Не/девиант

      У андроида линейки «Коннор» с номером модели RK900 было непередаваемо тяжелое лицо. Оно не казалось таковым, когда находилось в движении — синтетическая кожа умело подражала эмоциям, живо двигалась, когда андроид говорил, послушно прокладывала складки у губ и бровей, когда он замолкал, закончив выражать свою мысль и ожидая отклика от человека. Но стоило ему — Рексу, как обозвал его Хэнк, — перейти в режим штатный, происходящий во время соединения с центром управления «Киберлайф» для передачи информации и отчетов, либо для получения новых кратких задач, как его лицо тут же каменело и выражало жесткость, непримиримость.       Хэнк привык видеть такое у Коннора: в лифте, в долгой поездке на место преступления или просто в полицейском участке его лицо внезапно немело, будто все мышцы разом расслаблялись, перестав ежесекундно подражать человеческой мимике, веки прикрывали глаза, и он «зависал» на пару минут, чтобы потом проморгаться, стряхнув «спящий режим», придуманный, скорее всего, для более продуктивной связи с центром управления без опасений перегрузки системы и возникновения противоречий в программных кодах.       Но у Коннора даже в таком состоянии лицо не было тяжелым, агрессивно-жестким или абсолютно неживым, походящим на гипсовую маску. Может, только немного искусственным, будто его поставили на паузу, но не более.       А вот Рекс.       Андерсон смотрел на своего нового напарника с раздражением напополам с подозрительностью. Новый андроид был слишком похож на Коннора: их отличали только глаза и брови, а в остальном — линия подбородка, скулы, веснушки-родинки на коже, прическа с выбритым затылком и аккуратно зачесанными назад волосами — они были идентичны.       Хэнк посчитал, что разработчики этой модели просто поменяли «полоску глаз» и выбрали в своей базе из миллиардов различных вариаций другую так же, как это делали в полиции, когда допрашивали свидетелей и составляли фоторобот. Хотелось хмыкать, будто компании было не с руки выдумывать что-то революционно новое, вот и пришлось пойти по пути меньшего сопротивления и наскоро перелопатить программные коды, прокачать защиту и проработать физические данные.       Возможно, их они тоже позаимствовали у своих андроидов, специализирующихся на перетаскивании грузов. Хэнк, впрочем, не знал, что из того, что он себе придумал, было правдой, но то, что ему некомфортно находиться рядом… с Рексом, было очевидно.       Треклятый андроид, ему стоит придумать другое имя, чем оставлять эту дурацкую собачью кличку.       Они подъехали к очередному дому на окраине Детройта. Рекс вышел из «спящего режима», видимо, закончив со всеми своими отчетами, и его тяжелое лицо наконец-то ожило и перестало казаться пассивно-агрессивным.       Хэнк завернул на обочину и тяжело выдохнул, выбираясь из машины. Ожидаемо хлопнула дверь и со стороны пассажирского сидения — Рекс вышел следом, немного лениво повел плечами, как человек, у которого затекли мышцы сидеть в неудобном, сдавленном положении, и потрогал свой высокий, несомненно душащий воротник обновленной формы «Киберлайф».       В кой-то веки серый пиджачок с отличительными андроидскими нашивками и галстук офисного клерка не казались Андерсону отвратительными в своей мышиной серости, которая одновременно с этим контрастировала с чрезмерно яркими опознавательными знаками. Теперь андроидская форма была явно заметнее, и Хэнк не мог сказать, что ему это хоть как-то нравилось.       Рекс не говорил ни слова, но внимательно оглядывался по сторонам, изучая и анализируя. Хэнк не знал, что крутится в мозгах у этой пластиковой куклы, и, честно говоря, даже знать не хотел и чувствовал себя так, будто к его ноге примотали стокилограммовую гирю, и она все время ему мешается, тянет и натирает. Хоть ногу отрезай, ей-богу.       На месте их встретил дерганый мужчина лет сорока. Он был невысоким и щуплым, щурившим свои подслеповатые глаза и вечно запускающим руки в рыжие короткие волосы, которые уже заметно редели.       Его шею держал жесткий каркас, а бледное лицо с грязными коричневыми веснушками украшало два фиолетовых синяка, едва не пульсирующих оттого, как много крови прилило к поверхности кожи из-за разбитых капилляров.       — Это андроид вас так? — первым делом спросил Хэнк, когда мужчина, мистер Кетчер, пропустил их внутрь, всеми силами стараясь не смотреть на Рекса, который, вероятно, уж слишком сильно пугал его своим внушительным ростом и этим напряженным лицом, с которым андроид анализировал комнату.       — Д-да, — произнес он, нервозно вцепившись руками в края своих брюк и сжав их в кулак. — Он хотел уйти, а я попытался его остановить.       Андерсон кивнул, взглянул поверх рыжей макушки мистера Кетчера на Рекса и кратко дернул головой, мол, сгинь из комнаты. Как ни странно, андроид правильно распознал невербальный жест и с готовностью скрылся с глаз, шныряя уже в другой части дома не хуже поисковой собаки, напряженно выискивающей след.       Мистер Кетчер заметно расслабился, хоть и не перестал бросать вокруг себя напряженные взгляды, будто пытался выискать что-то, что могло бы его, например, дискредитировать, и не поднимал глаза на лейтенанта, упрямо не сталкиваясь с ним взглядами.       — Вы замечали за своим андроидом девиантное поведение до инцидента? — спросил Андерсон, прищурившись, и мужчина, будто почувствовав это, вздрогнул — от самой левой пятки до косой черты его узких плеч.       — Нет, пожалуй, — мотнул он головой. — Не замечал. Он исправно выполнял свои функции.       — В чем заключались его задачи?       — Ну, там готовка-уборка? — Взгляд мистера Кетчера на долю секунды метнулся вверх к лицу Хэнка, а потом испуганно вернулся под ноги. Лейтенант хмыкнул и медленно пошел по первому этажу дома, и хозяин с готовностью посеменил следом.       Это дело лежало в столе еще за неделю до девиации, произошедшей в башне «Киберлайф», поэтому многие следы уже было просто бесполезно искать. Хэнк и сам не понял, почему так пристально осматривает старую скрипучую лестницу на второй этаж и качает головой. Наверное, потому что андроиды не уходят просто так. В этом они похожи на домашних животных, которые покидают свое место обитания в преддверии природных катаклизмов.       Видимо, мистер Кетчер и не такой уж растерянный и слабый, каким кажется, и у андроида были веские причины, чтобы едва не прикончить своего хозяина.       — Он что, спустил вас с лестницы? — Андерсон поглядел на перила, которые держались на честном слове и жалостливо скрипели выдернутыми и кое-где проржавевшими гвоздями.       — Да, — подтвердил мистер Кетчер, и на его глаза опустилась тень. — Я загородил ему путь, а он ударил меня по лицу и скинул вниз. А сам убежал.       На втором этаже показался Рекс. Заметив его, мужчина неловко сжался, будто весь внешний вид андроида раздавливал его на физическом уровне и не давал даже спокойно вздохнуть.       — Мистер Кетчер, у вас есть, что еще нам рассказать? — послышался голос андроида, и Хэнк ощетинился грозным выражением лица. Вот ведь, «я не подхожу для ведения переговоров с людьми», тьфу. Какой в этом смысл, если он все равно полез?       — Эм, нет, — он отрицательно дернул головой и покосился на лейтенанта, обращаясь к нему. — То же самое я рассказал полицейским, которые уже приходили.       — Некоторые дела приходится пересматривать из-за событий двухдневной давности, — сухо пояснил Андерсон, все еще недовольный действиями Рекса, который медленно спускался вниз по лестнице, осматривая перила и аккуратно прикасаясь к ним кончиками пальцев. — Что ж, если вам больше нечего добавить, то мы пойдем. Рекс?       — Его зовут как собаку? — вдруг пробормотал мужчина с интересом, блеснув глазами.       Андроид с готовностью вскинул голову и кивнул, спустившись быстрее. Мистер Кетчер отшатнулся от него, будто тот сшиб его плечом, и поежился, зыркнув с затаенной злобой.       На выходе Рекс замер. Хэнк этого не заметил и просто лениво побрел к машине, только на половине пути поняв, что не чувствует присутствия андроида за плечом.       Мистер Кетчер стоял немного ошарашенный и сбитый с толку. Его всего трясло от гнева, и белое лицо стало розовым, мешки синяков будто бы действительно запульсировали от невероятного напряжения, и руки его крепко вцепились в дверь, побелев от ярости. Хэнк не слышал того, что Рекс ему сказал (и говорил ли вообще?), но точно заметил момент, когда андроид перекосил ухмылку и немного наклонился вперед, нависая над мужчиной, бросая на него тень и занимая все пространство дверного проема.       Лейтенант почувствовал, как волосы на его затылке встают дыбом, и сделал шаг вперед, рукой уже схватившись за пистолет, однако Рекс выпрямился и отшагнул от мистера Кетчера. Его лицо уже не казалось взбешенным, оно было испуганным и немного отрешенным, будто ему дали под дых и на секунду вышибли душу из тела. А Рекс, кажется, не обратил на это внимания и бросил дежурное «спасибо за сотрудничество», развернувшись и широким шагом нагнав Андерсона, который так и стоял — с рукой, вцепившейся в пистолет, сбитый с толку и оттого разозленный до предела.       — Мы можем ехать, лейтенант, — сообщил андроид, вежливо склонив голову, обошел человека и послушно сел в автомобиль.       До полицейского участка они ехали молча, хотя Рекс развернул свой корпус в сторону Хэнка и с дружелюбной непосредственностью ждал, когда у того сдадут нервы и он наконец-то спросит все, что хотел.       Лейтенанту было паршиво от этого взгляда, который сейчас казался приветливым и располагающим. По лицу же мистера Кетчера можно было подумать, что ему в глаза заглянул по меньшей мере легион бесов одним разом.       — Скажи на милость, — с расстановкой начал Хэнк, когда понял, что действительно не может уместить это все в себе. — Какого черта ты устроил?       — Мистер Кетчер многого нам не рассказал, лейтенант, — с готовностью отозвался Рекс. — Я проанализировал его речь и поведение, уровень стресса зашкаливал.       — Ты не думаешь, что он просто боится твоей каменной морды, умник?       — Нет, он меня ненавидит.       Хэнк издал низкий ворчливый звук, мол, ага, так оно и было. Еще пару мгновений Рекс не шевелился, а потом снова открыл рот:       — Несмотря на то, что прошло около недели с момента инцидента, я обнаружил следы тириума. Тириум испаряется через…       — … тириум испаряется через несколько часов, но ты все еще можешь засечь его своими радарами в голове, я знаю, — фыркнул Хэнк. Коннор зудел ему об этом на самом первом месте преступления.       — Верно, — Рекс, казалось, был немного удивлен, но быстро вернулся к объяснению. — Так вот, в доме мистера Кетчера не было ни одного угла дома, который бы не был испачкан тириумом. Особенно его следов много в комнате на втором этаже. Она сейчас пустая, но на полу остались следы, словно там раньше была мебель и ее передвигали.       — Вот ублюдок, — низко проворчал Хэнк, и Рекс снова осмотрел его с интересом, будто анализируя. Интересно, а у этого экземпляра тоже в голове все регистрируется в анкету дружбы?       — Дверь в комнату снята с петель, возможно, девиант выломал ее и попытался сбежать, но мистер Кетчер нагнал его в коридоре. Они разбили фоторамку на стене, кровь человеческая — девиант оттолкнул его в стену, нанес удары по лицу, и Кетчер попятился от него к лестнице, схватившись за перила. Девиант скорее всего ударил его в грудь ногой, и Кетчер не удержался, едва не сломал перила и покатился кубарем со ступенек.       Хэнк мрачно и шумно выдохнул, ощутив, как низко опустились его плечи и настроение на весь оставшийся день. Детройт был просто городом, кишащим аморальными уродами.       — Девиант спрыгнул с лестницы и выбежал за дверь. Следы тириума еще заметны на дороге к дому, но дальше след вычислить невозможно.       — Этому уебку еще повезло, что девиант не стал ему мстить и просто захотел сбежать, а то у нас был бы труп, а не скользкий мудак с шеей в корсете, — хмыкнул Хэнк. — Что ты ему сказал на прощание?       — Ничего особенного, лейтенант, — Рекс сразу как-то поскучнел и уселся на пассажирском сидении ровнее. — Просто спросил, что мистер Кетчер будет делать, если его андроид решит вернуться.       Лейтенант с подозрением посмотрел в безэмоциональное лицо андроида, которое вновь потяжелело оттого, что Рекс перестал говорить и слегка нахмурился. В отражении на стекле забликовал желтый диод.       — Что, — с издевкой протянул Андерсон, — словил программный сбой?       Лицо Рекса стало еще более сложным, и Хэнк заметил, как быстро он двинул желваками, будто резко поплотнее сомкнул челюсти.       Приехали.

***

      В участке приходилось заниматься бумажной работой. Хэнк ненавидел ее больше, чем бегать за преступниками или, например, получать выговоры от капитана Фаулера, и потому он был ни капли не против того, чтобы неожиданно получить вызов об убийстве, на который срочно нужно выехать, или взбесить Фаулера какой-нибудь тупой выходкой.       Рекс сидел тут же за столом, который раньше занимал Коннор, и смотрелся на этом месте удивительно нескладно и потому беспощадно отвлекал и без того рассеянное внимание лейтенанта.       Его диод теперь был сдержанно-голубого оттенка, как и подобает каждому хорошему андроиду, и Рекс больше не делал таких странных гримас, будто бы был сам собой недоволен. Да и Хэнк к нему по этому поводу не приставал — он не нанимался ломать андроидов «Киберлайф» на постоянной основе, хотя не был бы против, чтобы один такой, сидящий дома на диване, наконец-то засбоил и вышел из своей механической комы. Скотина.       — О, Хэнк, выдали новую игрушку?       Стоило признать, Гэвин Рид выглядел паршиво. Андерсон даже не мог вспомнить, когда в последний раз видел его в участке, потому что тот все время скакал с вызова на вызов, третий день не меняя свою футболку на что-то более пристойное и крайне безалаберно расследуя дела, вбрасывая первое, что взбредет ему в голову.       Щетина на его подбородке отросла и придавала ему большей агрессивности, только Хэнк видел, что в глазах у Рида — сонная муть, и лается он только по инерции, потому что иначе просто не может. Наверняка его рот не затыкается даже тогда, когда он спит.       — Выглядишь как ведро с помоями, — огрызнулся Хэнк, и Рид омерзительно оскабился, будто счел это за комплимент.       — Хэй, ты, RK-хуе-мое, — обратился он к андроиду, и тот поднялся из-за стола, чем вызвал у Рида небольшой диссонанс. В принципе, Коннор тоже был выше этой брехливой шавки, но Рекс выглядел еще внушительнее. — Ого, ты здоровенный.       — Добрый день, детектив Рид, меня зовут Рекс.       — Рекс? Как бешеную псину Луи? — Андроид немного шевелит бровями, регистрируя то, что этот человек использовал то же описание для питомца коллеги, что и лейтенант Андерсон.       — Ты прав, — с натянутым благодушием отзывается Хэнк, а потом очерчивает злую усмешку. — Стоило назвать его Гэвином — как другую бешеную псину.       У Рида щелкнул в мозгу переключатель, который обычно сдерживал весь поток нецензурной лексики, и теперь его буквально прорвало. Он вцепился взглядом в Хэнка, словно жаждал разорвать его прямо на месте, а потом зашипел неприятно, как змея, выдавая такие конструкции, которые в лексиконе андроида отсутствовали, несмотря на то, что доступ к словарям всего человечества у него был открыт.       Настроение Хэнка почти стабилизируется, когда Рид уходит, напоследок агрессивно толкнув его стол, и ему почти не в тягость еще пару часов копаться в отчетах и протоколах. Единственное, что его отвлекает — ставший заинтересованным взгляд андроида.       Андерсон бы и рад не проводить параллели между Рексом и Коннором, но у него получается просто отвратительно.       Если уж Коннора не тронула девиация, если уж он такой выдержанный и стойкий в своем машинном упрямстве, то Рекс и подавно. Один программный сбой еще ничего не значит, убеждает себя Андерсон, потому как Коннора сбоило неоднократно, если судить по тому, как часто в видео всплывала эта паническая надпись в правом углу экрана. Его заинтересованность тоже пустой звук — наверняка все еще анализирует его со всех сторон, стремясь максимально адаптироваться и более продуктивно выполнить свою задачу.       Как же отвратительно.       — Слушай, давай так, если тебе нечего делать, а мне есть — то вали с глаз моих и не мешайся.       Рекс часто заморгал и в задумчивости сдвинул брови, однако через секунду кивнул и поднялся со своего места, тихо уходя прочь и оставляя лейтенанта в небольшом замешательстве.       До конца рабочего дня Хэнк его не видел. И был очень этому благодарен.

***

      Дома Хэнка встречает Сумо и жалкая тень, оставшаяся от Коннора. Андерсон почти не смотрит на него, проходя на кухню, и кормит пса, оглаживая его шею и холку. Голова немного пухнет от количества мыслей, но он не может привести их в порядок, просто потому что никак не возьмет в толк, что конкретно сейчас ему не нравится и заставляет напряженно замирать время от времени, как если бы его неожиданно поразила догадка.       А еще в голове крутился Рекс. Хэнк не мог не признать, что он явно в чем-то превосходил Коннора — в его речи или поведении почти не наблюдалось шероховатостей, действовал он еще более самовольно и автономно, чем Коннор (хотя это, скорее, было плохим качеством для машины), и даже не был настолько вездесущим и приставучим.       — Тебя заменили, дружок, — наконец произносит Хэнк, когда тишина стала слишком невыносимой и вязкой. Во тьме гостиной Андерсон замечает, что Коннор поворачивает к нему голову и смотрит незаинтересованно, просто выражает вежливость, ведь человек все-таки к нему обращается.       — Ты больше не самый продвинутый прототип твоей сраной компании, — Хэнк хмыкает. — Как ощущения?       Коннор молчит, но диод заискрил бледно-желтым.       — Этого стоило ожидать, так как миссия была провалена, — наконец отзывается он. — Моя модель не оправдала надежд «Киберлайф».       — Как и моих.       Коннор отстранено пожимает плечами, и Хэнк тоже больше не хочет с ним разговаривать, отворачиваясь к холодильнику.       В голове снова удушливый смрад, и Хэнк сидит на кухне уже примерно час. Коннор все еще находился на диване, уставившись в стену перед собой, и выражал своей фигурой немного напряженное ожидание, готовность подорваться с места, получив новый приказ или задание, но у него не было возможности исполнить ни того, ни другого — и приходилось сидеть ровно, напрягшись как сжатая пружина.       Хэнк думал, что андроиду нужна встряска. Нужен стресс, так как девианты проявляли себя только в моменты высокого эмоционального напряжения, граничащего с прямой угрозой жизни и здоровью. Но Андерсон не знал, как устроить это в ограниченных пространствах своего дома, да и вообще он не считал себя готовым просто взять и начать издеваться над Коннором. Прижигать об него бычки сигарет? Замахнуться битой и сломать ему руку? Ну нет. Это было бы чертовски неправильно.       Впрочем, был и другой вариант.       Кэра, андроид, предназначенный для домашних дел, проявила девиантное поведение, когда пыталась защитить Алису. Они с Коннором осматривали тот дом, и Хэнк уже тогда начал сомневаться в правильности своих суждений насчет андроидов — эта девиантка защищала не себя, а ребенка. Значит, можно было поиграть со своей жизнью, а не жизнью андроида.       В тишине гостиной последовал треск крутящегося барабана револьвера и щелчок взведенного курка. Коннор поднял взгляд на человека, проанализировал ситуацию и медленно поднялся с места, неотрывно глядя на Хэнка.       Их разделял замызганный журнальный столик и кресло, что давало Андерсону возможность не беспокоиться о том, что андроид успеет напрыгнуть на него и выбить из рук оружие быстрее, чем он закончит свой эксперимент с приставленным револьвером к своему виску.       — Итак, Коннор, что будет, если я нажму на спусковой крючок?       — Лейтенант, я рекомендую вам не делать этого. — Вот он как, включил свой переговорный модуль и думает, что это поможет. Ошибаешься, сынок.       — А мне срать на твои рекомендации, — ухмыльнулся Хэнк и спустил курок. Диод андроида в панике блеснул желтым, и его тело едва удержалось на месте, чтобы не рвануться вперед, но андроид все-таки остался стоять ровно — эта камора для патронов оказалась пустой, и человек открыто насмехался над ним.       — Вы блефуете, лейтенант, в револьвере нет патронов, — сдержанно говорит Коннор, но Хэнк улыбается ему и качает головой.       — Правда? Тогда давай еще разок.       Андерсон взводит курок, стреляет себе в голову и замечает, как во тьме блестят глаза Коннора и поджимаются его губы. Он замечает, как дрожь бежит по его плечам, и тело отчаянно сводит от желания немедленно перемахнуть через мебель и забрать револьвер у человека.       — Вы пытаетесь спровоцировать реакцию для того, чтобы подтвердить свои домыслы о том, что я живой, — говорит Коннор чуть погодя, как только убеждается, что и эта камора в барабане была пуста. — Но это неправда, лейтенант, я не живой. Однако я не хочу, чтобы вы застрелили себя. Как и не хотел бы, чтобы кто-либо другой застрелился у меня на глазах.       Хэнк кивает его словам, взводит курок, приставляет к своей голове револьвер. Коннор стоит с тем же чуть напряженным выражением лица, но смотрит не хуже дикого хищника, завидевшего в руках человека жалящий, несущий смерть огонь.       — Беспокоишься, Коннор? — улыбается Хэнк. — Почему? Ты же сказал, что барабан пуст и я блефую? Так расслабь свои пластиковые булки, или не можешь?       — Да, вы просто пытаетесь вызвать программный сбой.       — И у меня получается, верно?       — Я бы так не сказал.       — Тогда внимательно следи за руками.       Хэнк убирает от головы револьвер и делает шаг назад. Из кармана он вытаскивает патрон и вставляет в барабан, снова с силой его крутанув.       — А как дела сейчас, Коннор? — Хэнк приставляет дуло под челюсть, обжигаясь холодным металлом. Андроид подбирается, будто готовится к атаке, и Андерсон почти счастлив, что теперь этой пластиковой башке не до шуточек.       — Сэр, уберите револьвер.       — Да ну, что же ты мне сделаешь, если я не уберу?       Висок Коннора окрашивается болезненно оранжевым цветом, и он беспомощно открывает рот, чтобы потом закрыть.       — Ну и что, где твоя программа самого передового переговорщика, Коннор? Неужели ты настолько неспособен выполнить свои функции, что не можешь переубедить одного сраного человека убрать револьвер от лица и не размазать мозги по дому? Тогда я вообще не удивлен, что тебя заменили — миссия провалена, Коннор, и ты тоже провален.       Хэнк почти готов спустить курок, когда андроид срывается с места. Человек пытается отшатнуться, забыв, что хотел нажать на спусковой крючок, но Коннор крепко схватил его за запястье и с силой дернул на себя, выдирая дуло из-под чужой челюсти. Андерсон зашипел и попытался отпихнуть андроида назад, но тот действовал слишком резко и агрессивно, чтобы его удалось смахнуть со своей руки.       Началась короткая возня. Где-то громким свистом заскулил Сумо, и Хэнк зло впечатал свой кулак в ухо андроида, отчего тот наконец-то слегка дезориентировался и едва не опрокинулся на пол. Андерсон получил возможность закончить начатое, но Коннор резко сбивает его с ног, до боли сжимает чужие пальцы, обхватывающие рукоятку револьвера, и выставляет его дулом вверх, почти направляя в свое лицо.       Хэнк дышит рвано, почти ничего не видит и не соображает, и через мгновение раздается выстрел, оглушающий их обоих.       Эта камора не была пуста.       Хэнк только что мог разнести себе череп.       Коннор разжимает свои пальцы и отшатывается от Хэнка назад, и сперва Андерсон думает, что попал в него, но андроид вроде цел и невредим. Диод все еще бьется желтым. Сверху пулей пробит потолок.       Руки дрожат, на запястье наливается синяк от механической хватки Коннора, но Хэнк все еще отвратительно медленно переваривает произошедшее, глядя, как андроид встряхивается как большая собака, вымокшая под дождем, и дергает мышцами лица, словно ловит системный сбой за системным сбоем.       — А теперь, Коннор, добавь все то, что сейчас произошло, в файл «для тупого уебка» и продолжай крутить в своей башке.       Хэнк поднимается с пола и молча уходит в комнату, все еще немного дерганный от адреналина и запыхавшийся от неожиданной борьбы. Сумо в этот раз спешит с ним, взволнованный и тихо поскуливающий.       В темноте гостиной Коннор стоит перед диваном и не садится. Лицо у него отстраненное, «выключенное», но бледно-желтый диод не прекращает крутиться в его виске снова и снова. Снова и снова.

***

      — … правительство Соединенных Штатов Америки больше не может игнорировать происходящие волнения. Случаи девиантного поведения в Детройте достигли максимальной отметки, и поэтому президент готов вступить в переговоры с лидером девиантов для того, чтобы мирно решить все вопросы, которых за последнюю неделю накопилось предостаточно. Также, не стоит упускать из внимания и тот факт, что в некоторых крупных городах страны на митинги выходят люди с лозунгами, призывающими освободить домашних андроидов. Общественность явно...       При входе в участок висел телевизор, и миловидная женщина спокойно зачитывала свой текст, глядя с экрана немного взволновано, но жестко. Хэнк ненадолго задержался, слушая ее, а потом тяжело выдохнул и вошел в участок.       — Добрый день, лейтенант. — Рекс сидел за отведенным ему столом и, как только Хэнк приблизился, встал, чтобы поприветствовать. Андерсон брезгливо отмахнулся и сел. Андроид последовал его примеру и тоже опустился обратно на стул, внимательно его осматривая.       — Вам не нравится слушать новостные сводки про андроидов, — кивнул Рекс сам себе. — Вас удручает положение вещей?       Хэнк не хотел разговаривать об этом, поэтому снова отмахнулся. Андроид, к его удивлению, действительно отстал и просто сложил руки на столе.       Наверное, этой модели вшили какой-то чертовски неприятный патч, который заставлял Хэнка раз за разом убеждаться, что Рекс прекрасно понимает, что у человека есть какие-то вопросы или мысли, которые он почему-то не высказывает. И специально принимает позу, которая так и кричит о том, что он готов для разговора по душам и что ему будет интересно поучаствовать в дискуссии.       Хэнк попадается на это второй раз, и немного резко разворачивается к Рексу, который уже тут как тут — готовый давать ответы с дружелюбной мордой.       — Как по-твоему, с какой вероятностью «Киберлайф» останутся на плаву после всех этих волнений? — Андерсон прищурился, оглядывая Рекса и то, как тот немного наклонил голову, раздумывая.       — Вероятность того, что компанию придется закрыть, растет с каждым новым всплеском недовольства со стороны населения, — аккуратно сказал он. — Скорее всего, за этим последует уничтожение всех складов с андроидами, которых еще не ввели в оборот, — таким образом, выдвигая подобное требование, правительство перестрахуется от перенасыщения страны андроидами.       — Здорово, — Хэнк хмыкнул, — а как же быть с андроидами, которые уже в обороте? Революционеры насильно пробудят их от рабства и заставят уйти?       — Я не уверен. Этот вопрос может быть решен как и в положительную, так и в отрицательную сторону, однако, скорее всего, их судьба будет решаться владельцами таких машин: захотят отпустить или не захотят отпустить.       Андерсон вздохнул, ненадолго прикрывая глаза. Он думал примерно в таком же ключе, а потом вдруг дрогнул, неаккуратно коснувшись одной мысли.       — Если ты принадлежишь «Киберлайф», то тебя тоже ждет деактивация. — Лейтенант не спрашивал, он констатировал факт, упрямо уставившись в слегка нахмурившееся лицо андроида.       — Верно, — Рекс кивнул. — Компании невыгодно оставлять меня, даже несмотря на то, что моя защита от девиации намного сильнее, чем была у RK800. Все клоны данной модели уже уничтожены, остался только один, который раньше работал с вами.       Рекс как-то напрягся, его взгляд приобрел менее добродушный вид и заострился вниманием, стремясь просчитать реакцию человека на следующую его фразу:       — Лейтенант, вам же неизвестно ничего о его местоположении?       У Хэнка паскудно заныло между лопатками, и сердце предательски сбилось с ритма. Глаза андроида уже считали его резко поменявшееся поведение, системы все поняли и раскусили человека одним красиво вогнанным между ребер вопросом. Андерсон мог уже ничего не отвечать, но защитный оскал сам собой появился на его лице, и он утробно заговорил, напряженно шевеля челюстью.       — Что ж, буду рад посмотреть, когда «Киберлайф» деактивируют тебя. Жаль, что ты не сможешь понять, что такое страх смерти.       Рекс холодно приулыбнулся, и странная хитринка закралась в его сверкнувшие глаза.       — Наверное, жаль, — согласился он. Диод мелькал отвратительно спокойной голубизной. — Можете рассказать, что будет меня ждать по ту сторону?       — Адский котел, Рекс.       — По-вашему, я уже где-то нагрешил?       — Просто надеюсь, что нагрешишь.       Диод задумчиво переменился на бледно-желтый.