Вежливый и зрелый ученик из клана Лань

Началось все с того, что Сы Чжуй стал куда-то пропадать. Ненадолго, всего на час-два в день. Но куда? И зачем? Разве стоило это загадочное гуль-знает-что бесценного времени, проведенного вдвоем?.. Поначалу не придав этому особого значения, несколько дней спустя Цзинь Лин все же обеспокоился и решил выяснить обстоятельства, ради которых всегда столь пунктуальный и ответственный адепт ордена Гу Су Лань оставляет его. Никто из слуг не смог сказать ему ничего вразумительного: зачем бы им следить за гостями? Да еще такими благовоспитанными, как мальчики из Гу Су… Проще всего было, конечно, допросить Цзин И, ведь этот настырный Лань денно и нощно был приклеен к Сы Чжую не хуже сосновой смолы. «В такое время эти Лани могут быть только на тренировке, туда и пойду!» — подумал Цзинь Лин и направился к тренировочной площадке. Однако встретился ему там только Цзин И, который, не обращая внимания на внешний мир, усердно тренировал выпады. — Слышь, Цзин И! А где Сы Чжуй? Цзин И резко остановился, не успев нормально завершить выпад, от чего нелепо пошатнулся, размахивая рукой в воздухе, будто пытаясь за этот самый воздух схватиться. Тренировка была прервана, и адепт Гу Су Лань недовольно уставился на наследника Цзинь. — Я думал, он с тобой! — Дурак! Как он может быть со мной… — Цзинь Лин понял, что ляпнул что-то не совсем подходящее, и слегка смутился под удивлённым взглядом собеседника. Потому решил поспешно добавить: — …когда его со мной нет! Цзин И взглянул на него с выражением Феи, которой к обеду предложили сушеных сверчков. — Не ты ли теперь должен за ним следить? — от этих слов у Цзинь Лина покраснели уши. — Вы же теперь… как это… в богатстве и в бедности, в горе и в радости… Договорить ему не дали. — Заткнись! — поэтично алый, словно листья осеннего клена, Цзинь Лин моментально подскочил ближе и зажал ему рот ладонью. — Хочешь его раньше времени вдовцом оставить?! — и он с опаской покосился на дорогу, по которой к ним приближался адепт ордена Юнь Мэн Цзян. — Фррр, — гневно отмел свою причастность к подобным измышлениям Цзин И. — Тогда не вздумай меня выдать, — пригрозил ему Цзинь Лин, отнимая ладонь от чужого рта и давая гусуланьцу возможность нормально дышать. Цзин И тут же показательно откашлялся, демонстрируя тяжесть нанесенного ему ущерба, на что тот лишь презрительно фыркнул. Человек приближался, и Цзинь Лин лишь облегченно выдохнул, разглядев в нем Цзян Во Вана. — Молодой господин Цзинь, молодой господин Лань, — учтиво поклонился тот, немного сбитый с толку. — Что случилось? — Цзинь Лин скрестил руки на груди и нахмурился, притоптывая ногой. Во Ван замялся, бросил взгляд на Цзин И, неловко улыбнулся… Наблюдая всю эту мимическую игру, Цзинь Лин нахмурился еще больше. Происходило что-то странное, во что его не посвятили. Быть в стороне от дел он не любил, поэтому намеревался вытрясти абсолютно все из этого адепта ордена Юнь Мэн Цзян. — Ты услышал меня, или стоит позвать дядю, чтобы он повторил вопрос громче? Цзян Во Ван содрогнулся: — Не надо дядю! Сань Ду Шеншоу сейчас изволит принимать доклад от начальника охранных постов. Если его отвлечь, последствия могут быть самыми непредсказуемыми! — На такое дело он даже Цзы Дянь не поднимет, — тут же предсказал Цзинь Лин. — Обычных палок велит всыпать, и всего делов. Услышав столь «радостные» вести, сказанные самым будничным тоном, Во Ван совершенно сник. — Право, я не хотел ничего плохого… — Ну так говори и не испытывай мое терпение! — начал раздражаться Цзинь Лин. Вот еще, очередная вода в ступе на его голову… Дел у него мало, наверное. Во Ван вскинул глаза, светящиеся отчаянной решимостью или решительным отчаянием — Цзинь Лин так и не понял, чего в них было больше, — и на одном дыхании выпалил: — Я пришел понаблюдать за тренировкой молодого господина Лань! Тьфу, как скучно… Цзинь Лин уже было собирался закатить глаза и махнуть на него рукой, но оказалось, Цзян Во Ван не все выложил, что принес. — А еще… А еще я хотел попросить молодого господина Лань оказать мне честь и потренировать меня! Прошу вас! — на последней фразе он так резко согнулся в поясном поклоне, что обоим, и Цзинь Лину, и Цзин И показалось, будто несчастного переломили пополам. Цзин И оторопело переводил взгляд с Цзинь Лина на Во Вана и обратно. Наследник Лань Лина удивленно потирал шею. Ситуация менялась с драмы на комедию угрожающе быстро. — Я… — только успел начать Цзинь Лин, как его прервали. — Молодой господин, уверяю вас, это не нанесет обиду ордену Юнь Мэн Цзян! — еще более ретиво вскинулся Во Ван. — Никаких секретных техник раскрыто не будет. Я прошу лишь о парной тренировке. Это редкая возможность отточить свои навыки с бойцом иного ордена! — Понимаю, — важно кивнул Цзинь Лин, вспомнив, как всего несколько дней назад, практически в прошлой жизни, он точно так же просил Сы Чжуя о парной тренировке. И чем это все закончилось… Он бросил мимолетный взгляд на Цзин И. Главное, чтобы и здесь дело не закончилось тем же самым. Хотя, кому сдалась эта заноза. — Можешь потренироваться с ним, так и быть. Лань Цзин И, наблюдая эту сцену, надменно приподнял бровь. — А ты-то чего раскомандовался адептами другого ордена? Вот уж, стал бы я спрашивать, с кем мне можно драться, а с кем нет! — он отодвинул Цзинь Лина плечом и, не обращая внимания на ответный гневный взгляд в свою сторону, вежливо поклонился Цзян Во Вану. — Лань Цзин И к вашим услугам! Можно на «ты». — Цзян Во Ван, — искренне обрадовался тот, тоже поклонившись. — Обещаю, я не отниму много вашего… твоего времени! — Это уже будет зависеть от того, насколько хорошо ты владеешь мечом, — обронил Цзин И, поворачиваясь к нему спиной и намереваясь отойти на положенное для тренировки расстояние. — А… — начал было Цзян Во Ван. Цзинь Лин, уже потерявший интерес к происходящему и собравшийся вернуться к поискам Сы Чжуя, обернулся: — А? — Эээ?! — Цзин И, уже, казалось бы, отошедший в сторону, вдруг неуклюже качнулся назад, чуть не заваливаясь на спину. Глаза у него были распахнуты на пол-лица. Цзинь Лин посмотрел ниже, потом еще ниже… Ничего не понимающий Цзян Во Ван держал в руке изящно расшитую ленту с узором из облаков. — Ну все, — деревянным голосом смог выдавить Цзинь Лин. — Вот и спаррингу конец… Лань Цзин И, схватившись за узел ленты на голове, пораженно обернулся, уставился на Цзян Во Вана. И заорал. Великое множество событий ведала славная земля Пристани Лотосов. Многие горести изведала она, и счастья на ней случалось столько же. Сменялись главы ордена Юнь Мэн Цзян, приходил и уходил Вэй У Сянь, и снова приходил, и опять уходил, иногда долго не приходил… Случалось, в общем, всякое на обильной событиями земле Юнь Мэнской. Только никто до этого не орал дурниной на все окрестности, разгоняя птиц, водяных гулей и дневную сонливость Цзян Чэна. — Ты почему такой идиот?.. — безнадежно выдохнул Цзинь Лин, закончив прочищать заложенное воплем ухо. — Этот извращенец меня за лобную ленту трогал!!! — Ты голосишь так, будто он тебя за конец схватил, а не за ленту! Я чуть не оглох. — Лучше бы за конец — меньше было бы сраму! — продолжал трагично заламывать руки молодой Лань. — Лань Цзин И, что ты несешь?! — не выдержал Цзян Во Ван, то бледнея, то краснея. — Я только хотел проверить, из чего она сделана… Цзинь Лин поднял голову, посмотрев умудренным жизнью, прямо-таки отеческим взглядом на перепуганного виновника скандала, и спокойно поинтересовался: — Цзян Во Ван, ты сейчас прилюдно лишил невинности адепта ордена Гу Су Лань. Готов ли ты жениться на этом идиоте, дабы восстановить его поруганную честь? — Я?! — в ужасе задохнулся тот. — Не готов, — с сожалением констатировал Цзинь. — Все, Цзин И, ты обесчещен. Не хочет он жениться на гусуланьце, у которого облака окончательно поплыли! — Щас у кого-то пионы осыплются! — окончательно рассвирепел Лань Цзин И. — Мои пионы принадлежат твоему шисюну, а тебе теперь только в монастырь, к Бао Шань Саньжэнь, вымаливать восстановление поруганной чести. Ну или… — Цзинь Лин злорадно покосился на несчастного Цзян Во Вана. — Или иди, лотосы собирай. То, что он ляпнул кое-что, чего говорить при посторонних вовсе бы не следовало, Цзинь Лин сообразил лишь через мгновение. Земля на секунду покачнулась перед глазами, сердце сначала ухнуло в пятки, чтобы через секунду уже улететь ввысь, повинуясь ласковому летнему ветерку, и подниматься выше, выше, выше, туда, где летают птицы, и куда возносятся звуки гуциня. Кое-как восстановив равновесие, Цзинь Лин украдкой покосился на остальных участников беседы — заметил ли кто его оплошность. Цзин И выразительно таращил ему глаза, а Во Ван был слишком занят неожиданно свалившимися на его голову проблемами. Кажется, обошлось. Цзинь Лин незаметно выдохнул. Ему стоило быть осмотрительнее и постараться держать язык за зубами. Хорошо еще, что попался рядом Цзян Во Ван, а не кто-нибудь другой из подчиненных дяди. Того и гляди, раструбили бы по всему ордену, никакие взятки от Лань Лин Цзинь бы не спасли. Карающий Цзы Дянь дяди был бы беспощаден. — А что же это, — словно ни в чем не бывало, обратился он к Цзян Во Вану. — Почему же ты выбрал именно Цзин И для парной тренировки? — градусом нейтральности его тона можно было стерилизовать нутро Вэй У Сяня. Во Ван, радуясь возможности отойти от неудобной темы нетрадиционных методов использования лобной ленты, принял важный вид: — Ну, во-первых, у нас разный рост, — Цзинь Лин окинул оценивающим взглядом его долговязую фигуру. — В Юнь Мэн Цзян многие адепты примерно одного роста со мной, поэтому потренироваться с противником, который мне по плечо, — большая удача. — А во-вторых? — весело хрюкнул Цзинь Лин, с небывалым удовольствием наблюдая, как вытягивается лицо Лань Цзин И. — Во-вторых, как я уже сказал, мастерство владения мечом учеников ордена Гу Су Лань нельзя недооценивать. — Ну, а почему ты не выбрал… например, Лань Сы Чжуя? — А, — не слишком почтительно махнул рукой Цзян Во Ван. — Сы Чжуй-сюн тоже ниже меня, но не на столько. Я хотел попробовать сражаться с противником, сильно уступающим мне в росте. К тому же, молодой господин Лань Сы Чжуй часто занят, и я решил, что раз у Лань Цзин И дел сейчас нет, то… Цзинь Лин, который к концу речи незадачливого Во Вана уже готов был лопнуть от душащего его смеха, наконец не выдержал: — Ха-ха-ха-ха-ха! На багровом от гнева лице Цзин И, казалось, можно было испечь лотос. — Вот так, значит, да?.. — голос его сорвался и засипел. — Я тут, значит, единственный ленивый коротышка, который частные уроки дает?! Цзинь Лин, держась за живот, закатился еще сильнее. На Цзян Во Вана было жалко смотреть. Взгляд его метался, лицо из бледно-розового сделалось оттенка фиолетового и теперь приятно гармонировало с клановыми одеждами ордена Юнь Мэн Цзян. Цзинь Лин решил, что на этот раз случайно вырвавшаяся фраза про пионы точно забыта. — Ты! — решительно рявкнул над его ухом Лань Цзин И, обращаясь к Цзян Во Вану. — А? — крупно вздрогнул тот, вызвав у Цзинь Лина очередной приступ неконтролируемого хихиканья. — Доставай свой меч! Сейчас я проведу с тобой тренировку, которую ты никогда в жизни не забудешь. Все еще подхихикивая, Цзин Лин поспешил отойти в сторону, уступая место. Это, правда, было бесподобно. Нащупать еще пару таких же слабых мест — и мерзкий прилипала Цзин И у него в кармане. Однако… Он вновь повернулся к адептам, уже обнажившим мечи: надо было срочно решить свой вопрос. — Цзин И, так где, ты говоришь, сейчас Сы Чжуй? — Лотосы с навками собирает! — сквозь зубы процедил тот, не отводя взгляда от Цзян Во Вана. — А может, объясняет секреты вышивки облаков на лобной ленте местным прелестницам, — веселость в крови Цзинь Лина мгновенно сменилась морозной злостью. — Или, — продолжал Цзин И, прекрасно осознавая, что его слова бьют точно в цель. — Или обнимает по очереди всех адептов ордена Юнь Мэн Цзян, получивших сегодня по шее от твоего дяди! — Заткнись, — прошипел Цзинь Лин, рефлекторно сжимая кулаки. — Или я тебе ноги переломаю. — Для начала потренируйся с Сы Чжуем и победи его! — выдохнул Цзин И, без предупреждения переходя в выпад, заставляя Цзян Во Вана поспешно выставить неуклюжий блок. — Только перед этим его отыщи! Цзинь Лину хотелось дать пинка Цзян Во Вану, чтобы вышибить его с поля, и самому драться с этим проклятым гусуланьцем, который раз за разом умудрялся надавливать на самые больные места. Но Сы Чжуя все не было, Сы Чжуя не было часами уже который день; возможно, случилось что-то очень важное, может, ему требовалась помощь… Так стоило ли сейчас тратить время на этого языкастого выскочку? Цзинь Лину только и оставалось, что гневно цыкнуть и сплюнуть в сторону. — Ну ты и… Но тот едва ли уже его слышал. Кружась по площадке, подобно вихрю, Лань Цзин И ловко уходил абсолютно от всех атак Цзян Во Вана — техничных, сильных, но совсем не изящных. Если Лань Сы Чжуй во время боя походил на мерцающий туман, возникающий то с одной стороны, то с другой, то Лань Цзин И был подобен неумолимому урагану, подхватывающей противника стихии, накрывающей сразу целой стеной острых выпадов, от которых невероятно сложно было укрыться. Впрочем, Цзинь Лин считал, что с подобным противником сладить куда проще, чем с непредсказуемым, мерцающим стилем Сы Чжуя, затягивающим тебя в череду бесконечных обменов ударов. Ему снова неумолимо захотелось отлупить Цзин И. Так, чтобы полз до самых Облачных Глубин на локтях. Цзинь Лин нервно вздохнул. Удавить Цзин И — означало неминуемо огорчить Сы Чжуя, а на подобное он ни за что не мог пойти. Оставалось лишь скрипеть зубами от злости и отправляться на поиски. Первоначально он проверил все жилые покои. Ни в собственной комнате, ни в гостевых, ни в доме учеников не было даже тени гусуланьского облачка. В покои дяди Цзинь Лин не пошел. Во-первых, Сы Чжуя там быть не могло в принципе, а во-вторых, окажись он там, племянник Цзян Чэна узнал бы об этом первым, и уж точно не в спокойной обстановке. После он оббежал библиотеку, трапезную, комнату для омовений; вспугнул возле пристани двух адептов, старательно пытающихся спрятать за спину выпивку… Сы Чжуй как сквозь землю провалился. Стоя посреди улицы и притоптывая ногой, Цзинь Лин уже понимал, что без прочесывания территории здесь не обойтись. — Эй, — остановил он проходящего мимо адепта ордена. — Молодой господин Цзинь, — склонился тот перед ним в поклоне. — Ты видел сегодня Сы Чжуя из ордена Гу Су Лань? Адепт похлопал глазами, почесал переносицу и выдал: — Который всегда с вами ходит? Цзинь Лин почувствовал, как от этих слов краска прилила к щекам. Странно, ведь ничего особенного во фразе не было. — Он! — от раздражения на самого себя голос зазвучал еще более резко. — Так ты видел или нет? — Видел. Но давно уже, утром. Был у главного здания. С вами. — Ох, — несдержанно махнул на него рукой Цзинь Лин, отворачиваясь и уходя прочь. — На кой ляд мне знать, что ты его со мной видел… Адепт, которого в миру звали Бо И, и который два года назад по собственной воле присоединился к Юнь Мэн Цзян, лишь пожал плечами. Племянник главы ордена никогда не отличался ни добрым нравом, ни здравомыслием. И, казалось бы, в последнее время натура его стала спокойнее — возраст и возлагаемая ответственность давали о себе знать. Однако судя по всему, в некоторых вопросах Цзинь Лин оставался Цзинь Лином. Хмыкнув себе под нос в подтверждение своих мыслей, Бо И поспешил внутрь: ему представился редкий шанс провести время до ужина в свое удовольствие, без постоянных понуканий главы ордена, и он собирался воспользоваться им по полной! Вот сейчас он как уйдет с удочкой на дальнее озеро!.. Цзинь Лин чеканным шагом направлялся в сторону ближайшего пункта охраны. Беспокойство его становилось уже нешуточным — виданное ли дело, адепт чужого ордена пропадает куда-то в гостях, даже не соизволив предупредить об этом! Да и вообще… Он сбился с шага, сердце застучало сильнее, заставляя самого Цзинь Лина почти подпрыгивать. Это же не какой-нибудь… Цзин И. Это Сы Чжуй! Его Сы Чжуй, сладости в сумке, объятия до небес, солнышко на полированном корпусе гуциня! Это все то, что они друг другу говорили, что они выцеловывали, то, как хорошо им было в старом сарае на простых снопах соломы… Ух. От нахлынувших эмоций Цзинь Лину пришлось остановиться и привести в норму дыхание. Ну вот что этот гусуланец с ним делает? Невольно улыбнувшись, юноша сделал пару глубоких вдохов, резко выпустив воздух из легких, взмахнул руками вверх-вниз в такт дыханию и отправился дальше, попутно не забывая внимательно смотреть по сторонам. После Аннигиляции Солнца, восстановивший свое могущество орден Юнь Мэн Цзян, отстроив заново Пристань Лотоса, увеличил количество охранных постов по периметру. Вэй У Сянь полагал, что эта предосторожность излишня, ведь настало мирное время, ведь есть же он, в конце концов… Цзян Чэн только сжимал кулаки и приказывал строить вышки. Теперь Пристань была окружена дозорными башнями с девяти сторон, по количеству лепестков лотоса с эмблемы. « — Хочешь потратить еще больше денег? — насмешливо спрашивал Вэй У Сянь, помахивая сорванной веткой цветущей сливы. — Мы ведь всегда можем рассчитывать на сигнал талисманов. — А еще мы можем поставить дозорными твоих мертвецов и рассчитывать на них, но тогда больше ни на что нам рассчитывать не придется — остальные ордена отвернутся от нас. — Разве я это предложил? Хотя, идея неплохая… — Идиот! Вместо того, чтобы языком молоть, шел бы лучше к сестре, она тебя искала. И зачем тебе слива? Вэй У Сянь, прикрыв глаза, вдохнул цветочный аромат. — Это? Отправлю Лань Чжаню. Пусть заезжает посмотреть на цветение. Цзян Чэн фыркнул, скрестил руки на груди. — Уже соскучился по неприятностям? С нее осыплются все лепестки, пока она преодолеет хотя бы половину пути до Облачных Глубин. Лань Ван Цзи получит от тебя засушенный прутик и возненавидит еще сильнее. Так что если хочешь проблем, я сейчас же прикажу гонцу доставить ее в Гу Су с пожеланием процветания ордену лично от Вэй У Сяня. Вэй У Сянь кривился и продолжал пропускать все мимо ушей, Цзян Чэн был главой ордена, и ничто тогда еще не предвещало беды». Так рассказывал дядя. Цзинь Лин достиг дозорной башни в момент, когда солнце коснулось краем верхушек деревьев. — Молодой господин Цзинь, — поприветствовали его адепты. — М, — кивнул им он. — Скажите, проходил ли здесь адепт ордена Гу Су Лань сегодня? Может, вы видели его поблизости? Дозорные переглянулись. — Нет, — уверенно покачал головой один. — Никого из Гу Су не было. — А вчера? — продолжал настаивать Цзинь Лин. — Последние несколько дней? — Никого не было, это совершенно точно. Цзинь Лину оставалось лишь досадливо вздыхать. — Появится — сразу предупредите меня. И никому больше ни слова! Дозорные с готовностью закивали. — Молодой господин Цзинь, — вдруг позвал его один из адептов, когда тот уже собирался спуститься вниз. — Если вам срочно нужно узнать, где представители ордена Гу Су Лань, мы можем сигналом спросить об этом у других постов. — Отличная мысль! — обрадовался Цзинь Лин. Он уже боялся, что ему придется летать от одного поста к другому и рассказывать одно и то же от раза к разу. — Это мы мигом! — кивнул ему дозорный и махнул рукой своему товарищу. — Заряжай. Огонь задрожал в фонаре, заплясал языками пламени по маслу. Дозорный подавал сигнал соседним постам. Цзинь Лин напряженно ждал. Вот вдалеке показалась еще одна светящаяся точка. Она несколько раз мигнула и исчезла. С другой стороны пришел тот же ответ. — Что? — нетерпеливо притоптывал ногой он. — Что они ответили? Дозорный помедлил с ответом. Прищурившись, он вглядывался в мигающий огонек дальнего поста. — С нашей стороны никого из Гу Су не было сегодня… — наконец медленно проговорил он. — Однако близ северного поста, который неподалеку от деревни, позавчера видели одного из них. Он уходил ненадолго, но вернулся к вечеру. Сегодня никого не было. «Ага! — осенило Цзинь Лина. — Ведь тогда Сы Чжуй как раз пропадал днем, а вечером появился!» — Это все, что мне хотелось знать, — коротко кивнул он дозорным. — Спасибо. Цзинь Лин терзался подозрениями. В чем смысл тайных отлучек Сы Чжуя? Возможно ли, что он встречается в деревне с кем-то из своего ордена по загадочному поручению Цзэ У Цзюня? Или, что тоже не исключалось, втихаря мотается в харчевню за вином. Хотя нет, этот вариант не подходил. Никаким алкоголем от лучшего ученика клана Лань не пахло, да и стал бы он один пить, не поделившись с ним, Цзинь Лином? Может, он готовит тайный подарок? Или завел себе кого-то еще? Или просто гуляет, устав от навязчивой компании Лань Цзин И и Цзинь Лина. Мысли были нерадостными, и на душе юного наследника двух орденов кошки скребли. Успокаивала его только одна мысль — это же Сы Чжуй. Ну не могло быть там никакого двойного дна или тайного замысла. Сюрприз, наказ ордена, какая-то личная нужда — возможно, но никак не скрытый умысел навредить или обидеть. Хотел бы юный гусуланец провести время наедине с собой — так и сказал бы, и был бы понят. От этой мысли Цзинь Лину стало немного стыдно. Нет, Сы Чжуй не был бы понят. Нет, Вэнь Нин его возьми, он бы не был понят! Потому что Цзинь Лин еще не нагляделся на него, не насладился разговорами, не все поцелуи украл, кожи, такой сладкой, не везде коснулся… Лань Сы Чжуя очень эгоистично хотелось запереть в личных покоях и никуда одного не выпускать. И уж точно не позволять ему тратить свое бесценное внимание на кого-либо еще. Размышления эти отдавали кислятиной, Цзинь Лин мрачнел и кривился. Единственное, чего он хотел — найти Сы Чжуя и напрямую спросить, чем же таким он занят целые дни напролет, что даже не соизволил предупредить его? Белые одежды ордена Гу Су Лань он увидел издалека, мгновением позже и кружащаяся с мечом фигура приобрела знакомые очертания.  — Сы Чжуй! — невольно вырвалось тихое у Цзинь Лина. Сердце екнуло, отзываясь. Он успел соскучиться за эти несколько часов. Переволноваться. И, наверное, — да, теперь он уже отдавал себе в этом отчет, — еще сильнее влюбиться. Некоторое время он стоял в отдалении от тренировочного поля, просто любуясь плавными, отточенными движениями. Ему не раз доводилось видеть, как обращается с мечом Хань Гуан Цзюнь. И сейчас в движениях Сы Чжуя он почти явственно видел высокую фигуру второго нефрита клана Лань. Взмахи, подобные движению кисти над бумагой, безошибочная точность движений — не град атак Лань Цзин И, сбивающий противника с толку и скрывающий тот самый, предназначенный для нанесения урона коварный удар, а четко выверенный единственный рывок, призванный достичь цели. Солнце садилось. Тренироваться в потемках было не слишком удобно, Сы Чжуй тоже это прекрасно понимал. Он завершил выпад плавным взмахом, одновременно убирая меч в ножны. Цзинь Лин моргнул, возвращаясь к реальности. Пора было подойти, напомнить о себе, потребовать объяснений… И все же, по неизвестной ему самому причине, он оттягивал этот момент. Страх ли неизвестности был тому виной, или твердая уверенность в том, что Сы Чжуй ни в чем не виноват — Цзинь Лин не знал. Он стоял и смотрел, как тот собирает вещи, пьет из припасенной фляги воду, как движется его горло при этом, как ходит кадык… Не выдержав, Цзинь Лин сорвался с места.  — А-Лин! — Сы Чжуй выронил флягу, разлившую свое содержимое, и изумленно распахнул глаза, подхватывая своего возлюбленного. — Откуда ты здесь взялся?  — А ты не очень-то рад меня видеть, да? — сварливо отозвался Цзинь Лин, еще крепче обнимая Сы Чжуя. У взмыленного на непривычной жаре Сы Чжуя вся рубаха на спине была мокрая, но гусуланец перестал бы быть гусуланьцем, если бы от него несло потом: ни малейшего намека, лишь усилился аромат зеленого чая от волос. — Где ты был? Я все обыскал! Я спросил Цзин И, Во Вана, Бо И, осмотрел каждый угол в ордене! Куда ты уходишь каждый день?!  — Нас могут увидеть… — с опаской отозвался Сы Чжуй, оглядываясь. Вокруг никого не наблюдалось, но, как известно, у любых стен могут быть слишком длинные уши.  — Тебя ЭТО волнует больше?! — по-настоящему разозлился Цзинь Лин, отталкивая его от себя. — Я тут весь день места себе не находил, ты бродил неизвестно где, а сейчас боишься, что нас заметят?! Лань Сы Чжуй… не мог ему объяснить. Одна мысль о том, что придется рассказывать о причине своего ежедневного отсутствия, приводила его в ужас. Также он не хотел, чтобы хоть одна живая душа до поры до времени знала об их отношениях. Узнай кто — не миновать им карающего Цзы Дяня, и это меньшее, чего следует ожидать от разгневанного Цзян Вань Иня. Но и позволить Цзинь Лину уйти сейчас просто так — расстроенным, разобиженным, не понятым в лучших чувствах, — он не мог. Цзинь Лин смотрел на него, сверкая глазами. Такой неимоверно красивый и любимый… Вокруг никого не было. Сы Чжуй, наплевав на все предосторожности, дернул Цзинь Лина за руку на себя, целуя так, словно от этого зависела его жизнь.  — М! — только и успел удивленно замычать Цзинь Лин. А потом он закрыл глаза, подаваясь вперед и до хруста обнимая Сы Чжуя.  — Где ты был, — выдохнул он, только когда им обоим стало уже катастрофически не хватать воздуха. — Я искал… Все перевернул. А-Юань?.. Ты же… У нас все по-прежнему?  — А-Лин, — Лань Сы Чжуй твердо смотрел ему в глаза. — Даже не думай, что мое отношение к тебе может поменяться. Ты веришь мне? Цзинь Лин, не задумываясь ни секунды, кивнул.  — Тогда поверь еще раз: я тебе обязательно все скоро расскажу. Просто… подожди немного, ладно?  — Точно? — скрестил руки на груди Цзинь Лин.  — Обещаю. Наследник Лань Лина помолчал, пиная мелкий камушек носком сапога. А потом не выдержал и выдал:  — А наш Цзян Во Ван у твоего Цзин И сегодня ленту дернул! *** Той же ночью Сы Чжуй проснулся от того, что кто-то, бесшумно прокравшись по гладкому полу, забрался на его кровать и, ловко юркнув под бок, под дорогое узорчатое покрывало, попытался его обнять.  — Цзин И, не надо, я сплю… — сонно пробормотал юноша, стараясь говорить как можно тише. Но вместо собрата по ордену темнота неожиданно отозвалась совсем другим голосом, возмущение в котором било через край, даже несмотря на шепот:  — Гм… И часто он к тебе в постель так захаживает?! Ты даже не удивился!  — Ох… А-Лин… — сонливость как рукой сняло. Той самой, которая в настоящий момент крепко схватила Сы Чжуя за ворот ночного халата, требуя объяснений. — Ну… бывало. Мы же с детства в одной комнате живем… Цзинь Лин гневно фыркнул, отворачиваясь. Что-то много стало Цзин И на один квадратный метр в их с Сы Чжуем кровати. Разумеется, у них нет еще своей кровати, да и официально объявленных отношений тоже нет, но все же, все же! Желание запереть Лань Юаня в комнате и выпускать только под бдительным надзором самого Цзинь Лина снова стало практически нестерпимым. А Цзин И выдворить. Из комнаты. Из ворот ордена. Да вообще пусть уедет куда-нибудь. Отличную идею подали Хань Гуан Цзюнь с Вэй У Сянем — далекое путешествие, в случае Цзин И — так и вообще желательно кругосветное. Пешком.  — Ему просто повезло, что он рос с тобой, — мрачно поведал он Сы Чжую. Иногда несправедливость жизни начинала просто неимоверно бесить. — А ты слишком многое ему позволяешь… Ай! Сы Чжуй, не заморачиваясь, сгреб бурчащего наследника клана Цзинь, заключив его в волшебные объятия, сколько хватило рук; уткнулся носом в шелковистую макушку, пахнущую корицей и медом, и счастливо выдохнул:  — Цзинь Лиииин… Очевидно, в этот раз получилось немного громче, чем следовало, потому что от кровати слева немедленно раздался недовольный шепот Цзин И:  — А? Сы Чжуй, ты чего, опять на него дрочишь?! Сы Чжуй в ужасе замер, распахнув глаза.  — А если он узнает?! — продолжал гнуть свое Цзин И.  — Уже узнал, — не таясь, ответил Цзинь Лин, поднимая голову. — А ты-то с чего волнуешься? Или мечтаешь, чтобы он на тебя тут слюни пускал? Лань Цзин И презрительно фыркнул, махнул подушку на другую сторону и повернулся к ним спиной.  — Нужны вы мне, как кролику стол. Цзинь Лин, не удержавшись, показал его спине неприличный жест. Однако он не учел того, что шелест ткани и эмоциональный посыл в такой ситуации были ясны, как день, даром, что происходили в ночной темноте. Плюнув на приличия, Цзин И схватил собственную подушку и, замахнувшись, отправил ее в полет до Цзинь Лина. Адресно. Без пожеланий. В темноте что-то охнуло.  — Пожалуйста, прекратите, — жалобно взмолился Сы Чжуй. Цзинь Лин свалил чужую подушку на пол и пнул ее в сторону. Лань Цзин И промолчал, накрывшись с головой одеялом.  — Лань Юань, — раздалось тихое над самым ухом. — А ты правда… Ну… На меня?.. Вместо ответа Сы Чжуй с тяжелым стоном закрыл руками лицо. Что теперь будет думать о нем Цзинь Лин? Разве можно доверять в отношениях человеку, который ведет себя столь недостойно?  — А давно? — продолжал допытываться Цзинь Лин. — Я просто думал… что я один такой. Лань Сы Чжуй распахнул глаза, отнял от лица ладони. Он что, ослышался? Но Цзинь Лин лежал рядом, доверительно заглядывал в глаза, чему-то довольно улыбался…  — А-Лин, — деревянным голосом выдавил он. — Я тебя люблю. Цзинь Лин шумно втянул носом воздух, сглотнул и кивнул. И полез целоваться.  — А-Лин! А-Лин! Подожди… — Сы Чжуй пытался сопротивляться, напомнить своевольному возлюбленному о том, что они не одни… Куда там! Разве мог он оттолкнуть прижимающегося к нему губами Цзинь Лина? Силы небесные, это было просто невозможно. А руки? Руки отказывались слушаться приказов разума. Тело тоже действовало на рефлексах: есть А-Лин — хватай, нет его — найди и схвати.  — Ммм…ааааах… — застонал ему в губы от удовольствия Цзинь Лин. -Кошмар, — ледяным тоном заключил на соседней кровати Лань Цзин И, а потом не выдержал и поднялся. — Ведите себя пристойно. Нет, пойду-ка я спать в библиотеку… Кажется, Цзинь Лин снова что-то изобразил ему в спину. Сы Чжуй, млея под поцелуями, даже не обратил на это внимания. В его руках была его осуществившаяся мечта. Разве можно было желать чего-то еще? *** Цзинь Лин уже начинал думать, что существует два разных Лань Юаня. Один клянется ему в любви и вечной верности с поднесением ленты в качестве нерушимых гарантий, а второй внезапно решает поиграть в Вэй У Сяня и ежедневно исчезает куда-то так ловко, что найти его, пожалуй, удалось бы лишь многоопытному в таких делах Хань Гуан Цзюню. Нет, воистину, это становилось уже просто смешно! Цзинь Лин стоял на пристани, возмущенно притоптывая ногой. Сегодня утром он твердо решил проследить за Сы Чжуем. Его вновь начало грызть беспокойство, томный мираж ночных поцелуев отошел на второй план, сомнения подняли голову, нашептывая наследнику двух кланов вещи одну ужаснее другой. Поначалу осуществить это казалось несложно. Все утро они провели вместе, пусть и в компании этого приставучего Цзин И. Тот вернулся под утро не выспавшийся и злой, словно состоял в еще более близком родстве с главой ордена Юнь Мэн Цзян, чем сам Цзинь Лин.  — Накувыркались? — бросил он вместо приветствия и рухнул в свою кровать. Сы Чжуй чувствовал себя виноватым, стал извиняться, уверять, что ничего такого не произошло, что они просто вместе уснули… Цзинь Лин молча изучал потолок. Он своей вины не ощущал, обвинений не признавал и вообще Цзин И игнорировал. Кое-как приведя товарища в чувство, они втроем отправились на завтрак в трапезную. Подавали сладкие лепешки и фрукты; Цзин И даже повеселел, стал подначивать Сы Чжуя и присматриваться к девочке-служанке. Однако стоило ему столкнуться взглядом с Цзинь Лином, как он тут же напускал на себя кислый вид и отворачивался.  — Не больно-то и хотелось, — фыркал племянник Цзян Чэна. Сы Чжуй, глядя на это, лишь тяжело вздыхал. До полудня оба гусуланьца тоже все время были на виду: медитировали, упражнялись в каллиграфии, спорили, кто может простоять на одной руке дольше — Цзэ У Цзюнь или Хань Гуан Цзюнь… Цзинь Лину казалось, что он отвернулся всего на секунду. Он потом уже и вспомнить не мог, что тогда понадобилось от него дяде. Но вернувшись на место, обнаружил там одного лишь Цзин И.  — Где Лань Юань?! — налетел он на него. Не может быть, чтобы он упустил Сы Чжуя! Ведь он был так внимателен!  — Что? — вскинув брови, повернулся к нему тот. — Он же ушел за тобой. Сказал, что к тебе.  — Он тебя обманул! — взвыл Цзинь Лин, стукнув кулаком по ладони. Цзин И оторопело смотрел на него.  — Зачем?  — Затем, чтобы ты его не нашел! И я не нашел! Да ну тебя… — махнув на него рукой, Цзинь Лин развернулся и помчался искать Сы Чжуя. Они разошлись совсем недавно, и если он поторопится, то еще успеет поймать его, пока тот окончательно не исчезнет на полдня. Но, как и раньше, ни на поле, ни в личных покоях, ни в библиотеке и вообще, казалось, нигде в ордене не было и следа Лань Юаня. «Что же это за тайна такая, которую нельзя раскрыть мне сразу?» — злился Цзинь Лин, делая очередной круг по пристани. Он понятия не имел, куда нужно было идти. Если Сы Чжуй выходил в деревню, то, может, разумно было подстеречь его там? А если сегодня он не явится, что тогда? Весь день просидеть в засаде в придорожной харчевне? Увидит кто из адептов — непременно доложит дяде. А тот всыплет ему за то, что он прохлаждается, а не тренирует тело и дух. А он бы не прочь потренировать тело, вот только не с кем! Расстроенный и злой, он вернулся в свои покои.  — Бумагу и тушечницу. И кисть, — приказал слуге. Тот поспешно поклонился и убежал исполнять. Находиться рядом с взвинченным Цзинь Лином было себе дороже. «Дядя!» — вывел он на полученном листе, и тут же скомкал. Так не годилось. Он положил перед собой чистую бумагу. «Глава ордена, прошу отпустить ко мне в Юнь Мэн Цзян мою собаку, Фею…» И снова это было не то. Второй лист был скомкан еще более зверским образом и отброшен в угол. «Дядя, отправь, пожалуйста, в Юнь Мэн Фею. Цзинь Жу Лань» Кисть застыла над текстом, а Цзинь Лин немигающим взором уставился перед собой. Почему его опять бросили?.. На обед из своей комнаты он не вышел. Слуга, пришедший позвать его, робко стукнул в дверь, но ответа не получил. Цзян Чэна на тот момент в границах ордена не было. А спустя еще некоторое время Цзинь Лин был замечен адептами уходящим с луком наперевес в сторону леса. Наследник двух орденов в соревнованиях лучников побеждал в девяти случаях из десяти, и любил покрасоваться своим умением перед другими, не столь одаренными учениками. Обстоятельства, вынудившие его уйти от чужого внимания, вызывали серьезное беспокойство. Никто бы не захотел оказаться причастным к проблемам своенравного юноши.  — Не будем говорить Сань Ду Шеншоу, что видели его. Не ровен час, нас виноватыми сделает. Так решили адепты, поспешив от греха подальше по своим делам. Долгожданная встреча состоялась ближе к вечеру, когда солнце пошло на закат, и дневная жара стала ослабевать. Сы Чжуй, как потом выяснилось, сам разыскивал Цзинь Лина по всему тренировочному полигону, пока не наткнулся на Цзян Во Вана, который чуть ли не на коленях начал умолять «молодого господина Лань» провести с ним поединок. Сначала поколебавшись, Сы Чжуй решил про себя — почему бы и нет, вечером Цзинь Лин точно мимо тренировочного поля не пройдет, и согласился. Наученному горьким опытом молодому Ланю пришлось снять и отложить свою белую мантию: уж очень адепты ордена Юнь Мэн Цзян были падки на внезапные и не всегда удачные шутки. Не порвут, так испачкают! Прошлый раз, стоило отвернуться, прямо в спину залепили перезрелым абрикосом. Сы Чжуй не обиделся: сам виноват, нечего было на стреляющего А-Лина так самозабвенно глазеть. Ладно — абрикос, а если б меч? Или, к примеру, отравленный дротик?.. Абрикос от белого шелка не отстирался; запасная мантия у Сы Чжуя была всего одна, ее следовало беречь. И новую не закажешь: все деньги уже истратил, страшно даже подумать — на что. Обнаружив, что молодой Лань остался в короткой нижней рубахе и штанах, Цзян Во Ван обрадовался идее и немедленно скинул свою мантию тоже, не задумываясь шмякнув ее поверх Ланьской. Сы Чжуй мысленно поморщился, но вслух ничего говорить не стал: зачем смущать человека, он же не нарочно! На этой тренировке полагалось биться не обычным оружием, а духовным: в чем-то даже опаснее разминки на тренировочных мечах. Поскольку адепты были взрослые, им разрешалось проводить подобное состязание без наставников, с единственным условием: не на общем полигоне, а в специально отведенном месте. Здесь, вокруг площадки, был сложен высокий каменный забор, почти купол, густо испещренный гасящими энергию заклинаниями: высеченными в камне, написанными краской и даже вырезанными на деревянных табличках. Пол этой отдельной площадки был засыпан толстым слоем серого кварцевого песка, местами спекшегося в стеклянистые желваки: не все заклинания долетали до стен. Впрочем, на самих стенах, приглядевшись, тоже можно было приметить затвердевшие потеки: всегда находились адепты, любящие почем зря прихвастнуть духовной силой. Когда противники разошлись на положенные пятьдесят шагов, Цзян Во Ван хитро прищурился и без предупреждения шарахнул направленным энергетическим потоком куда-то в стену. Сы Чжую, не знавшему, что заклинания здесь стоят не только гасящие, но и отражающие, каким-то чудом удалось увернуться от срикошетившего фиолетового пламени. Он крутнулся на месте, пропуская мимо волну, погасшую на противоположной стене, и нахмурился:  — Во Ван-сюн, это честно?  — Все честно, Лань гэгэ! — Молодой Цзян изобразил почтительный поклон, никак не вязавшийся с его проказливой улыбкой и веселым тоном. К Лань Сы Чжую он относился, как к другу и сверстнику, с первого же дня проникнувшись к нему симпатией. Даже подразниться иной раз рисковал. — Воссоздание реальных условий боя! Считай, что на тебя напал коварный противник!  — Уговорил, — Сы Чжуй мазнул по стенам быстрым взглядом, запоминая, где какие стоят заклинания. И тут же внезапно сорвался на бег: он решил обойти Цзян Во Вана по большой дуге; между пальцами его пробежали языки прозрачного, чуть тронутого голубизной пламени. Под белыми подошвами сапог зашуршал кварцевый песок, но песчинки не то что не разлетелись — даже почти не сдвинулись. — Не обольщайся! Я тоже могу быть очень коварен!  — А по тебе и не скажешь! — Цзян Во Ван, несмотря на высокий рост, оказался на диво увертлив, посему тренировка обещала быть очень интересной. — Мне казалось, только на редкость простодушная личность может польститься на нашего Цзинь Лина! Сы Чжуй резко затормозил, подумав, что ослышался. Пригнулся, пропуская над головой очередную волну, быстро ответил из-под нее тем же.  — И как много народу об этом болтают? Во Ван грациозным оленьим прыжком метнулся в сторону — только фиолетовая лента плеснула!  — Никто, я сам догадался. Он по всей Пристани носится который день с таким лицом, будто самое дорогое потерял. И спрашивает про тебя. Ты бы хоть предупредил его, Сы Чжуй-сюн! Не ровен час, Сань Ду Шеншоу прознает, спустит с вас обоих шкуру на сапоги! Лань Юань и сам часто задавался подобным вопросом в последнее время. Глава ордена Цзян относился к нему ровно, даже одобрительно, ни разу не ругал, даже когда на ночной охоте они с Цзинь Лином нечаянно утопили одну из лодок. Но нельзя же прятаться бесконечно, рано или поздно правда выплывет наружу. За этими размышлениями он слишком поздно заметил, как губы Цзян Во Вана расползаются в озорной улыбке. Ахнув, Сы Чжуй обнаружил себя зажатым между двумя талисманами, которые, вздумай он защищаться ответной атакой, отзеркалили бы прямо в него. Его соперника же это ничуть не смущало: подняв руку, он словно бы зачерпнул ладонью воздух и толкнул вперед импульс силы. Это должен был быть нокаут. Сы Чжуй, распахнув глаза, смотрел, как на него несется поток чужой духовной энергии, нацеленный ему в грудь. Внезапно стало очень светло. Со своего места Ланью Юаню было очень хорошо видно, как моментально смелась в сторону, рассеиваясь, слабосильная, тренировочная атака противника. Только тот, пораженный, не успевал уклониться от удара. — Во Ван! Раздумывать было некогда. Сы Чжуй одним прыжком кинулся на адепта ордена Цзян, подминая его под себя, помогая уклониться от широкого энергетического потока. Волна отраженной энергии с шипением пронеслась над самой головой; Сы Чжуй только и успел вжаться лицом в фиолетовую рубаху Во Вана, затылком чувствуя, что его все-таки немного задело. В воздухе немедленно разлился запах паленого. Он резко поднял голову, ибо помнил, что эта волна прилетела откуда-то со стороны входа, да и цвет у нее был, скорее, золотистый, чем фиолетовый.  — Кто… У входа стоял Цзинь Лин, и выражение лица у него было… Придавленный Сы Чжуем Во Ван, не имея сил подняться, вытянул над его головой руки, сложив их в воинском приветствии, и, выплюнув серый песок, проговорил:  — Молодой господин Цзинь!  — А-Лин… — Сы Чжуй обрадовался и хотел было встать ему навстречу, как вдруг почувствовал руки Во Вана уже на себе: одна на плечах, вторая на талии, и обе держали его крепко, не давая отстраниться. — Что… Во Ван-сюн, что ты делаешь? Тот в одно мгновение забыл и про Цзинь Лина, и про тренировку. Выражение лица Цзян Во Вана постепенно из недоуменного становилось потрясенным.  — Во Ван-сюн! Отпусти меня! Хватит дурачиться!  — Что… это? — слабым голосом промолвил Цзян, совершенно его не слушая, только одна из его рук прошлась у Ланя по спине, загребая в горсть белую тонкую ткань нательной рубахи. Сы Чжуя пробрало мурашками, ужасом и запоздалой догадкой.  — Цзян Во Ван, — на мгновение показалось, будто посмотреть на тренировку заглянул Сань Ду Шеншоу, настолько угрожающе прозвучал голос Цзинь Лина.  — А?.. — плохо соображая, отозвался одурманенный адепт, продолжая судорожно обнимать Сы Чжуя.  — А-Лин! — воскликнул Лань Юань. Кровь застучала в ушах, срывая дыхание. Перед глазами медленно-медленно двинулись вперед сапоги Цзинь Лина. Темные, с золотой оторочкой по голенищу. Сы Чжуй смотрел на эти сапоги и ждал, когда же носок одного из них пнет песок ему в лицо. Не то чтобы у него не было оправданий. Зачарованные объятия — не его вина. Отсутствие несколько дней — было, да, но ради дела же! А Цзян Во Ван… Нереальная, фантастическая случайность. Виноват Сы Чжуй был только в одном — случайности объединились в один ком, переполнив и без того невеликую чашу терпения его молодого возлюбленного. Можно было сколько угодно умолять и пытаться объясниться, но обстоятельства изменить было уже нельзя: Хань Гуан Цзюнь ни за что не оставил бы Вэй У Сяня, и никакие чудеса на свете не дали бы кому угодно повод хотя бы просто коснуться второго нефрита клана Лань. А Сы Чжуй… оказался всего лишь недостойным учеником своего великого учителя. Он даже не успел вспомнить, как это — ощущать себя в объятиях любимого.  — А-Лин… — только и смог произнести он пересохшими губами. Сапог поднялся, и Сы Чжуй не успел закрыть глаза. Впрочем, так ему и надо. У него в руках было самое прекрасное чудо в мире, а он его не удержал. Под ним вдруг судорожно дернулся и охнул Цзян Во Ван. И только тогда Сы Чжуй понял, что носок сапога Цзинь Лина больно ткнулся тому прямо под ребра.  — Пошел вон. Чужие руки разжались, и Лань Юань оказался скинут на землю. Он еще успел увидеть, как Во Ван, быстро отвесив дерганный поклон, убегает, подхватив свою мантию и свалив чужую. Цзинь Лин, ни слова не говоря, нагнулся и, подхватив Сы Чжуя за шиворот, вздернул того на ноги.  — Объясняй, — холодно потребовал он. — Хоть я и не знаю, как ты собираешься это делать. Лань Юань вздохнул.  — У меня была идея… — нет, это даже сейчас было удивительно трудно! — Я хотел научиться… И пошел в… Он окончательно смутился и зажмурился, собираясь с силами.  — Лань Юань, — перебил его Цзинь Лин. — Почему ты меня обманул?  — Я тебя не обманывал!  — Сегодня ты сказал Цзин И, что пошел за мной. А сам сбежал. Я все обыскал. Я как идиот бегал здесь два дня. Спрашивал. Беспокоился. Ты думал, мне все равно, что ли, где ты там пропадаешь?! Голос его начал повышаться, а сам Цзинь Лин явно уже не был в состоянии того ледяного спокойствия, в котором находился минуту назад. Как и его дядя, злиться он начинал очень быстро. Сы Чжуй мечтал провалиться сквозь землю. Или отмотать время на неделю назад.  — Мы можем поговорить где-нибудь в более уединенном месте? — упавшим голосом спросил Сы Чжуй.  — Где тебе будет угодно! — фыркнул Цзинь Лин. — Одевайся. Они пошли к выходу, где одиноким белым облаком лежала мантия Гу Су Лань. После неловкого движения Цзян Во Вана она совсем запылилась и теперь должна была снова отправляться в стирку. Впрочем, ее хозяина это совсем не волновало. Сы Чжуй подхватил мягкую ткань и поплелся наружу, Цзинь Лин же задержался на мгновение.  — Что это? — раздался его голос. Лань Юань обернулся. В руках его возлюбленный держал чернолаковую коробочку. Ни мала, ни велика была коробочка, а только ужас обуял Сы Чжуя при ее виде такой, словно смерть его собственную в нее заключили.  — Нет, А-Лин!!! Но Цзинь Лин уже открыл крышку и заглянул внутрь. Чтобы в следующее мгновение отбросить ее от себя с криком омерзения.  — Что это?! Он смотрел на Сы Чжуя. Сы Чжуй смотрел на землю. С земли на них невозмутимо взирал зеленый нефритовый член. 6 дней назад У вежливого и зрелого ученика клана Лань был в запасе целый год на то, чтобы с пристрастием перечитать все любовные трактаты, имеющиеся в богатой библиотеке Облачных Глубин, и сделать неутешительный вывод: если он и хочет узнать что-либо о любви, помимо стихов и взглядов, то он явно ищет не там, где нужно. * * * Лань Сы Чжуй, страстный поклонник искусства каллиграфии, увидев на уличной витрине письменные принадлежности, сразу обо всем забыл, в особенности же о своих мыслях по пути сюда. С удовольствием вдохнув запах чернил, старой и новой бумаги, сандаловых и кипарисовых футляров для драгоценных старинных свитков, он приветливо поздоровался с владельцем книжной лавки, спросил, есть ли самая лучшая рисовая бумага, узнал, что в наличии двенадцать сортов, и на том тревоги бренного мира его оставили окончательно… На какое-то время.  — Если молодому господину угодно переговорить с хозяйкой дома напротив, пусть завтра в это же время он придет сюда, возьмет в руки синюю тушечницу в форме цветка лотоса и покажет ее хозяину лавки. В этом случае хозяин проводит молодого господина в комнату наверху, где его никто не увидит и не услышит. Сы Чжуй, запоздало осознав, что все сказанное относилось именно к нему, поднял голову от пачки чистых бумажных листов, которые он со знанием дела прощупывал и уже собирался купить.  — Вы… мне? — он недоуменно оглянулся, но по полу точно лепестки прошуршали: в книжной лавке уже никого не было, только бронзовый колокольчик на закрывающейся двери звякнул, да мелькнул край розового шелкового подола, показывая, что нежный девичий шепот ему не примерещился. Хозяин лавки тоже как назло (или нарочно, чтобы не смущать посетителя) куда-то вышел. Расплатившись с хозяином за пачку бумаги и новую кисть из заячьей шерсти, молодой ученик вышел из лавки, на ходу перебирая в уме слова, которые сказала ему неизвестная девушка. Переговорить с хозяйкой дома напротив? Зачем бы? Может, кому-то нужна помощь именно от адептов ордена Гу Су Лань: мало ли, на какие тайные задания иной раз отправляются лучшие истребители нечисти… И что вообще за дом напротив, он даже особого внимания не обратил? Осторожно приоткрывая дверь и выходя на улицу, Сы Чжуй первым делом поднял глаза на противоположный фасад… И чуть не завалился обратно, запнувшись на пороге. Напротив книжной лавки находился лучший в Юнь Мэне публичный дом. * * * — Вам нет нужды что-либо говорить, благородный заклинатель. Сделаем так: я буду ПРЕДПОЛАГАТЬ и, если вдруг ошибусь, вы меня поправите. На вид было сложно определить точный возраст собеседницы. Но что-то подсказывало юноше, что прекрасная незнакомка, годится ему скорее в матери, чем в сестры. В чем тут было дело — тон ли голоса, искренний, сочувствующий, понимающий; аромат ли благовоний, — травянистый, очень знакомый и приятный; скромность ли неярких одежд, — между прочим, из безумно дорогого серебристого шелка, чуть тронутого синевой на аккуратных складках…  — Вам нужна информация. Сы Чжуй, мучительно краснея, кивнул, нервно комкая под столом край своей белой мантии, не смея даже головы поднять. К принесенному слугой цветочному чаю он даже не притронулся. Никогда не робевший в присутствии глав великих Орденов, лучший ученик клана Лань едва сдерживал себя, чтобы не вскочить малодушно и не дать дёру. «Если что-то начал — доводи до конца» — наставлял его когда-то Хань Гуан Цзюнь.  — К-как вы это поняли, госпожа? — Вчера благородный заклинатель шел по этой улице и о чем-то долго думал, глядя на одну из вывесок. После чего удрученно покачал головой, точно отказывая себе в некоей недоступной мечте, и свернул в книжную лавку. Холеные белые пальчики аккуратно взялись за чашку. Незнакомка могла бы преподавать правила изящного поведения девушкам самого ордена Гу Су Лань, настолько безупречны были ее грациозные жесты и спокойная манера держаться.  — Адепта Гу Су Лань никоим образом не могут интересовать наши услуги, значит, вам нужна информация… не совсем обычного толка. С этого момента я, с вашего позволения, буду говорить напрямик, ибо я вижу, что вы сообразительный юноша и понимаете меня с полуслова. Итак, ваш возлюбленный… Сы Чжуй испуганно вздрогнул, впервые прямо посмотрев на собеседницу. Женщина, напротив, немедленно отвела взгляд, чуть улыбнувшись.  — …тоже благородный заклинатель. Из Юнь Мэна… «Из Лань Лина», — чуть было не брякнул Сы Чжуй, поневоле проникаясь к незнакомке расположением. Поспешно захлопнув рот, он вцепился в свою чашку. Женщина терпеливо подождала, пока молодой заклинатель отопьет и поставит чашку обратно на стол, чтобы не перевернул на себя или не захлебнулся. И тогда только добавила:  — …или из Лань Лина, не суть важно, и имен называть мы не будем. Теперь о главном. Раз уж вы пришли ко мне за советом, то скажу так: логичнее всего было бы начинать с обучения игре на флейте. Сы Чжуй, почувствовав вопросительную паузу, на этот раз не успел совладать с собственным языком и выдал раньше, чем успел спохватиться:  — Я умею немного играть на сяо, меня Цзэ У Цзюнь учил! Пауза перестала быть вопросительной; женщина, как ни в чем не бывало, снова взялась за чашку, и до Лань Юаня стало с запозданием доходить, что речь идет вовсе даже не о музыке. Он еще ниже опустил голову, жалея, что не может спрятать ее под стол.  — Простите, я глуп. Продолжайте, прошу вас.  — Обучение игре на флейте — дело не особенно сложное, но, как и всякая наука, требует достаточного количества времени и терпения. Сы Чжуй намек понял и, чувствуя, что от его пламенеющих ушей лобная лента вот-вот загорится, торопливо полез в рукав за кошельком. Выудив белый шелковый мешочек с голубыми завязками, он высыпал на чайный столик десять серебряных лянов — почти все, что у него было с собой на дорожные расходы и проживание в Пристани Лотоса, — пересчитал, негнущимися пальцами сгреб деньги обратно, затянул горловину мешочка и почтительно, обеими руками, протянул хозяйке «веселого дома», положив серебро прямо перед ней. Женщина только вскользь глянула на деньги, почти сразу же ненавязчиво накинув сверху тонкий фиолетовый платок: плата была одобрена, сделка состоялась.  — Приятно иметь дело со столь понятливым юношей. Позвольте мне тоже преподнести вам ответный подарок… Или, лучше сказать — инструмент. Неуловимым движением он извлекла откуда-то из складок своей мантии и поставила на стол прямоугольную чернолаковую коробочку с золоченым цветочным узором на крышке, похожую на пенал для кистей. И, воспользовавшись закрытым веером, мягко подтолкнула ящичек в направлении молодого заклинателя. Сы Чжуй с любопытством взял коробочку, открыл… и едва не выронил на пол. В пухлых шелковых недрах ящичка покоился искусно сработанный в натуральную величину зеленый нефритовый член.  — Примите и практикуйтесь, господин заклинатель, — неумолимо продолжала наставница, не дожидаясь, пока глаза ученика вернутся к нормальным размерам. — Это будет вашим первым заданием. Делайте с ним, что подскажет душа: ваша задача — привыкнуть. Когда будете готовы приступить к следующему этапу, придете в эту самую лавку и спросите у хозяина сборник высказываний и афоризмов глав ордена Вэнь. Хозяин скажет, чтобы вы подошли за сборником завтра, и на следующий день в это же время я буду ждать вас тут. Теперь я вас покину, а вы пообещайте выйти из этой комнаты только после того, как выпьете еще один стакан чая: не бросайте недопитым, он, в самом деле, превосходен. …Только две чашки ароматного чая спустя Сы Чжуй смог успокоиться настолько, что нашел в себе силы встать, почти даже не пошатываясь, спуститься по лестнице, поблагодарить хозяина еще одним серебряным ляном и выйти наружу. Торговец проводил его до дверей, подобострастно кланялся до земли и приглашал заходить в любое время, хоть ночью. Расчет наставницы оказался верен. Напуганный и переволновавшийся адепт ордена Гу Су Лань нуждался во времени, чтобы улеглась буря в душе, а в голове — полученная информация. Вернувшись в Пристань Лотоса, он первым делом принялся искать укромное место для отработки «домашнего задания». Перебрав и отвергнув множество вариантов такого укрытия, он, наконец, остановился на том самом мостике в заброшенной части сада, где они с А-Лином впервые поговорили по душам. Место было для Сы Чжуя священным и полным теплых воспоминаний, а если спуститься по каменным глыбам к воде, то почти под самым мостом сыщется уютный уголок, где можно спрятаться и без помех предаться разврату. Тяжко вздохнув: «Что же я делаю…», Сы Чжуй, в очередной раз смирившись с судьбой, в несколько легких прыжков достиг кромки озерца, распугав лягушек и водомерок. Дальше дело было за малым: расположиться в каменной сухой ямке, достать из рукава чернолаковую коробочку… Он долго вертел ее туда и сюда, набираясь решимости заглянуть внутрь и старательно уговаривая себя, что золотые пионы, нарисованные на крышечке — никакой не намек, а простое совпадение. Не так сложно оказалось открыть деревянный футляр, как заставить себя взять в руки нефритовый «жезл». Неведомый камнерез постарался на славу: тонкая работа, безупречная, почти зеркальная шлифовка. Свет падал как раз сбоку и немного сзади, и Сы Чжуй, приглядевшись, разглядел на полированной поверхности отражение собственной головы в виде силуэта, темного против солнца. Пока он вот так заворожено разглядывал, попутно раздумывая, стоит ли воспринимать этот предмет обучения как ювелирное изделие или как полноценную часть тела, на полированный кончик опустилась большая синяя стрекоза, удивительно гармонирующая с общим фоном, сама похожая на драгоценное украшение. Сердце колотилось так заполошно, что юноше пришлось на пару мгновений отвести взгляд в сторону. Спугнув стрекозу, он опустил вниз руку с «жезлом», чтобы какое-то время не видеть его, и бессильно откинулся спиной на теплый шершавый камень. И все бы ничего, но… Этот нефритовый «инструмент» был самым бессовестным образом похож на Цзинь Линов! Если не смотреть на его цвет, конечно. А так — формой, размерами… Он настолько удобно лежал в руке, что, если не поднимать глаз, можно было подумать… что угодно. Вплоть до того, что это часть самого А-Лина, который сейчас находится вот прямо тут рядом. Сы Чжуй прикрыл глаза ладонью и постарался дышать ровнее и глубже. Ну вот спрашивается, с чего он так разволновался? Ну, даже если бы сам А-Лин… Разве не ради него все затевалось? Немного успокоившись, Сы Чжуй снова сел прямо, спохватившись, только когда рука с «жезлом» неловко соскользнула с камня и макнулась в воду по самое запястье. Поспешно подобрав рукав и разогнав любопытных карпов, которые немедленно сошлись посмотреть на нефритовое чудо, угодившее в их пруд, Сы Чжуй уже хотел обтереть артефакт подолом, но помедлил. Одна из капель, набухнув, повисла на самом конце, сверкая в солнечных лучах бриллиантовой подвеской. Сы Чжуй зажмурился, выдохнул и решительно ткнул нефритовым артефактом себе в язык, подхватывая блестящую капельку. Внезапный стук зубов о каменную поверхность дал ему понять, что наука действительно требует практики, и что ему еще учиться и учиться. В первые мгновения инструмент во рту не вызвал у него никаких эмоций. Словно он обхватывал губами ручку от половника или особо крупных размеров ложку. Моргнув, Лань Юань толкнул артефакт глубже, о чем тут же пожалел, ибо рвотный рефлекс его, как оказалось, не дремал. Выплюнув посторонний предмет изо рта, он накрыл губы ладонью, пытаясь отдышаться. Нет, все-таки ему повезло встретить такую многомудрую женщину! Хорош бы он был, решив сразу доставить удовольствие А-Лину! Позора бы навлек на свою голову, вовек не расхлебать. Несколько минут ему потребовалось, чтобы успокоить бунтующий желудок. На сей раз он решил не торопиться, постепенно познавая новую для себя науку. И когда во второй раз нефритовый инструмент оказался у него во рту, организм уже не реагировал столь бурно. «У меня все получится!» — обрадованно подумал Сы Чжуй, от чего покраснел еще больше. На следующий урок Лань Юань явился, хоть и все еще смущающимся, но уже более спокойным и, главное, полным решимости овладеть новой для него наукой. Постепенно ежедневные посиделки под мостом вошли у него в привычку. Настоящий момент *** Цзинь Лин стоял, распахнув глаза, и тяжело дышал. Руки его подрагивали. Он молчал, но Сы Чжуй продал бы душу мертвякам только за то, чтобы тот начал говорить. Пусть проклинал бы, кричал, возмущался и требовал объясниться — все, что угодно, лишь бы не это молчание, от которого рассыпалось на осколки их призрачное будущее. Нафантазированное самим Лань Юанем будущее. Будущее, которое уже никогда не произойдет. Цзинь Лин сделал еще пару глубоких вдохов и выпрямил спину. Вздернул подбородок, расправил плечи. Он сразу стал как-то выше, осанкой выдавая свое происхождение и воспитание наследника двух великих орденов. А потом он достал платок и вытер руки. Сы Чжуй не верил в происходящее. Нет, нет, нет, это всего лишь сон. Кошмарный сон, навеянный духотой летней ночи. Цзинь Лин сжал платок в комок и отшвырнул от себя. И, не глядя на Лань Юаня, вышел наружу. Он уйдет — понимал Сы Чжуй. Он уже ушел и уйдет еще дальше, и ты не догонишь его. Ты, думает он, швырнул в грязь его чувства. Это не так, разумеется, но ему неведома правда! Он уйдет, и ты больше никогда в жизни не поднимешь глаз в его присутствии. Да и будет ли она, эта жизнь, без него? Он просто уйдет, а для тебя потеряет смысл все твое существование. Нет ценности ни в свободе, ни в мечте, ни в золотом ядре. Он уйдет и заберет с собой твою жизнь. Сы Чжуя затрясло. Поскальзываясь на песке, он выскочил из-под купола тренировочного полигона.  — А-Лин… — голос сорвался, и звонкое «-ин» в конце он проглотил. — А-ЛИН! Он бросился вперед, туда, где мелькнула среди деревьев высокая фигура в золотых одеждах. Наверное, с такой скоростью он не бегал еще ни разу в жизни. Он догнал, действительно догнал, хоть и дико боялся упустить. Схватил за руку, повисая. Цзинь Лин, все так же не глядя на Сы Чжуя, отдернул руку и зашагал прочь.  — А-Лин, постой! — взмолился Лань Юань. Сердце колотилось, как заполошное, в голове был пожар. Но тот даже не повернул головы в его сторону. Разум заволакивала паника. Нет. Он не мог сейчас потерять его. Не по такому глупому поводу. Нет. Только не это.  — А-Лин, пожалуйста, стой! — сделал он еще одну попытку, вцепляясь в локоть и дергая на себя, и на секунду поймал взгляд Цзинь Лина, от которого ладонь сама разжалась: с такой яростью, обидой и омерзением посмотрел на него будущий глава ордена Цзинь.  — Не смей прикасаться ко мне, — выплюнул Цзинь Лин сквозь зубы. Сы Чжуй стоял на дороге. Справа — деревья, слева — овраг, впереди — Цзинь Лин — звезда невозможная, счастье мимолетное, а позади — похоронивший себя он сам.  — А… кха… Слезы брызнули вместе с кашлем. Ни дышать, ни смотреть. А в голове всплыла картина — Вэй У Сянь и Хань Гуан Цзюнь вместе. Ни при каких обстоятельствах не бросал тот Старейшину И-Лин, ни на горе Луань Цзан, ни после. Даже в самых страшных обстоятельствах наставник оставался верен своим чувствам. Он учил всегда добиваться целей. Он своей достиг. Брызнули слезы и пропали. А Сы Чжуя толкнуло вперед что-то звериное, спящее до сей поры. Оно страшилось смерти и одиночества, оно было сильнее человеческого разума. И оно не собиралось так просто сдаваться. Он догнал Цзинь Лина мгновенно. Тот еще успел злобно зашипеть, когда ладонь Сы Чжуя зажала ему рот, а землю из-под ног вышибла подсечка.  — Ммм! — вскрикнул он, падая. Сы Чжуй очень надеялся, что он не ушибся сильно. Но он просто обязан был хотя бы его выслушать! Пусть потом решает — убить ему потерявшего лицо поклонника или оставить недостойному жизнь.  — Прости, А-Лин… — зашептал ему на ухо Сы Чжуй, стискивая рукой ему ребра и прижимая к земле своим весом. Цзинь Лин под ним был напряжен, как тетива. — Выслушай… Ты… Я виноват, но все не так!.. Я никогда тебя не обманывал, я… я так люблю тебя, я пошел в Юнь Мэн, в книжную лавку, там встретил эту женщину, а она оказалась хозяйкой «веселого дома». Я не знал, она сказала, что у меня проблема, а я все думал, как с тобой… чтобы тебе было хорошо. И она предложила игру на флейте, а я дал денег, она мне эту коробочку вручила… Сказала, что практиковаться надо каждый день, я и ходил под мост, прятался. Ты… Я хотел потом все рассказать и… ну, показать… я тренировался… же… Под конец бессвязной речи силы Лань Юаня иссякли. Он лежал на Цзинь Лине и тот мог запросто скинуть его с себя, или взвалить на плечи и дотащить до комнат, или сделать еще что-нибудь, что пришло бы ему в голову. Но он лишь завозился, выбираясь из-под него, отряхнулся, присел на одно колено, заглянул в глаза с нечитаемым выражением на лице и спросил:  — Лань Юань, ты совсем дурак? Сы Чжуй кивнул, пряча глаза. Сейчас он и сам понимал, каких дел натворил. Расскажи он раньше — да неужели бы не был понят? Или Цзинь Лина он считал настолько глупее себя, что предпочел скрыть от него происходящее?  — А-Лин, я не знаю, что еще сказать, — выдавил он. — Я такой глупец… Цзинь Лин покачал головой, заметил пыль на рукаве и стал ее сбивать. Сы Чжуй пристыженно смотрел на него снизу вверх и ждал решения своей участи.  — То есть, ты говоришь, что эту игрушку тебе подарила женщина из «веселого дома»? — как бы невзначай задал вопрос Цзинь Лин. Он делал вид, что целиком и полностью занят приведением себя в порядок, и за то Сы Чжуй был безмерно ему благодарен. А-Лин умудрялся щадить его чувства даже в такой ситуации. Удивительно, что он вообще продолжал разговаривать с ним. Лань Юань кивнул.  — И ты, решив сделать мне сюрприз, начал тренироваться с этим… инструментом. Снова последовал кивок. Сы Чжуй чувствовал, что с каждой фразой Цзинь Лина щеки начинают гореть все сильнее. Право, даже придумать такую историю сложно, не то что вляпаться в нее! Его везению и таланту можно только позавидовать!  — А почему ты не пошел ко мне? Не стал просить тренироваться со мной? Я бы рассказал тебе, как лучше. Или тебе игрушка советы дает? — Цзинь Лин вскинул на него злой взгляд. — Отвечай, Лань Сы Чжуй!  — Не знаю! — выкрикнул он в ответ. — Я идиот потому что! Я думал сделать сюрприз, чтобы не учиться на тебе, а сразу порадовать… Это было просто невероятной удачей, что за все время выяснения отношений им не встретился ни один адепт Юнь Мэн Цзян. Однако и она, кажется, заканчивалась.  — Опять ты! — вызверился Цзинь Лин, поднимаясь во весь рост. — Я же сказал тебе проваливать! Сы Чжуй обернулся — в нескольких шагах от них застыла долговязая фигура Цзян Во Вана. Он стоял, опустив голову и как-то неловко согнувшись. У него же ссадина под ребрами — вспомнил Сы Чжуй. Его пнул Цзинь Лин. Ему вдруг стало мучительно стыдно перед этим дружелюбным и нормальным, в общем-то, парнем. Сколько боли он, Лань Юань, всем доставил! Во всем виноват только он один.  — Молодой господин Цзинь, молодой господин Лань… — он вздохнул, словно на что-то решаясь. Ни на Сы Чжуя, ни на А-Лина он не смотрел. — Простите, что вмешиваюсь. Я случайно вернулся на полигон. Я… вот, — он достал из рукава коробочку из черного лакированного дерева, следующим извлек платок Цзинь Лина. — Простите еще раз. Пожалуйста, не ссорьтесь. Я приношу свои извинения и готов понести наказание. Молодой господин Цзинь, я не имею совершенно никаких интересов к молодому господину Лань. Я пришел вернуть это, чтобы никто случайно не наткнулся. Он нагнулся, выдохнув чуть более заметно, чем хотелось бы, и поставил коробочку на землю, сверху положил платок.  — Здесь… — он замешкался, подбирая слова. — Здесь все. Пожалуйста, будьте осторожны. Если Сань Ду Шеншоу узнает, будут проблемы. Цзинь Лин молчал, стиснув зубы и вздернув подбородок. Не дождавшись ответа, Цзян Во Ван еще раз поклонился и ушел, чуть сгибаясь на правый бок. Некоторое время они молчали. Потом Цзинь Лин закрыл глаза рукой и вздохнул. Выглядел он при этом точь-в-точь как дядя.  — Лань Юань, — внезапно позвал он. Сы Чжуй вскинул на него взгляд. Сердце застучало как бешеное. Сейчас решится его судьба, он чувствовал это. Давай, А-Лин. Повернешь ты палец вверх или опустишь вниз?  — Чего ты боишься больше всего на свете? Вопрос был внезапным, но сомнений не вызвал.  — Потерять тебя.  — Тогда больше никогда так не делай. Сы Чжуй смотрел перед собой и не верил своим ушам. Его что, помиловали? После всех глупостей, что он совершил, после нанесенного оскорбления и обиды — он все еще будет жить?!  — А-Лин! — он подскочил, кинулся к Цзинь Лину, запнулся, повис на нем… — А-ЛИН! Какое же это счастье — просто обнимать любимого, чувствовать родной запах, гладить волосы… Сы Чжую хотелось и смеяться, и плакать, и танцевать, он был готов расцеловать весь мир.  — А-Лин, я так счастлив! Прости меня, я никогда больше не поступлю так! Цзинь Лин, поначалу отстраненный и напряженный, в конце концов тоже оттаял и стиснул Сы Чжуя так, что у того ребра затрещали. А сам Лань Юань только счастливо улыбнулся.  — Только попробуй еще раз вытворить подобное, — пробурчал Цзинь Лин. — Я тебя уже не прощу!  — Никогда, — затряс головой Сы Чжуй. — Подобное больше не повторится.  — И за что я тебя люблю, идиота?.. — вздохнул Цзинь Лин, а Сы Чжуя будто молния ударила. Еле-еле смог он отстраниться, заглядывая в глаза возлюбленному.  — Что?.. Что ты только что сказал? — сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он же не ослышался, да? Цзинь Лин посмотрел на него недоумевающе, а через секунду глаза его распахнулись.  — А-Юань! Я… — его взгляд заметался, краска залила щеки. — Это не то, что ты думаешь! То есть, то… Ааа, да что же это! Цзинь Лин смущался, злился и орал, а Сы Чжуй, прижимая его к себе так крепко, как только мог, теперь, кажется, был способен назвать самый счастливый день в своей жизни. Потом они подобрали коробочку.  — Выбрось эту дрянь, — брезгливо косился Цзинь Лин, складывая платок. — Утопи.  — Может, закопать? — предложил Сы Чжуй.  — Не вздумай. Фея будет гулять — найдет обязательно. Ты представляешь, что будет, если она эту гадость вдруг дяде на стол принесет? Воображение у Лань Сы Чжуя было хорошее. Задохнувшись от ужаса, он поспешил накрыть коробочку рукавом. А подойдя к озеру, они вместе швырнули ее в воду. Черный лаковый бок сверкнул закатным солнцем, кувыркнулся в воздухе и сгинул навсегда. Некоторое время они стояли, любуясь водной гладью.  — Кстати, Лань Юань, — Цзинь Лин повернулся к нему, пряча глаза, словно ему за что-то было очень неловко. Сы Чжуй удивленно посмотрел на него. — Я тебе во время вашей тренировки случайно хвост подпалил, — А-Лин ковырял носком сапога землю. — Не рассчитал. Сы Чжуй только сейчас вспомнил, как явственно ощущал запах паленого на тренировочном полигоне. Но потом, право, стало совсем не до того. Потянувшись назад, он коснулся волос. Тянул, тянул руку, пропуская сквозь пальцы пряди… пока внезапно не схватил пустоту. Волосы стали почти на треть короче, чем были еще утром. Он растерянно потеребил хвост. Концы волос были теперь жесткими, завившимися от пламени. Но разве это все было так важно? Всего лишь волосы, которые отрастут. Цзинь Лин вздохнул.  — Ну, давай, что ли, пойдем ко мне, я тебя подстригу. Сы Чжуй кивнул и улыбнулся.  — Но это не потому, что мне стыдно! — поспешил уточнить А-Лин. — Я вообще в этом не виноват. Ты за дело получил.  — А-Лин, — мягко позвал его Сы Чжуй. — Я не виню тебя. Волосы — это не страшно.  — Идем, — набычился Цзинь Лин и, схватив того за руку, потащил в свои покои. *** В комнате он сначала долго искал ножницы, потом точил их, потом осматривал… Все это время Сы Чжуй молча наблюдал за его действиями. Эта картина действовала на него удивительно умиротворяюще: мягкий вечерний свет, колышущиеся занавеси, чем-то занятый, то бурчащий, то сосредоточенный Цзинь Лин, и он сам, наслаждающийся каждым мгновением этого волшебного вечера. В розоватом небе мелькали ласточки — их было много здесь, они лепили свои гнезда под каждым коньком крыши и по утрам будили звонкими трелями обитателей Пристани Лотоса. Они летали высоко, разрезая воздух острыми крыльями, ловили зазевавшихся насекомых. А на востоке, где цвет горизонта уже приобрел бархатный синий оттенок, по одной загорались звезды. Солнце садилось. Следующий день обещал быть жарким.  — Давай, садись сюда, — поманил наконец Цзинь Лин его к окну. — Здесь свет лучше. Сы Чжуй, кивнув, пересел на указанное место.  — Не так, — раздраженно цыкнул его возлюбленный. — Зачем ты лицом сел? Мне свет на волосах твоих нужен. Давай боком. Наконец, устроив Сы Чжуя как следовало, Цзинь Лин тронул пальцем лезвие ножниц. Послышался легкий шелест — словно по легкой ткани ножом провел. Кивнув, он взял гребень и поднял одну опаленную прядь.  — Распусти. Это предложение, такое ожидаемое и обоснованное сейчас, необъяснимым образом взволновало Сы Чжуя. Щекам стало горячо, а ладони увлажнились. Тем не менее, требование он выполнил — волосы рассыпались по спине, в них тут же вплелись пальцы Цзинь Лина, массируя кожу головы, надавливая на шею, расслабляя.  — А-Лииииин… — застонал Сы Чжуй, прикрывая глаза. Возможно ли вознестись на вершину блаженства от одних только ласк массажа?  — Тихо, — прошептали ему на ухо. Губы Цзинь Лина коснулись лба, задели веки, одарили поцелуем в уголок рта.  — Ах… — выдохнул Сы Чжуй, когда ласка исчезла. Он хотел еще.  — Тихо, говорю! — дернул его за прядь Цзинь Лин. — Ты у окна сидишь. Сейчас солнце уйдет, и я не смогу тебе прическу исправить. Разве важна была прическа… Вздохнув, Сы Чжуй подчинился. Сначала Цзинь Лин прошелся по его волосам гребнем. Расчесал, подхватывая пряди по бокам и снизу. Вставил гребень так, чтобы держался на макушке. Казалось, ему просто нравилось, как смотрелся он в волосах Сы Чжуя. Щекам вновь стало горячо, а внизу живота словно бы образовалась невесомость. Цзинь Лин пробежался рукой по волосам, отделил одну прядь. Щелкнули ножницы, щелкнули второй раз… К тому моменту, когда он почти закончил, солнце село. Пришлось зажигать светильники и равнять пряди в их неровном свете. Цзинь Лин бурчал о том, что «он же говорил», и что «в Гу Су Лань все на тринадцать лет затягивается», а Сы Чжуй любовался его тенью на стене.  — Готово, — объявил через некоторое время Цзинь Лин, расчесывая пальцами ему волосы.  — Спасибо, А-Лин, — Сы Чжуй улыбнулся, коснулся волос рукой. Теперь их концы были мягкими и гладкими, такими же, как всегда, только еще лучше.  — Вообще-то это из-за меня вышло, — заметил тот. — А, стой, не убирай! Лань Юань, уже потянувшийся было к волосам, удивленно посмотрел на него. Цзинь Лин как будто бы смутился. А может, ему показалось в неровном свете свечей.  — Не убирай. Пусть будут распущенными.  — Тебе нравится?  — Да. Сы Чжуй и сам понять не мог, отчего чувствует себя столь взволнованным.  — А… ленту… — что с ним, в самом деле? Ну не первая брачная ночь же у них! Цзинь Лин отвернулся, собирая гребень, ножницы, снова гребень…  — Лента у меня уже есть. Оставь эту, чтобы никто не хватился. Он еще какое-то время возился.  — Надо волосы смести. Они привели в порядок комнату, при этом Сы Чжуй не раз ловил взгляд Цзинь Лина, словно прилипший к его распущенным волосам. В какой-то момент ему стало весело, и он решил немного подразнить возлюбленного — откинул волосы назад, встряхивая ими, словно ему было жарко. Цзинь Лин тут же оказался рядом. Он ничего не говорил, молча пропуская между пальцами пахнущие зеленым чаем пряди. Тер волоски между пальцев, расчесывал их руками. То собирал в хвост, то снова распускал. Смотрел глазами просто огромными, зрачками размером с радужку. От его прикосновений ноги Сы Чжуя становились ватными. Он и дышал через раз, стараясь не упустить ни одного мгновения, всем собой ощутить малейшее касание Цзинь Лина.  — Красиво, — выдавил тот наконец. Сы Чжуй сглотнул.  — Да, — кивнул по-дурацки, будто его спрашивали. И притянул Цзинь Лина к себе, целуя. Тот сразу же ответил, будто этого только и ждал. Целовал с напором, перехватил инициативу, притягивая к себе за ворот. Сы Чжуй лишь тонко всхлипнул в поцелуй. Когда-то давно он, уже осознавший глубину своего чувства, и не пытающийся заслонить его обманчивыми ширмами дружбы, пытался представить, как выглядел бы поцелуй с Цзинь Лином. Сейчас было ясно — он не угадал ни разу. Настоящий поцелуй от него он получил лишь сейчас — глубокий, откровенный, дразнящий, жадный и требовательный. Эгоистичный. Цзинь Лин не стеснялся, открыто заявляя о своих правах на него… и о собственных желаниях. Он хвастался самому себе — смотри, какой у тебя Лань Юань! Ни у кого такого нет!  — Мммм!.. — Сы Чжуй замычал, когда уже совсем нечем стало дышать, уперся в грудь Цзинь Лину ладонью, надавил.  — Что?.. — глянул на него тот. Взгляд пьяный, плывущий, губы припухшие и покрасневшие.  — А-Лин, ты такой красивый, — выдохнул Сы Чжуй. — Ты такой…  — Какой, — словно не слыша, спросил Цзинь Лин, гладя Лань Юаня по щеке, по шее, очерчивая пальцами ключицы. Сы Чжуй поймал его ладонь, положил себе на сердце. Цзинь Лин смотрел на него, не мигая.  — Мой. Он без каких-либо эмоций наблюдал, как Цзинь Лин молча скидывал с себя одежды — небрежно, торопливо, совсем не так, как являлось ему в старых снах, отдающих кислой стыдливостью и мокрыми простынями по утрам. Совершенно по-другому. Лучше. Потом он глянул на Сы Чжуя исподлобья, оставшись в одних нижних штанах. Воплощенные гордость и откровенность. Хотелось сказать что-то; возможно неловкое или неуместное, или просто дурацкое, чтобы посмеяться и перестать думать. Разумеется, он уже видел А-Лина без одежды. И не только видел — солома в старом сарае наверняка испорчена безвозвратно. Просто сейчас не было алкоголя. И оправданий, глупых поводов, на которые можно списать все, тоже не было.  — Лань Юань, — позвал Цзинь Лин, глядя в сторону. Сы Чжуй вздохнул. Кровь кипела, а руки подрагивали.  — Да?  — Ты сказал, что учился чему-то. Ты потратил на это несколько дней. Ты… научился?  — Я… да. Н-наверное, — отрывисто кивнул Сы Чжуй. Цзинь Лин кивнул, передние пряди упали на лицо, скрывая его, и Сы Чжуй понял — он ждет. Он облизнул губы. Тонкой ткани нижних штанов сложно было что-либо скрыть, а потому возбуждение Цзинь Лина выделялось весьма заметно. Сы Чжуй шагнул вперед, преодолевая последний барьер — собственную стыдливость. Коснулся груди возлюбленного, провел рукой ниже, по животу, по бедру. Положил ладонь на ягодицы и притянул к себе ближе — мышцы были напряжены, и он чуть сжал пальцы, успокаивая. Цзинь Лин вздрогнул, подался вперед, упираясь пахом в бедро Сы Чжуя. Хотелось смеяться. А это оказалось труднее, чем на первый взгляд. И дело было даже не в том, что именно они собирались делать, а в том, насколько сложно было сдержаться и не перейти границу самому Сы Чжую. Если бы у него был хоть какой-то опыт… Но А-Лин был здесь, его желание было здесь, а туманная «граница» маячила в необозримом будущем на горизонте, явственно возникая пока только в голове. Он поцеловал Цзин Лина. Мягко и глубоко, и влажно. А потом отстранился, опускаясь перед ним на одно колено. Страх внезапно куда-то пропал, стало легко и приятно.  — Цзинь Лин, — дернул он его за штанину.  — М? — покосился на него тот.  — На, держи, — он собрал волосы рукой, скручивая их в жгут, и положил сверху ладонь Цзинь Лина. Тот, стараясь не смотреть на Сы Чжуя, сжал волосы одеревеневшими пальцами. Лань Юань улыбнулся и вздохнул. Штаны скользнули вниз с легким шелестом, словно и вообще не держались. Член Цзинь Лина оказался прямо перед глазами Сы Чжуя, и, хоть он его и видел уже, все равно ощутил некоторое замешательство. Возбужденный, поднявшийся вверх, находящийся у самого лица, он казался заметно больше, чем в прошлый раз и в темноте. Сложно было даже представить, как эта штука могла уместиться во рту, и уж тем более войти туда полностью. Сы Чжуй облизнул губы. Протянул руку, взялся за член, отодвигая крайнюю плоть. Кожа сдвинулась, размазывая по головке выступившую смазку. Цзинь Лин шумно вздохнул. Медлить не следовало, и Сы Чжуй, чуть прикрыв глаза, лизнул головку. Потом подался вперед, обхватывая ее полностью губами, мягко целуя. Рот сразу наполнился солоновато-терпким вкусом, смазка смешалась со слюной, густея на языке. Сы Чжуй вдохнул через нос и качнулся навстречу, насаживаясь горлом на член. Он помнил все свои тренировки с нефритовой игрушкой. Он был лучшим учеником клана Лань. И все равно это оказалось непросто. Поторопившись и не успев расслабить горло, он подавился, закашлялся, выпустив член изо рта, и виновато глянул на Цзинь Лина. Тот на него не смотрел, отвернувшись к стене и зажмурившись. Щеки его пылали. Сы Чжуй попытался взять себя в руки и успокоить дыхание. Он же практиковался, значит, справится. Он снова подался вперед, касаясь члена губами, начиная медленно ласкать его языком. Постепенно ему самому начало кружить голову. Доставлять удовольствие языком было… не тем же самым, что справляться с возбуждением подручными средствами, но вызывало эйфорию самим фактом того, как остро реагировал на каждое его действие его возлюбленный. Цзинь Лин вцепился ему в волосы, наматывая их на руку и непроизвольно толкаясь бедрами вперед. Сы Чжуй мысленно возблагодарил свои тренировки — все же они сослужили ему неплохую службу, подготовив к проникновению глубоко в горло. Он придвинулся еще немного ближе, забирая член в рот до конца, и сразу подался назад, почти полностью выпуская. Снова поцеловал головку, пощекотал уретру языком, собирая выступившую смазку. Цзинь Лин наверху зашипел, сжав зубы, закрыл свободной рукой глаза. Сы Чжуй лишь улыбнулся на это и снова взял в рот его член. Сначала он двигался плавно, помогая себе рукой. Потом, когда вздохи Цзинь Лина стали больше походить на стоны, обхватил его руками за бедра и дернул на себя, показывая, как нужно сделать. Тот отреагировал мгновенно, перехватывая его удобнее за волосы и глубоко толкаясь внутрь. Сы Чжую пришлось постараться, чтобы не закашляться. Все-таки самому это делать было проще. Впрочем, Цзинь Лин не стал его долго держать: отодвинул от себя, держа за хвост и смотря сверху вниз ошалевшим взглядом.  — Сам давай. Ты учился, не я. Считай это своим экзаменом. Я… — он рвано дышал, быстро пробегаясь языком по губам. — Я строго с тебя спрошу. Сы Чжуй хитро улыбнулся.  — Благодарю за доверие… господин экзаменатор. Я не подведу вас.  — Тц, — цыкнул Цзинь Лин и рассмеялся. Теперь он больше не закрывал глаза, а смотрел, как движется у его паха макушка Сы Чжуя. В этот раз Лань Юаню не требовалось полностью забирать орган в рот, он вобрал его наполовину, помогая себе рукой, посасывая и нажимая языком на головку. У Цзинь Лина дрожали ноги, а рука на волосах, казалось, теперь была больше для того, чтобы удержать равновесие. Сы Чжуй старался обхватывать член губами как можно плотнее. Ему нравилось, как реагирует его возлюбленный, когда он, сделав несколько быстрых движений головой, полностью выпускал орган изо рта и целовал головку. Цзинь Лин тогда просто вытягивался в струнку, вскрикивал, переступал ногами, дергал его за волосы… В тот момент, когда Цзинь Лин ахнул, толкнувшись бедрами вперед, Сы Чжуй почувствовал во рту его семя — теплое и чуть горьковатое. Его было много, и когда он попытался сглотнуть, белая струйка стекла с уголка рта ему на подбородок. Цзинь Лин тяжело дышал, приходя в себя. Он слабо улыбался, опустив голову, и для Сы Чжуя во всем мире не было картины прекраснее. И тут он почувствовал ветер по ногам. *** Цзян Чэн по давней привычке не ложился спать, не сделав предварительного смотра сторожевым постам. Он как раз возвращался в свои покои, заложив руки за спину и размышляя о предстоящей Ночной Охоте, как вдруг слух его уловил странные звуки — стоны ли, крики — в сумерках было не разобрать. Он недоуменно поднял голову, прислушиваясь, и нахмурился. Самые настоящие стоны! Истязают, что ли, кого-то у него в доме? Да нет, быть того не могло: наверняка из адептов кто-то затащил за угол подружку из деревни и теперь вовсю с ней развлекался. Никогда особо не гонявший молодежь, Цзян Чэн на сей раз решил проявить твердость и наказать развратников, чтобы впредь не шумели так непотребно на всю округу. «Веселому дому» не место в стенах ордена Юнь Мэн Цзян. Нехорошие предчувствия настигли его уже в коридоре. Шум исходил, — Цзян Чэн до последнего отказывался в это верить, — из комнаты племянника. Цзинь Лин, конечно, избалован был не в меру, но никто никогда не видел, чтобы он бегал за девчонками, и уж тем более, заносчивый племянник никогда не опускался до того, чтобы привести кого-то постороннего к себе в комнату. Так что же произошло? Цзян Чэн, быстрыми шагами подойдя к двери, решительно рванул ее в сторону, шагнул внутрь. И запоздало пожалел, что вообще родился на свет. Вежливый и зрелый ученик из клана Лань стоял на коленях посреди комнаты, одетый в одно исподнее, и держал во рту член его племянника. Цзинь Лин, голый совершенно, прогнулся в спине, заходясь финальным стоном. Его пальцы цепко держали адепта Гу Су Лань за волосы. Цзинь Лин выглядел уставшим и счастливым. Цзян Чэн не мог вымолвить ни слова. А Цзинь Лин, видимо, что-то почувствовав, открыл глаза и увидел его. Лицо его побелело, он крупно вздрогнул.  — Дядя?.. КОНЕЦ 1 ЧАСТИ