Конец не всегда бывает хорошим

— Все боятся предательства, особенно от близких людей, которым ты веришь больше всего. Спи сладко, Малыш… Чонгук разворачивается и притягивает омегу за талию к себе вплотную, он укрывает его плечи и целует в висок, зарываясь носом в пряди волос, вдыхая сладкий аромат. Через какое-то время Чон проваливается в сон. Утро настигает его врасплох, по двери стучат, крича подниматься и собираться. Альфа встает, аккуратно убирая спящего ребёнка с груди, ведь сейчас Юнги выглядел, как мальчишка. Одна рука лежала под головой омеги, а другая обнимала Чонгука. Маленькие аккуратные губы, ресницы слегка подёргивались. Он поднимается и, одевшись, пишет быстро записку. «Малыш, оставайся у меня в комнате, никого не будет, поэтому не волнуйся. Я буду сильно волноваться, если ты уйдёшь.» Альфа просит принести ему большой стакан американо и печенье, и Чон, поставив все рядом с запиской, уходит. Юнги просыпается рано утром. Точнее просыпается раньше обычного, где-то в часов девять. Он смотрит по сторонам, пытаясь понять, что происходит и где находится, но в голову ничего не приходит, кроме как обрывки воспоминаний вчерашнего дня. Ерошит черные волосы, слегка приглаживая их. «Черт…» Юнги краснеет, вспоминая, что вчера с ним вытворял альфа. Прикрывает рот ладонью, опустив голову, тем самым пряча смущение, хоть и никого в комнате нет. Он устремляет взгляд на тумбочку, где стоит чуть теплый стакан с кофе и рядом лежит записка. На лице появляется лёгкая улыбка из-за приподнятых уголков губ. Мин берет стакан и делает глоток, прочитывая записку. — Как жаль, что я не умею повиноваться… Это даже радует. Он усмехается, начиная собираться. На сборы уходит около тридцати минут, ведь Мин успевает сходить в душ. Он берет ручку и пишет на том же листочке ответ: «Я не могу так просто сидеть в месте, которое мне не знакомо. Мне тяжело находиться на чужой территории, к тому же мне нужно работать». Оставляет на тумбочке записку и допивает кофе. Юнги выбрасывает стакан в мусорку и уходит в студию, где закрывается на ключ. Кладет на стол таблетки и ставит бутылку воды, чтобы быть наготове, а ещё кладет шприц на самый чрезвычайный случай, когда времени на ожидание действия таблеток совсем не будет, ведь инъекционные подавители действуют в долю секунды. Мин включает аппаратуру и откидывается на спинку кресла, устремляя взгляд на экран. Чонгук весь день улыбался искренне, даже под вечер челюсть болела, но все это стоило того. Парни в гримерке литрами воду пили, пока вокруг них крутились стилисты. Тэхен уснул в машине. Парень во сне часто хмурился и руками что-то искал, а когда цеплялся за плечи или грудь Чона, то начинал поглаживать. Многие спали в машине, пока их везли. Голова Чимина покоилась на плече Хоби. Хёны спали, прижавшись к друг другу и альфа даже их сфоткал, дабы потом те не говорили, что между ними ничего нет. — Надеюсь, Юнги станет мне доверять… Чонгук шепчет себе под нос, задумываясь. Он на сто процентов уверен, что Сахарок ушёл утром из комнаты. Юнги разбирается с битом, а после накладывает на него несколько слоев аранжировки. Тратит на это достаточно много времени, а после переключается на написание лирики, когда глаза уже устают, но мозг продолжает работать. Он несколько раз покидает агентство, выходя за своим любимым американо в большом стакане. Точно раза два пил таблетки, которые уже, практически, не действуют. Организм привык, ведь омега пьет их часто, даже слишком часто. К тому же те подавители, которые он пьет, вызывают привыкание, а у Юнги раньше были дела с наркотической зависимостью. Он возвращается обратно в агентство уже под суматоху. Понимает, что приехал Гук и ребята, с которыми он дебютирует. Мин слегка улыбается, вспоминая свои первые дни здесь и свой дебют, вот только со временем его глаза утратили тот блеск жизни. Сейчас он все больше становится похож на живого мертвеца, который существует только ради работы. Юнги заходит в свою студию-комнату и ненадолго останавливается в дверях. «Нужно забрать вещи со съемной квартиры» Жалеет деньги, которые потратил в никуда. Омега снимал квартиру, но был в ней от силы дня два-три. Он садится в кресло и продолжает писать лирику, не обращая внимания на боль в пальцах от кровавых мозолей. Чонгук идёт в студию к Юнги. Кажется, он уже выучил маршрут и может прийти с закрытыми глазами. Парень заходит тихо. — Привет. Альфа подходит и видит кровь у парня на руках. Чуть морщась, он разворачивает его к себе и достаёт из кармана пластыри, начиная заклеивать раны, не обращая внимания на чужие маты. Юноша выкидывает пустую упаковку от блокаторов, заглядывая в глаза. Рука опускается на щеку, зарываясь кончиками пальцев в мягкие волосы, слегка играясь с ними. — Я соскучился. Не понимаю, почему все ещё пытаюсь за тобой бегать, если это бесполезно. Ты ко мне совсем ничего не чувствуешь? Он смотрит в глаза, не отрываясь, в ожидании ответа. Это, действительно, вводит его в заблуждение. Вроде тот показывает, что хочет, но в то же время игнорирует. Это тяжело, альфа устал от этой ситуации. Надо решить все сейчас. Чонгук поднимает его со стула и садит на стол, облокачиваясь на руки, которые были по обе стороны от омеги. Если его пошлют, то он, наверное, постарается не докучать… А если скажет, что нужен, то альфе придётся попыхтеть за его сердце. Он кусает губу и хмурится. Гук устал, но потом нельзя это решить. — Что ты хочешь от меня услышать? Юнги совсем не сопротивляется, когда альфа садит его на стол, с лёгкостью приподнимая, как пёрышко. Наклоняет голову на бок, смотря в темный и непроглядный омут глаз напротив. Он сам не замечает, как накрывает ладонью щеку парня, начиная пальцами ее поглаживать. — Я испытываю к тебе благодарность. Мне нравится находиться рядом с тобой. Ты даришь мне тепло, пытаешься согреть и отогреть… Юнги слегка улыбнулся, наклонив голову уже на другой бок. Черная челка спадает на глаза, закрывая их. Мин невесомо, мягко, невинно и так по-детски целует парня в уголок губ, а после опускает голову в смущении, утыкаясь макушкой ему в плечо.