Притяжение.

За окном лило как из ведра, и я очень надеялся, что завтрашние съёмки перенесут на более нормальную погоду. Хотелось отдохнуть и отоспаться. Прошлой ночью у меня это получилось не очень благодаря скрипучему голосу одного пьяного субъекта и тяжёлому ботинку голубоглазого. Сегодня я надеялся на спокойную ночь без происшествий, к тому же барабанящие дождевые капли всегда нагоняли на меня крепкий сон. Выйдя из душа, я даже не стал одеваться, просто опустил плотные жалюзи на окнах и лёг прямо поверх покрывала — жарко. С закрытыми глазами слушаю как стекает вода и как булькают капли в лужах, которые разлились по всему периметру благодаря старому просевшему асфальту. Окно на половину открыто, и дождь ударяется в жалюзи, стекая небольшой лужицей прямо на пол. Пусть. Встать и исправить ситуацию просто лень, к тому же с улицы тянет приятной прохладой и пахнет свежестью. Почти уснув, сквозь дрему слышу странные скребущие звуки, а потом и стук. Кажется, стучат в дверь. Мою. — Кто? — спрашиваю хрипло и кошусь на светильник над головой. Надо было выключить. — Свои. Подскакиваю как ошпаренный на кровати и таращусь на дверь. Потом на часы. Почти двенадцать. Да что же ему опять не спится—то?! Мало мне вчерашних подвываний и ботинка в лицо? — Что нужно? — осматриваюсь в поисках вещей, на всякий случай, если всё же придётся открыть. — Ты. Это ещё что за номер? На кой я ему сдался в такое время суток, ещё и в ливень? Кажется от съёма девушек на ночь я сегодня отказался, или мой посыл подальше был им не так понят? — Я сплю. — Ору и падаю обратно на кровать. — Уже нет. Мне кажется, или он там смеётся? — Говори, что нужно? — прикрываю глаза ладонью. — Ты дверь откроешь или нет? Тут льёт, между прочим, как из ведра. Вздыхаю и нехотя поднимаюсь. Похоже он не отстанет, пока лично мне в лицо не выскажет цель своего прихода. Вытаскиваю из шкафа первую попавшуюся футболку и шорты.  — Ну так что? Пустишь? — Сейчас. Одеваюсь. — Что ты там одеваешь так долго? Моя сестра и то быстрее собирается. Я мокну! — Я этому только рад. — Шепчу себе под нос, просовывая голову в ворот футболки. Ну что же, именно такую картину примерно я себе и представлял. Мокрые чёрные волосы прилипли ко лбу, тонкая чёрная футболка облепила тело как вторая кожа, а с джинсов стекает вода, очень гармонично наполняя чёрно—красные кроссовки. Стоит и улыбается во весь рот. Капли воды на какое—то время зависают на его ресницах, а потом падают на лицо, устремляются дальше на скулы, шею, за ворот… Так! Стоп! — Что? — вкладываю в голос всю свою наигранную неприязнь. — Может пустишь? — кивает и показывает глазами мне за спину. Смотрю на мягкий ковёр на полу, а потом опять на его джинсы, в которых, кажется, целое море воды. — Заходи. — Отступаю на шаг, давая ему возможность проскользнуть. — Добрейший человек. — Хлопает меня мокрой ладонью по плечу и заскакивает прямо в кроссовках. Наблюдаю мокрое пятно, расплывающееся на моей футболке, и пятна на ковре. Взгляд на промокшее тело, которое топчется рядом с моей кроватью. Точно, у меня сесть негде, стулья просто отсутствуют. — Нальёшь? — моргает слипшимися ресницами и убирает волосы со лба. — Тебе и так уже налило. Зачем пришёл? — Скучно тут у тебя. — Кажется, что даже не слышит моих слов, оглядывается, трогает мокрыми пальцами плакат на стене. — И по этой причине ты решил разнообразить мой быт собой? — Я по делу. — Смотрит на край кровати, явно собираясь сесть. — Влад… — вышло намного мягче, чем я бы хотел. — Твой разговор надолго?  — Ну, как бы… — Тогда раздевайся. Закрываю дверь и тащусь к шкафу, краем сознания улавливая подозрительную тишину. Оборачиваюсь. Стоит. Не шевелится даже. Сверкает своими голубыми омутами, а на лице полное недоумение и, кажется, даже смущение. — Что? — я действительно не могу понять.  — Я не за этим, как бы… То есть… Ахренеть… Да не может быть! Он решил, что я его тут насиловать собрался, что ли? Вот тебе и брутальный рокерский мужик. — Я тебе свои вещи дам, а то замочишь мне тут всё. — Объясняю как маленькому. — Отлично. — Отмирает и начинает стягивать прилипшую футболку. Мне бы отвернуться и заняться поиском подходящих вещей, но куда там. Такой неумелый, мокрый стриптиз и не поглазеть? Может он мне и не нравится как человек, но выглядит он так, что у меня мурашки по коже и тепло внизу живота. Влад тоже весь в мурашках, но совсем по другой причине. Мокрые футболка и джинсы ложатся на маленькую тумбу у кровати, кроссовки пристраиваются у входа. Немного подумав, он начинает стягивать трусы, и только тогда я отворачиваюсь. Нет. Это уже не для моих глаз, а то уснуть мне сегодня вряд ли удастся. Мы с ним почти одного роста и телосложением не слишком отличаемся. Конечно, плечи у него шире, но моя белая футболка сидит на нём идеально, а серые боксеры аппетитно обтягивают задницу. Немного подумав, я всё же выудил с полки свои старые рваные джинсы и кинул в его протянутую руку. — Не думал я сегодня с утра, что к ночи мы с тобой трусами будем обмениваться. — Пытается пошутить, натягивая на влажные ноги штаны. — Я верну. — Спасибо, можешь оставить себе. Включаю чайник и упираюсь поясницей в стол. — Так что там за дело у тебя, которое не ждёт до завтра? — Может всё же нальёшь? — Налью. — Киваю на чайник. — А кроме чая ничего нет? — Кофе. — Слушай, Давид. Я же знаю, ты на самом деле не такой правильный, как хочешь казаться. — Усаживается на кровать прямо с ногами. — А трава есть?  — Ты что, покурить и выпить сюда пришёл? — нервно кошусь на дверь, не нравится мне всё это. — Нет, но одно другому не мешает. — Там. — Показываю взглядом на маленький подвесной шкафчик у окна. Упрашивать его не нужно. Тут же соскакивает с постели и начинает рассматривать содержимое моего «мини—бара». — А говоришь, нету. Да тут всех моих ребят споить можно. — Вытаскивает ещё не начатую бутылку виски и два стакана. Мысль, что он решил за меня, раздражает, но я решаю промолчать по этому поводу. Мне, наверное, тоже не помешает пара глотков. — Давай как—нибудь без них обойдёмся. — Выключаю чайник, понимая, что греться мы сегодня будем по—другому. — Кстати, я же поэтому и пришёл. — Наполняет на половину оба стакана и один протягивает мне. — Лёд есть? Не дожидаясь моего ответа, открывает маленький холодильник и находит формочку со льдом. Вываливает добрую половину в свой стакан и тянется к моему. — Я сам. — Отбираю у него лёд. — Так зачем ты пришёл? — В общем, у меня друг есть, ты его видел. Блондин, высокий такой, симпатичный. — Симпатичный прямо? — хмыкаю. — Ну, наверное. Я как бы не силён в мужской красоте и что там девочкам больше нравится. «Ага, конечно, порассказывай мне тут. В зеркале себя каждый день видишь и прекрасно понимаешь, что нравится девочкам», — и вслух: — И что твой друг? — Короче, он, кажется, голубой. Ну типа ему мужики нравятся. — Я знаю, кто такие голубые, можно без подробностей. — Делаю добрый глоток из своего стакана, ой не надо было его впускать, не надо. — А почему кажется? — Мы с ребятами не уверенны. — Даже так. — Рассматриваю плакат на стене. — Я тут при чём? — Хочу вас познакомить. — Не понял? — Ну он голубой, ты голубой, а вдруг это судьба? Если бы не дорогое фирменное стекло стакана, я бы наверное раздавил его в руке. — Тебе пора уходить. — Стараюсь сделать голос построже. — Зачем? — делает несколько больших глотков и оставляет только звенящий лёд. — Поздно. Я хотел бы лечь спать. — А что насчёт Макса? — Какого Макса? — Ну, моего. — Который голубой друг? — Ага. — Ты не по адресу. — Что ты ломаешься? Ты же тоже голубой. — Наливает себе повторно. И это его «голубой» звучит как высшая степень оскорбления в мою сторону. В который раз жалею, что открыл ему дверь. Нужно было притвориться спящим, а ещё лучше — мёртвым. — Это не твоё дело, голубой я или фиолетовый. Ищи своему другу судьбу в другом месте. — Стесняешься, что ли? А вроде бы большой мальчик. — Ты совсем что ли с головой не дружишь? С какой стати ты решаешь за меня, кто мне должен нравиться, а кто нет? Это моё личное дело, с кем мне быть. — Тоже допиваю, обжигая горло. — А у Макса своего ты спросил? Что он об этом думает? — Зачем спрашивать. Мы проверим. — Это ты с моей помощью проверять собрался? — Ну да? Что тебе, жалко что ли? — и смотрит так удивлённо. И тут я понимаю, что он пьян. И дело не во втором стакане виски, а в том, что он пришёл сюда уже под градусом. И что теперь с ним делать? Вытолкать на улицу под дождь? Сомневаюсь, что у меня получится, только вот вести дальше этот глупый разговор тоже не хочется. Интересно, как он себе это представляет? Что геи — не люди и у них чувств нет никаких? Типа нас так мало, что нужно ловить первого встречного и устраивать «судьбу»? — Влад, у меня есть подруга, ей очень нравятся наглые и недалёкие парни. Давай я вас познакомлю, это судьба. — Решаю съехидничать. — Это ты так пошутил? — опять выпивает до дна, и мне это очень не по душе. — Нет. Какие тут шутки. Ответная услуга в благодарность за твоё сводничество. — Я тебя понял. Ты не можешь решить, пока не познакомился с ним лично? В этом проблема? — последнее предложение он немного тянет, видимо, уже не полностью владея языком. — Проблема в тебе, Влад. Ты вваливаешься ко мне, гадишь мне тут на ковёр и при этом несёшь чушь про какого—то друга, с которым я обязан знакомиться! Да я знаю тебя всего один день, какого хера?! — Обиделся? — улыбается так невинно, что хочется врезать ему в челюсть. — Нет, конечно. Чего уж тут. Мне каждый день первые встречные мужиков предлагают. — Мальчик нарасхват? — опять наливает, и я начинаю думать о том, что пора отобрать у него бутылку. — Это я первый встречный? — Ты сейчас в моём трейлере, я бы на твоём месте выбирал слова. — Прости. — Кажется, что произносит это действительно искренне. — Я просто подумал… Не знаю, услышал о тебе и подумал о Максе… Он девочек как бы не очень… — Так он всё—таки по девочкам? — надеюсь, что он выговорится и свалит. — Ну, было один раз, из того, что я лично знаю. — Свечку держал или слышал? — Почему держал? Участвовал даже. — Подносит стакан к губам, но не пьёт, ставит рядом с кроватью. — Мы тогда её на пару так… — Прошу, избавь меня от подробностей. — А ты так не пробовал? — Мы не настолько близки, чтобы я обсуждал с тобой свою сексуальную жизнь. — С грустью смотрю на его мокрые кроссовки, под которыми уже растеклась лужица. — И тебе, наверное, пора уходить. — Зачем? — То есть? — Мне и тут нормально. Кровать у тебя большая, а до моего трейлера топать и топать. — Ты шутишь? — Нет. — Падает на подушку прямо по центру кровати и закидывает руки за голову. — Ты тут не останешься! — начинаю прикидывать как буду его вышвыривать и чем мне это грозит. — Я тебе мешаю? — Да. Ты мне мешаешь! Я вообще не понимаю зачем ты пришёл ко мне! Ах да… Твой друг, Макс. — Да ну его. Может он действительно по девочкам, только не везёт ему с этим. — Вот—вот. — Так я останусь? — Нет. — Пожалуйста… — стонет с закрытыми глазами, и я не могу разобрать: это у него прикол такой или он на полном серьёзе. — Не боишься, что я ночью в твои трусы залезу? — решаю немного припугнуть, а вдруг подействует. — Это твои трусы… — каким—то невнятным голосом. — Ты там что, спать уже собрался? — Угу… Открываю рот, но, так и не сказав ничего, просто тупо пялюсь на развалившееся на моей кровати тело. И как теперь? Я боялся, что он мне сниться будет после «мокрого» раздевания, но, как оказалось, то были цветочки. Теперь он весь целиком и полностью в моём трейлере и в моей постели, и выхода у меня два: либо лечь рядом и не спать всю ночь, либо свалить куда—нибудь самому. И куда я пойду? Можно было бы, конечно, попроситься к Валику, но как объяснить то, что я не могу спать у себя? «Привет, Валь, пустишь переночевать, а то там у меня бухое тело заняло всё спальное место» — так что ли? Да он тут же примчится поглазеть, даже дождя не побоится. А на завтра, благодаря неиссякаемой фантазии Валика, все будут уверены, что у меня с этим разрисованным рокером «что—то есть». Обречённо смотрю на ополовиненную бутылку, одиноко стоящую на столе. Как вариант, можно тоже напиться, для крепости сна. Вот Светочка завтра обрадуется нам обоим и нашим «цветущим» лицам. Прячу оставшийся виски обратно в шкафчик и сажусь на край кровати. — Поздравляю тебя, Давид, с ещё одной длинной и бессонной ночью… — мой негромкий голос теряется в шуме усилившегося ливня за окном. Выключаю светильник, чтобы не дай Бог ещё кого не принесло на огонёк, и заваливаюсь рядом, почти на краю, стараясь максимально отдалиться от тёплого, пахнущего дождём и виски тела.