Притяжение.

Какой же я дурак! Размечтавшийся идиот! Повёлся на соблазнительную улыбку и наигранный призыв в голубых глазах. А он просто… А я уже и слюни распустил. Как же, девочек мы снимем! Давид, забудь, не твоего поля он ягода. Рванул с себя тонкую рубашку, забыв расстегнуть пуговицы, и тут же услышал гневное шипение Светочки: — Мальчик мой, всё испорченное запишу на твой счёт. — Прости. — Непослушными пальцами выковыриваю пуговицы из петель. — Что с тобой? — Ничего. — Уверен? — Да. Просто некоторые мне на нервы действуют. — И киваю в сторону брюнета, который уже спрятал своё разрисованное тело в тонкий свитер и светлые джинсы. — Потерпи, милый. — Светочка гладит меня по руке. — Мне он тоже не нравится. Ох, знала бы ты как он мне «НЕ НРАВИТСЯ»… Остаток рабочего дня проходит под девизом «покажи, что ты нихрена не умеешь». По крайней мере, у меня. Потому что громкое «Пиздец!» в мою сторону от Валика, не выдерживает даже Светочка. Впервые за последние лет пять я не могу ничего из себя выжать: ни улыбки (выходит кривой оскал), ни мечтательности (получается заторможенность), даже обычная задумчивость на фото смотрится как злость. Голубоглазый наоборот — в ударе. Он делает нужное фотографу лицо, правильно стоит и даже меня обнимает именно так, как от него хотят. А я при этом даже не слышу, что говорит Валик, только чувствую чужие руки то у себя на плече, то на талии, дыхание в висок или прикосновение к руке. Да, я сам планировал поиздеваться над ним таким способом, но никак не думал, чем это обернётся для меня самого. Спустя часа два мучений, матов от Валика и угроз от Светланы, меня милостиво отправляют к себе в трейлер «отдохнуть, собраться». А единственное, чего хочется мне — это свалить подальше отсюда, а ещё курить… В самом углу шкафчика нахожу запрятанную пачку сигарет. Светочка не любит, когда я курю, и я стараюсь не делать этого напоказ. Может это и по—детски как-то, но Светлана для меня очень близкий человек, которого не хотелось бы расстраивать. Мы познакомились, когда мне было пятнадцать, тогда она ещё не была главной в нашем агенстве, а всего лишь помощником заместителя директора. Только она одна меня всегда поддерживала, не давала раскиснуть, не позволила всё бросить, подсказывала и направляла. За эти восемь лет мы стали практически родными людьми, и я уважал её так, как если бы уважал свою маму. Разумеется, иногда и у меня были срывы, и она это понимала. Прощала, конечно, что бы я ни натворил, хотя любила при этом почитать лекции о том, что правильно, а что нет. Вот и сейчас, застукав меня с сигаретой за трейлером, решила пройтись по моим и так натянутым нервам. — Давид, это вообще что такое? Ты сегодня будешь нормально работать, или нам сворачивать весь этот балаган и ждать пока ваше высочество будет в настроении? — Прости… — Тут простым «Прости» не отделаешься, мальчик мой. Ты знаешь сколько денег это всё стоит? — Знаю. — Ну так вот, не делай так, чтобы я злилась. — Я не могу с ним… — Послушай… Ты так говоришь, как будто я тебя заставляю в койку к нему лезть. Всего—то отработать несколько часов по—нормальному. Завтра у вас уже будут другие партнёры по съёмкам. — Свет… — Я понимаю, что он наглый и самовлюблённый тип, мне тоже хотелось бы поскорей от него избавиться. Но я терплю. И прошу тебя поступить так же. — Я попытаюсь. — Нет. Мне твоё «попытаюсь» не интересно. Мне нужно, чтобы ты сделал это. — Хорошо. — Вот так—то лучше. Жду тебя через полчаса. — И, уже уходя, добавляет. — И выбрось ты эту гадость. Смотрю на сигарету, докуренную почти до фильтра. Достаю ещё одну. Нужно расслабиться. Забыть что ОН — это ОН. Вспоминаю ещё один свой тайник. Да, это именно то, что мне нужно сейчас.