в сторону, накрыл руку Сы Чжуя своей. Сердце его резко забилось, с каждой секундой все гулче и громче отдаваясь звоном в ушах. Цзинь Лин мельком подумал: "Мое ли? Или Лань Юаня?" Рука сжалась рефлекторно. Кисть Лань Сы Чжуя оказалась теплая, даже немного горячая. Голова пошла кругом, когда Цзинь Лин слегка погладил пясть большим пальцем. Сы Чжуй вздрогнул, удивленно вскинул голову, но тут же опустил глаза. Больше всего ему хотелось взять А-Линову ладонь, но он бы никогда не осмелился на подобный жест. Они уже и так достаточно натворили… - Сы Чжуй, кем ты меня считаешь? То есть, ну... Я тебе друг или?... Или я значу для тебя нечто большее? Ну знаешь, как брат или.... – Цзинь Лин все еще не смотрел на собеседника, так и устремив взгляд куда-то в бок и мысленно молясь, чтобы голос не дрогнул. Что-то внутри отчаянно вопило, но юноша старался заглушить это и сохранить хотя бы внешнее спокойствие. Голос его слегка дрожал. — Я же для тебя не только грубый ребенок, за которым надо приглядывать, или там успокаивать, или следить, чтобы не набедокурил? Цзэ У Цзюнь ведь не только поэтому тебя приставил ко мне?.. - Вообще-то… Он назначил меня твоим сопровождающим… из-за меня самого. Я еще хотел отказаться… Цзинь Лин резко обернулся, посмотрев пару секунд молча, словно выпытывая что-то. - Мой сопровождающий? И ничего больше? – Терять было уже просто нечего. Уж лучше они выяснят все сейчас, чем потом будут плутать в запутанном лесу догадок и домысливать происходящее. Цзинь Лин вдохнул, на секунду ощутив то мимолетное чувство падения с обрыва навстречу тревожным волнам, бьющимся о скалы, и, как перед смертью, спросил: – Лань Юань… Ты же меня любишь... да? И словно какая-то тоненькая ниточка оборвалась внутри Цзинь Лина, будто сердце оторвалось от всех артерий и вен и рухнуло бесполезным камнем вниз. Каким-то неведомым холодом обдало затылок. А-Лин на мгновение решил, что это дыхание седого охотника - Смерти. Ведь он действительно умрет, если получит отказ. Его душа и тело не смогут перенести такой удар по гордости, а эго в ближайшие сутки мучительно умрет от голода. Сы Чжуя от такого неожиданного вопроса, больше похожего на утверждение, окатило паникой, жаром и стыдом одновременно, он даже покачнулся. Не сразу сообразил, что именно произносят его губы в ответ, но даже не успел сам себя остановить: - Люблю… у… уже год… больше года… П… Прости, А-Лин… Такое недостойное поведение с моей стороны… Я знаю, что, испытывая чувства к наследнику клана Цзинь, наношу ему небывалое оскорбление… У Сы Чжуя был такой бледный и растерянный вид, как будто он сейчас хлопнется в обморок посередине моста. Цзинь Лин внимательно смотрел на него, слушая и одновременно через прикосновение воспринимая все его эмоции и чувства. Уж в том, что все ощущения не ложны, он был уверен полностью. «Значит, любит все-таки! И письма его… И стихи… » Юноша молчал, невольно прикусив внутреннюю часть губы, надеясь, что Сы Чжуй этого не заметил. Ему нужно было успокоиться, но это оказалось куда сложнее, чем он надеялся. Мысли слишком сильно путались, противореча друг другу. …Лучший ученик ордена Гу Су Лань, гордость Хань Гуан Цзюня. Одаренный мечник. Всегда спокойный. Никогда не ругает. Никогда не спорит. Всегда поддерживает. Волшебные обнимашки. Минус, конечно, что парень… Но… Красивый. Милый. Скромный. Не пытается доминировать. Заботливый даже в мелочах. Влюблен по уши. ВОЛШЕБНЫЕ ОБНИМАШКИ!... …О чем тут еще думать?!... «Как же он все-таки хорош… - Цзинь Лин, мысленно потонув в великолепии качеств стоящего рядом Ланя, не выдержал и облизнулся. - Хорош. Хорош. Хорош. Хорош… МОЙ!!» Быстрым движением юноша развернулся и спрыгнул с перил. Ряска дрогнула от разбежавшихся во все стороны водомерок; доски печально скрипнули под весом парня. А-Лин неотрывно смотрел на Сы Чжуя. Заволновался, и взгляд его быстро-быстро заскользил по телу юного заклинателя: челка, плечи, пояс, сапоги, меч - и все по новой… Что-то тянуло к Сы Чжую. И провалиться Облачным Глубинам под землю, если Лань Юань не испытывал сейчас того же! Цзинь Лин сделал маленький и такой тихий-тихий шаг навстречу, чуть разведя руки. Лань Сы Чжуй неуверенно и робко повторил его движение, и уже в следующую секунду А-Лин крепко-крепко прижимал к себе юного адепта из клана Лань, чуть не плача от счастья и облегчения. - Сы Чжуй… - проговорил он хрипло. - Будь всегда со мной, около меня. Прошу тебя, никогда не бросай меня. Пожалуйста? Сы Чжуй так растерялся, что смысл сказанного до него попросту не дошел. Он немедленно вообразил, что, должно быть, речь идет о какой-то должности при наследнике клана, - ведь не может такого быть, чтобы А-Лин имел в виду что-то иное?... Поэтому, с безумно колотящимся сердцем, уточнил: - Быть около тебя... В смысле, в Пристани Лотоса?... - Будь моим. Совсем. Навсегда. И тогда я стану твоим навечно. …Лань Юань и сам не заметил, как смог приручить этого дикого, загнанного лисенка. Не заметил он и то, как изменился Цзинь Лин внутренне. Цзинь Лин смотрит всегда перед собой; ему все равно, какого цвета небо над ним. Но теперь, когда он поднимет голову и увидит облака, то невольно вспомнит мантию Облачных Глубин. Цзинь Лин решительно развернул его лицо к себе, ненавязчиво очерчивая кончиками пальцев контур скулы. На мгновение замешкался, заглядывая в глаза, в солнечном свете то чуть серебристые, то чуть фиолетовые... Потом потянулся к его затылку, неловко теребя узел лобной ленты. Порывисто вздохнув, Сы Чжуй тут же помог развязать, дрожащими руками обвив его запястье белым шелком с вышитыми облаками. - Я давно уже твой, А-Лин… - прошептал он срывающимся шепотом. - Очень давно… Стараясь не думать ни о чем, наследник клана Цзинь ткнулся лбом в его лоб, смущенно прошептав: - А-Юань… Я хочу знать, как это, когда ты счастлив… - А-Лин… Я счастлив! Чувствуешь?... - Чувствую… Я чувствую… Отбросив ненужные мысли в сторону, юноша неловко коснулся манящих и столь желанных, податливых и нежных губ… И бесцеремонно завлек Сы Чжуя в поцелуй. Было почему-то страшно и неловко. Будто бы они персонажи новеллы, которые в конце признались друг другу во взаимных чувствах. Поцелуй вышел смазанный, неумелый и какой-то невинный и детский. Цзинь Лин, несмотря на свой характер, в этот раз не хотел ничего доказывать. Ему просто нравилось, как теплые и ласковые губы Лань Юаня целуют его. Впервые захотелось принять слабую сторону, чтобы его вот так целовали, когда ему станет грустно и одиноко. Жар быстро растекался по всему телу, ладошки потели от волнения, а бабочки летали, щекоча живот изнутри... …Притаившийся за цветущим кустом Цзин И наблюдал за всем этим с чувством нереальной гордости за удачно проделанную работу. Он даже и не подумал хотя бы стыдливо покраснеть, подглядывая за чужой романтикой; наоборот, коварно усмехнулся и самодовольно потер руки. Все получилось замечательно, лучше и не придумать! (Продолжение следует, это не конец.)))