Конец не всегда бывает хорошим

Юнги жмурится и опускает голову на плечо альфы, пряча свое лицо. Все слова попадают прямо в сердце, оставляя после себя след, как клеймо. Словно раскаленной железякой ему оставляют шрам на сердце и душе, вот только этот шрам приятный и хочется реветь не от боли, а от радости. Наверное, именно сейчас Мин почувствовал обычное счастье быть не одиноким. На глазах слезы, но омега тщательно стряхивает их ресницами, а после вытирает ладонью мокрые следы и шмыгает носиком, морща его. Его взор сразу же падает на штаны парня и Юнги слегка краснеет. Он поднимает голову и отводит взгляд куда-то в сторону. — Мне лучше уйти… Но можешь принести таблетки? А ещё лучше шприц, и в нем сразу уже находится подавитель… Он в белой упаковке на средней полочке… Омега шепчет еле слышно, ведь просто тяжело говорить. Его голос дрожит и словно на грани колеблется от высокого к низкому. Пальцами сжимает край футболки, смотря в сторону и закусив губу. — Они вредят твоему здоровью, да и ничего страшного не случилось. Я хочу провести время со своим омегой, особенно в течку. Альфа кладёт руки на красные щеки от смущения и поворачивает к себе парня, нежно целуя в губы. Чуть поглаживая светлую кожу, юноша углубляет поцелуй, играясь с язычком омеги и прижимая его к себе, но в живот что-то упиралось, и, опустив руку под штаны и боксеры, он нащупывает возбуждённый орган Юнги. Улыбнувшись, Чон начинает водить рукой по всей длине, большое внимание уделяя головке и уретре. Стоны Мина бесподобны, он стонет в поцелуй, из-за чего Гук ловит кайф. Юнги его и только его Малыш, он будет рвать за него того, кто посмеет обидеть или просто посмотрит не так в его сторону. Омега уже извивается в руках и толкается навстречу сам. От такой картины тяжело держать себя и дружка в штанах, и тот сам уже стоит колом, а Юнги, кажется, специально, почувствовав, начал ерзать. В комнате смешиваются запахи, и, кажется, только сейчас он чувствует их все. Юнги его истинный, другой версии просто нет, ведь запах обоих слился воедино и это сносило крышу. Рука гуляет по всему телу, останавливаясь на сосках. Чон прокручивает их и, оторвавшись от губ, приподнимает футболку, и припадает губами к набухшим бусинам, обводя их язычком, а после и вовсе оттягивая зубами, кусая их по-всякому. Юнги выгибается навстречу, закинув голову назад и запустив пальцы в волосы Гука. Ему страшно вновь испытать предательство, которое не сможет простить, но сейчас не в состоянии себя контролировать. Именно это и не нравится. Сам по себе стелется под альфой, тихо постанывая, а перед глазами пелена. Он бы не хотел этого всего сейчас, а позже, когда придет в сознание, но это всего лишь сказки и хорошие истории, которых в реальной жизни не бывает.

Юнги просто принимает истину такой, какой она есть.

— Гук… Если ты собираешься просто воспользоваться мной, то старайся потом не пересекаться со мной… Если буду зол, то разъебашу тебе ебало… Юн шепчет, приподняв голову парня, пальцами подцепив ее за подбородок. Смотрит заворожённо в его глаза, наклонив голову на бок, проводя подушечками по щеке, а после и по губам. Мин сам накрывает губы Чона своими, сминая их в совсем невинном и детском поцелуе, в котором нет ни толики пошлости и страсти. Он медленно сходит с ума от смешения запахов, вот только не понимает почему. Такое ощущение у него впервые. Омега мало знает о истинных и всех амурных делах. Юнги только знает, что такое улица, плохая компания, отброс общества, выживание в одиночку ещё с подросткового периода, избиения и жёсткий секс, который со временем так полюбил. Альфа от слов старшего усмехается и сдавливает пальцами головку. Хоть по виду и не скажешь, но омеге больно. — Ты ещё не понял? Я хочу, чтобы ты кончил. Так течка немного остановится, а ты ерзаешь у меня на члене, поэтому я возбудился… Спать я с тобой не буду. Лишь когда пойму, что ты мне доверяешь.   Он делает резкое движение и омега изливается в руку альфы, выгибаясь в спине. Чонгук вытирает ладонь салфетками и укладывает парня в кровать, стягивая с себя всю одежду, кроме боксеров. Гук ложится на край кровати и укрывается одеялом, попутно укрывая им Сахарка. — Мне действительно обидно, что ты так думаешь обо мне.   Чон ложится спиной к омеге и прикрывает глаза. Чонгук кусает губы. Сказал, что будет защищать его любой ценой, а тот говорит такое. Люди не меняются просто так, это слишком. Альфа ложится поудобнее, стараясь уснуть. Завтра нужно будет хорошо постараться. — Я не умею по-другому думать… Я — законченный пессимист. Спокойной ночи... Мин прошептал последние слова, также повернувшись к альфе спиной. Закусил губу и зажмурился, тем самым затыкая свой рот и свои мысли, которых слишком много.

Тяжело свыкнуться с тем, что нашёл того, кто готов видеть в тебе центр мира. Тяжело привыкнуть к тому, что ты не одинок. Тяжело принять мысль о том, что все меняется в лучшую сторону, но страх все же присутствует.

— Ты боишься предательства так же, как я?.. — шепчет, но не слышит ответа. Скорее всего Чонгук уже спит, — Спокойной ночи… Удачи тебе завтра…