Притяжение.

Такой подставы я не ожидал даже от Стервы. Подозрения закрались уже тогда, когда этого блондинчика одели в странную рубашку, больше похожую на женскую тунику, и слегка подвели светлым блеском губы. И тут заметил ещё один факт, который упустил из виду раньше, просто потому что избегал смотреть ему в лицо: у него накрашенные глаза. И не просто так для вида, как у меня, едва заметно, а реально накрашенные. Но только после слов Стервовны до меня дошёл весь ужас происходящего. — Влад, твоя задача максимально изобразить удовольствие и мечтательность на лице. Давид — твоя девушка, вы вместе выехали за город, вам хорошо вместе… — Когда я скажу обнять — ты обнимаешь, когда я скажу смотреть ему в глаза — ты смотришь ему в глаза. Всё понятно? — вставил своё Валик, уже носящийся по высокой траве с фотоаппаратом. — Какого хера? Он же парень! — у меня аж внутренности поджались от такой несправедливости. — И что? — Стервочка удивлённо опустила солнечные очки. — В этом вся соль. Вы очень гармоничны вместе. Давид со своей нежной внешностью и ты такой себе брутальный и… — Я понял! — нервно перебиваю её и кошусь на Давида. Лицо спокойное и, кажется, даже довольное. Ему—то, наверное, не впервой девку изображать, с его—то работой. Ну что же, ударить в грязь лицом не хотелось, особенно перед этим недомальчиком—недодевочкой. — Давайте уже начинать. — Я поправил свою брендовую майку, которая больше открывала, чем скрывала, и вопросительно поднял брови на фотографа. — Влад, прислонись к дереву спиной… Вот так… Давид, встань рядом, спиной ему на грудь… Голову немного на бок. Да, вот так, молодец… Руку подними… Как будто гладишь его по щеке… Взгляд вдаль… Влад, не хмурься… Да что у тебя с глазами?!.. Вот так… Замрите!.. Шершавая поверхность коры царапала кожу, хотелось оттолкнуться от дерева, а ещё больше оттолкнуть от себя Давида. И не потому что противно, просто это было странно. От него приятно пахло, чем—то летним и лёгким, и он старался не слишком упираться в меня, видимо, как—то чувствуя моё смятение. Тонкие мужские пальцы гладили мою скулу так, как требовал того фотограф, и эти прикосновения были настолько мягкими, что хотелось самому подставляться под них. Я старался не выплеснуть свою злость на рядом находящихся, в особенности на Давида. Вблизи я чётко видел затушёванный синяк на скуле и ранку в уголке его рта и чувствовал себя немного виноватым. Не так, чтобы извиниться, но что—то всё же скреблось внутри. — Влад, руку ему на талию… Злобный взгляд в сторону Валика, но всё же послушно обнимаю за тонкую талию, замирая своей ладонью у Давида на животе. Чувствую, как напрягаются его мышцы под моими пальцами, и злорадно думаю о том, что, возможно, ему неприятно. Да и сам я, скорее всего, мало ему нравлюсь. — Давид, откинь голову Владу на плечо… Вдыхаю запах его шампуня: мята и, кажется, яблоко. Светлые волосы щекочут мне подбородок, тонкие прядки, поднятые лёгким ветром, скользят по моим плечам. Почему—то хочется закрыть глаза и вдохнуть в себя поглубже, что я и делаю. Пахнет травой, цветами и яблоком… — Влад! Супер! Можешь, когда хочешь! Открываю глаза, понимая, что всё это время нас снимали не переставая. — А теперь переоделись, и в траву. — Валик уже не смотрит на нас, перещёлкивая кадры и просматривая, что у него вышло. Давид тут же отстраняется и шагает через заросли ярко синих цветов на тонких ножках, сухих и без листьев, ничуть не жалея своего разлетающегося одеяния, к длинным вешалкам на колёсах, заботливо запрятанным в тени. Там нас уже ждёт Стерва, торопит, помогая нам раздеться. Мельком смотрю на голую прямую спину Давида: неплохо сложен, худой, но не костлявый, и со спины действительно выглядит как высокая девушка, которая иногда посещает спортзал, и задница у него ничего так, кругленькая… Да мать же его так! Что за бред у меня в голове? Так и гляди, до конца дня и я поверю, что это белобрысое чучело, которое всего на пару сантиметров ниже меня — девушка. Мотаю головой и отворачиваюсь. Конечно, вживаться в роль, наверное, хорошо, но не до такой же степени. Следующие минут двадцать снимают только Давида. На нём тонкая светло—голубая рубашка ниже бедра, снова женская. Волосы собраны в небрежный пучок так, что большая часть их просто вываливается ему на шею и плечи. Верхние пуговицы расстёгнуты ровно на столько, чтобы не показать слишком много, ибо тогда и дураку будет понятно, что сисек там и в помине нет. Он босиком, ноги почти до бёдер теряются в высокой траве. — Подтяни край! — орёт Валик и без конца щёлкает. — Глаза на меня! Выгнись! А теперь добавь соблазна во взгляд! Давид, соблазняй меня! Больше! Улыбаюсь и вдруг ловлю на себе взгляд блондина. Он соблазняет… Блять! Только вот не Валика, а меня! Смотрит с прищуром, с едва заметной улыбкой на губах, немного наклонив голову, и я вижу как поднятая ветром прядь волос цепляется за его губы. Хочется убрать её. Хочется убрать этот дьявольский взгляд, спрятаться подальше, хочется выпить… — Влад, иди к нему! Вздрагиваю и тут же опускаю глаза. Молча плетусь прямо к Давиду, но в трёх шагах от него меня останавливают. — Стоять! Так и замри! Нет! Не поворачивайся! Мне нужна твоя спина! — слышу звуки затвора камеры. — Сними майку! Послушно стаскиваю с себя майку и остаюсь только в узких трикотажных шортах до колена и в своих татуировках. Оба моих чёрно белых «рукава» уходят на лопатки, и с правой стороны рисунок спускается по спине дальше, на бедро. — Давид! Смотри на него! Покажи мне, как ты его хочешь! У меня мурашки по спине. Дьяволёнок Давид жрёт меня глазами, хотя весь его образ настолько невинный, что я задумываюсь о том, что всё это мне просто кажется. Ну не может человек выглядеть вот так и при этом смотреть ТАК! Если бы я не знал изначально, что он парень, я бы решил, что это девка, которая мужиков в жизни штабелями кладёт вот этим вот взглядом. В случае Давида, практикуется он, наверное, на девушках, хотя я бы руку на отсечение отдал, его глаза говорили: «Трахни меня» — и только в таком варианте. Ну что же, мы тоже можем поиграть в такие игры. Соблазнительно улыбаюсь и облизываю губы, рассчитывая на то, что никто кроме Давида не увидит, что я творю. Уже наглею до крайности и просовываю пальцы в шлёвки шорт, оттягивая пояс и ещё больше оголяя живот. Он удивлён, и это сразу же вырисовывается на его лице. Кажется, он даже не услышал как оголтелый и вошедший в раж Валик орёт ему распустить волосы. Смотрит уже не соблазнительно, а, скорее, непонимающе. А я решаю завершить свою хитроумную шутку на сумасшедшей ноте. Не слушая горластого Валика, делаю несколько шагов вперёд и протягиваю руки к Давиду. Волосы у него необычайно мягкие, не крашенные, красивого пепельно—золотистого оттенка. Так приятно скользят сквозь мои пальцы, когда я вытягиваю единственную заколку и распускаю их по его плечам. Он растерян, моргает и смотрит мне прямо в глаза. — Приглашаю тебя вечером пройтись. — почти шепчу так, чтобы слышал только он. — Куда? — едва шевелит губами. — Найдём себе девочек для согрева постели. Можно даже одну на двоих, я не против. — Что? — Если мы будем вдвоём, шансы найти согласную на всё красотку очень вырастут. К тому же ты тут всех знаешь наверное. Опять меняется на глазах. Прищур глаз, но уже не соблазнительный, а злой. Поджимает губы в светло—розовой помаде и откидывает волосы за спину. — А не пошёл бы ты?.. — Как знаешь… Отворачиваюсь и практически сталкиваюсь с подбежавшим к нам Валиком. — Ребята, ну вы вообще бомба! Столько эмоций! Влад, не ожидал. Ты прям на лету всё сам сообразил. — Я ещё и не так могу. — Смотрю на противоположную часть поляны, где мои ребята резво позируют с двумя брюнетками, везёт же некоторым. — Что там дальше? — Пять минут на кофе и продолжим. Надеюсь, дальше вы меня так же не разочаруете. — И не сомневайся… — тащусь в тенёк, даже не оглянувшись на молчаливого блондина позади.