Притяжение.

Он появился спустя минут сорок. С улыбкой на лице, отличным настроением и… укуренными глазами. Я даже прибалдел немного от осознания того, что это блондинистое создание баловалось чем—то более крепким, чем чашка кофе по утрам. Определённо, он начинал мне нравиться. Возможно, моя шутка по поводу совместного поиска горячей киски на ночь, не такая уж и шутка. Я тут же представил как бы гармонично смотрелось зажатое между нами молодое девичье тело, и приятные мурашки побежали по спине. И обязательно так, чтобы он снизу, и в глаза мне при этом смотрел, а я бы смотрел на его лицо, когда он кончает… Да, идея очень даже ничего, попахивает немного извращением, хотя это с какой стороны глянуть. Как—то мы с нашим бас гитаристом уже проворачивали такой тройничок. Правда, в тот момент у меня не возникало желания смотреть на него, да и вообще не возникало никаких левых желаний — я вообще тогда был пьян в жопу. — Выглядишь лучше. — Ловлю его блестящий взгляд. — Тебе ли не всё равно. — Бросает едко и отходит к машущей ему рукой Стерве. Удовлетворённо наблюдаю как она отчитывает его, скорее всего тоже заметила слегка расфокусированный взгляд и пульсирующие зрачки. Жаль, слов не слышу, Стерва явно старается не выносить на публику. Пошипев друг на друга несколько минут, они всё же приходят к согласию, и Давид машет рукой злому Валику. Тот, кстати, хлебает уже третий кофе за последний час, и по лицу видно, что на месте горячего кофеина представляет что—то более тонизирующее. Опять взгляд на Давида. Настроение у него, кстати, что надо, даже несмотря на перепалку. Точно травкой баловался у себя в трейлере. Принёс бы тогда фотографу что ли, вон как парень распинается, что ему работать нормально не дают. Потом нас переодевают уже чёрт знает в который раз, поправляют слегка поплывший макияж у Давида, немного подводят глаза мне, и мы продолжаем. В свитерах жарко. Стилист, постоянно утирающий испарину у нас на лицах, дико бесит. Ветер практически не чувствуется, и мне кажется, что воздух вообще стоит одним сплошным душным комом вокруг нас. Отмечаю как изменился мой напарник по мучениям. Влажные волосы липнут Давиду на лоб, и он всё время отводит их назад. Смеётся по просьбе Валика, устремляет взгляд вдаль, грустит и задумывается по команде. Каждое движение правильное, каждая эмоция на лице чётко поставлена, как у робота, но теперь я вижу, что улыбка искусственная, а глаза стеклянные. Ещё с утра я бы этого не заметил, но после дневного представления, когда меня под восторженные крики Валика «соблазняли», я понял, что тогда это было настоящим. Мы обнимаемся и касаемся друг друга, когда это требуется, но почему—то того странного чувства, что возникло у меня утром, больше нет. Руки, прикасающиеся ко мне, как будто ледяные, несмотря на тридцатиградусную жару. Те же глаза смотрят мне в лицо, но уже не видят. Я — пустое место. Спустя какое—то время начинаю подозревать, что блондин «успокоился» чем—то более крепким, чем трава. Тут же по инерции смотрю на его руки, рукава свитера подтянуты довольно высоко, и кожа на локтевых сгибах чистая. Хорошо, потому что этот факт меня бы мало порадовал, несмотря на нашу обоюдную неприязнь. Глупо было, наверное, подозревать эту неженку в наркозависимости, Стерва вряд ли позволит такой беспредел в своём Королевстве. Долгожданное: «Закончили», — прозвучало ближе к трём дня, и я облегчённо выругался. Давид был рад не меньше моего и, стянув с себя модельные шмотки, не попрощавшись ни с кем, прямо в боксерах на голое тело свалил в свой трейлер. Ну и ладно. * * * К вечеру мы с ребятами собрались в небольшом кафе, которое было в километрах трёх от заброшенного лагеря и представляло из себя пять столиков и барную стойку в коробке из красного кирпича. На обслуживании была всего одна официантка, и та лет сорока и с выражением вселенской скорби на лице, поэтому мои парни даже не смотрели в её сторону. Да и смотреть у них было куда: Иван притащил двух моделек, на вид ещё несовершеннолетних, хотя обе божились, что им есть восемнадцать, а барабанщик Артём пришёл с милой мулаточкой из этого же агенства, с которой они сегодня снимались в паре. Кажется, звали её Амира. Имена двух других я даже не напрягся запомнить. Одна из них, платиновая блондиночка жалась к нашему вчерашнему "солисту" Филе, которые на самом деле был виртуозом синтезатора, а вторая , рыжеватая игриво опиралась на плечо Ивана. В итоге в одиночестве остался только мой бас—гитарист Макс и Я. Максу было не впервой, он вообще был не очень—то и падок на женский пол, а вот меня немного это коробило. Обычно я не сижу в одиночестве. — Твоя красотка не согласилась? — Артём ставит на стол бутылки с пивом, едва поместившиеся ему в руки. — Это кто? — смотрю на первые капли дождя на стекле, не зря днём было так душно. — Блондиночка. Классная тёлка, высокая. Я таких люблю. - ничуть не стесняясь своей смуглой спутницы закидывает Артём. - Мордахи правда не разглядел. — Это вообще-то мужик был. — Пиздишь? — Артём открывает одну бутылку и ставит перед мулаткой. — Серьёзно. Ну, в общем, Стерва Стервовна объяснила, что это сейчас так модно — мужика под видом тёлки на подиум выпускать. — тоже тянусь за бутылкой. — Вы о Давиде? — Амира заинтересованно окинула меня взглядом. — Ага. — Отпиваю, во рту неприятно горчит. — Давид у нас один такой. Только его так снимают. И на подиуме только он в платьях ходит. — Особенный? Или гей? — Иван неприятно кривится на последнем слове. — Поговаривают, что у него отношения были с каким—то бизнесменом, только точно не знает никто, он не слишком разговорчивый. В основном со Светланой общается. — С бизнесменом, значит… — делаю вид, что рассматриваю этикетку на бутылке, а сам лихорадочно вспоминаю его сегодняшние взгляды. Вот откуда ноги растут, оказывается. — Ну это не точно. — Мулатка отпивает пиво и кривит пухлые губки, видимо, слишком дешёвый для неё напиток. — Это разговоры. Смотрю на неё, а думаю совсем о другом. Значит, вот почему Давид так растерялся, когда я предложил прогуляться вместе, а потом бесился, когда пошутил про совместное времяпровождение с девочками. Парню больше по вкусу мальчики. Неужели на меня глаз положил? Тфу ты! Придёт же такое в голову. Тут же нахожу глазами Макса. Максим у нас ничего так, симпатичный, тоже блондин, правда, крашеный. Одного со мной роста, а в плечах даже шире. Может стоит познакомить этих двоих? Макс, конечно, не бизнесмен, всякие бирюльки и шубки дарить не будет, но в жадности тоже замечен не был. А как станем известными, так может и на шубку раскошелится. Представляю Давида в норковой шубе и с каким—нибудь колье на шее, и меня разбирает смех. Какая же хрень в голову лезет. — Ты чё ржёшь? — Иван энергично спаивает свою девочку. — Да так, представил кое—что. — Ты мне лучше расскажи как тебе работалось сегодня с таким субъектом. Если мне не изменяло зрение, вы там впритык стояли. Не лапал тебя парниша? За столом поднялся дружный ржач, даже девчонки растянулись в улыбках. — Не боись. Не лапал. — Это хорошо. А то я бы его в ответ так лапками приложил… — Вано, ты что это, мою честь бережёшь? — наигранно прикладываю руку к сердцу. — А то. Девственность, блять. — Тащит одну из девиц на колени. — Цени, друг. Кто ещё так побеспокоится о твоей заднице. — С сегодняшнего дня я буду спать спокойно, моя задница в надёжных руках. — Допиваю из бутылки и кладу её прямо на пол рядом с собой. Все снова заливаются пьяным гоготом, а Иван показывает мне средний палец через стол, хотя сам при этом тоже смеётся. - К тому же, я его вчера и так приложил. - Да ладно? Это он?! - Иван чуть пивом не захлебнулся. - Прикинь. - И что нажаловался? - Да как бы, нет. - Так он нормальный мужик. - Который спит с бизнесменами. - последнее слово почти выплёвываю. - Это разговоры. - скромно вставляет Амира. * * * Спустя час в моём полуголодном желудке уже булькают три бутылки пива и сиротливо плавают остатки хот—дога, который я перехватил, когда мы сюда только приехали. По—нормальному, пора бы поужинать и валить спать, так как завтрашние съёмки никто не отменял, а я прекрасно помнил каким помятым проснулся сегодня утром. Но ребята нормально не умели, да и мне спать ещё не хотелось. Поэтому было решено прокатиться до ближайшего отеля, и поплывшего от пива Ивана мало волновало, что такой находился только в сорока пяти километрах от «нашего» бара. Макс, как и ожидалось, ехать отказался, и тогда ребята начали уговаривать меня. Особой охоты порезвиться я за собой тоже как—то не заметил. Ещё раз внимательно осмотрел девушек: худющую блондинку и более съедобную шатенку, потом покосился на мулатку, в который раз убеждаясь, что из них троих она самая аппетитная и… Отказался. Отмазка нарисовалась тут же. Прошлой ночью я мало спал (между прочим, как и остальные), и неплохо было бы хоть сегодня подремать по—человечески. Меня поняли, простили и отпустили. В итоге, мы с Максом, который, к слову, употребил только одну бутылку горьковатого пива, сели в мой внедорожник, а ребята укатили искать отель на такси. Нагло изобразив достаточную степень опьянения, я усадил своего бас—гитариста за руль, а сам решил немного побыть пассажиром. Мне нужно было подумать, так как идея—фикс «Макс + Давид», основательно засела у меня в голове.