on the edge

Квартира встречает солнечными лучами и запахом перегара, улетучившимся всего на одну треть за сутки. Тэхён открывает окна и сразу же их зашторивает, чтобы уж наверняка. Надоедливые папарацци ему сейчас не очень нужны, а статьи, сделанные ими на основе его интимных фотографий — подавно. Жизнь Тэхёна состоит из сплошных верениц падений и ошибок, и что бы он ни сделал, всё канет в небытие, потому что способен он только разрушать. Семья, близкие друзья, любовь, всё самое хрупкое, что строили вокруг него люди -рассыпается, как карточный домик, стоит парню лишь махнуть рукой. Казалось бы, всё в этой жизни поправимо, но Ким окружил себя такой высокой и прочной стеной, что никто на свете не рискнет ее преодолеть. Тэхён знает цену сокровищам, и знает, как их нужно оберегать, поэтому и оградил свое сердце всеми возможными способами. Пальцы ловко пробегаются по клавиатуре на смартфоне, нажимают на «отправить» и Тэ ждёт, пока не высвечивается «отправлено». Ежемесячная процедура, переводящая деньги родственникам, в которой несколько нулей с банковской карты незаметно пропадают. Потому что нужно поддерживать собственную репутацию, потому что известный человек, всё-таки, и хейтерская грязь ему не нужна, от слова, совсем. Если спросить самого Тэхёна, когда всё зашло так далеко, то он и сам не сможет ответить, не задумывался. Вышло как-то сумбурно и непонятно; ему просто хотелось славы, а родители ебали мозги своим «ты ничего не добьешься в этой жизни», «будь благодарен» и излюбленное «ты-ничтожество, не забывай, кто тебя вырастил». Да лучше бы забыл, жить стало бы чуточку проще. Внезапно желудок начинает предательски урчать, и Тэхён заглядывает в холодильник; пусто. В навесных шкафчиках над электрической плитой одни лишь засохшие кукурузные палочки, и Ким не придумывает ничего лучше, чем просто заказать еду на дом. Можно заказать пиццу с тремя видами сыра, либо любимые роллы, но, пораздумав энное количество времени, вспоминает, что совсем недавно ему прописали диету для поддержания формы, и утомленно вздыхает. Придется идти в магазин за противно здоровой пищей и морщиться от надоевшего сельдерея, который уже поперек горла стоит. Магазин оказывается совсем недалеко, чему Тэхён оказывается несказанно рад, ибо на улице погода, откровенно говоря, не лучшая; тучи сгущаются, низкая температура, да и вдобавок сильный ветер, который никак не щадит открытое лицо. Тэ заходит в помещение, берёт корзинку и направляется к полкам с овощами. Если бы кто-нибудь знал, что при одном взгляде на овощи Ким весь сжимается внутри, давно бы перестали пичкать ненавистной пищей. Но такова участь актера, и постоянные диеты - лишь малая часть всего пиздеца. Тэхён разглядывает зеленый лук, прежде чем бросить его в корзину, как буквально в половине метра от него кто-то в полголоса говорит «Привет». А вот это, честно говоря, было очень неожиданно, поэтому Ким несдержанно вскрикивает и роняет лук на пол. — Срань Господня, ты меня напугал, — проговаривает Тэ скорее раздраженно, чем пугливо, и бросает на незнакомца взгляд. О, кстати о незнакомце. Это совсем не так. — Извини, — парень улыбается как-то мягко, неловко, и бросает в корзинку пакет моркови, — Не думал, что ты ходишь в этот магазин. Тэхён решает проигнорировать слова (как его там? Чонгука?) и идет вдоль стеллажа, бросая в свою корзинку всё, что попадается на глаза. Но в голове крутится навязчивый вопрос, который тут же хочется огласить. — Не думаешь, чувак, что ты слишком подозрительный? — сщуривает глаза, пытаясь придать своему тону больше недоверчивости, но все это с крахом рассыпается, когда Чонгук в скепсисе вскидывает брови. — Я, конечно, понимаю, ты популярный, все дела, но резона ходить за тобой по пятам у меня нет, — еще как есть, еще как. Ким закатывает глаза и больше не решается нарушить воцарившуюся тишину, напряжение которой можно резать ножом. Его позиция в любом разговоре такова: сначала нападать, потом защищаться, но в последнее время все до такой степени выходит за грани нормального, что даже лишний раз говорить что-то не хочется. Что, собственно, Ким и делает, продвигаясь к кассе под прожигающим взглядом парня. Тэхёнова истина, примерно, такова: не хочешь проблем себе — не создавай проблем другим. Так всегда жил Тэхён, но потом со временем понял, что его доброта никому не сдалась и никто не собирается за нее ему отплачивать той же монетой. Поэтому, взглянув на жизнь под другим углом, он познал выгоду, почувствовал её вкус и сравнил её с мятной, тающей на языке конфетой; такая же вкусная и полюбившаяся. Продавец пробивает товары, откладывая их в сторону, а потом поднимает взгляд на Кима, да так и замирает с сельдереем в руках. Её рот то раскрывается, то закрывается в немом изумлении, потому что разве может быть такое, что в такой маленький магазин зашёл сам Ким Тэхён? — Мистер Ким? — шепотом произносит девушка, до конца не веря своим глазам. Тэхён поджимает губы в узкую линию, устало вздыхает и в тот же момент лучезарно улыбается кивая. Его работа — радовать людей, даже когда самому погано на душе, ведь кому нужны чужие проблемы и страдания? Правильно, никому, ровно так же, как и Киму со своими фанатками. Нужно учиться не принимать всё близко к сердцу и не забивать голову гнетущими мыслями. Жить станет намного проще. — А м-можно автограф? — Конечно. Есть ручка и листок? — Ох, ручка где-то была, а вот листок не помню где, — продавец честно пытается найти хоть что-то, чем и на чём можно писать, а когда находит, то в голове рождается не самая порядочная и приличная мысль. — Я нашла ручку, но… Вы же не будете ждать, пока я найду листочек, верно? Может, распишитесь на моем теле? Тэхён выжидающе смотрит на девушку надеясь, что это глупая шутка, но она молчит и хлопает ресницами, думая, что это обворожительно. На самом деле отвратительно. Не хочется ни прикасаться к этой даме, ни смотреть, ни разговаривать, а особенно отвечать на ее провокационные действия. Ему хочется просто сбежать. — Извините, миледи, но мистер Ким сильно устал. В следующий раз, когда у вас найдется листок и мистер Ким восстановит свои силы, то он с удовольствием даст вам автограф. А теперь пробейте, пожалуйста, продукты, — Чонгук улыбается обворожительно, это уже та истина, которую Ким готов принять, и он бы, наверное, мог подумать, что Чон какой-нибудь айдол, потому что голос слишком мягкий и мелодичный, такой, какой обычно подходит для песен, но факт, что он не слышал ни о каком Чон Чонгуке, вьется вокруг Тэхёна назойливой мухой. — Хорошо, извините, — продавец рдеет щеками, но смотрит на Чона, как на предателя. Чонгуку не привыкать, он действительно не ангел. — Спасибо, — шепчет Ким укладывая продукты в пакет, на что Чонгук хмыкает. Но на самом деле эта благодарность — обыкновенное чувство приличия, что корнями впивается глубоко в детство. Когда они выходят из магазина, Тэхён полной грудью вдыхает прохладный воздух и стремительно направляется в сторону своего дома, разглядывая мягкий асфальт под ногами. Тучи на небе всё сгущаются, влажность воздуха чувствуется отчетливее, и на голову падают первые капли дождя, заставляя поднять взгляд. Дождь — это то, что Ким обожает до дрожи в коленках, единственное природное явление, пробуждающее в нем радость с примесью легкой грусти. Особенно классно сидеть на подоконнике, втягивая в себя бутылочку коньяка, и наблюдать за каплями, барабанящими по пластиковому окну. Это не как в дорамах и сериалах или каких-нибудь клипах, веющих грустью и вселенской тоской, это намного реальнее и эмоциональнее, когда ты пытаешься влиться в эту атмосферу, стать единым с дождем и тем, что приходит после него. Гром и молнии — отдельный вид искусства, который считается Кимом в равной степени значимым с его любимым природным явлением. Из размышлений вырывают тихие шаркающие шаги позади и зонт, что возникает будто бы из неоткуда над головой Тэхёна. Парень слегка хмурится и даже пытается что-то возразить, но Чонгук отмахивается и продолжает идти уже вровень, не смотря в сторону Кима. Это немного задевает самолюбие. — Я не просил идти вместе со мной, — отчеканивает Тэхён, делая шаг в сторону, подставляя лицо под холодные, успокаивающие капли. — А я и не делаю чего-то неприличного. Можешь немного забить на свое раздутое эго и принять то, что я, например, жертвую своим комфортом и впускаю тебя под собственный зонт? Будь немного благодарнее, окей? — Ким фыркает и останавливает свой шаг, вперивая взгляд в самоуверенного и чересчур наглого молодого человека. Тэхён даже не уверен, можно ли назвать его приятным, потому что наружность человека часто противопоставляется тому, что является его душой. Может, у Чона и есть душа, но явно не такая, какой ее представлял сам Ким. — Во-первых, раздутое эго, кажется, у тебя, раз ты решил, что я должен принимать всё, что ты для меня делаешь. Во-вторых, я слишком люблю дождь, чтобы пользоваться зонтом, так что, из этого следует, что он мне в принципе не нужен. Теперь понял мой посыл? — оказывается, раздражать Чонгука, весело, и Тэхён бы обязательно уделил этому занятию больше времени, если бы не одно но: этот парень кажется ему подозрительным, и даже простой разговор с ним вызывает у Кима чувство тревоги. Это никак не объяснить, наверное, подсознательная реакция на незнакомые лица, что, собственно, и заставляет Тэхёна прекратить этот диалог и вновь пойти по дороге, ведущей к дому. Чонгук фыркает, мнется, решая между тем, чтобы пойти вслед за Кимом, или же, вызывая меньше подозрений, развернуться и уйти, оставив каплю уважения в глазах Тэхёна. Тогда придется думать, как бы еще пересечься с ним, а это, честно, больше мороки, чего не любит сам Чон. Поэтому он плетется за Кимом невидимой, но хорошо слышной тенью. — Ты еще не понял, что я не заинтересован в общении с тобой? — не выдержав восклицает Тэхён, разворачиваясь лицом к Чонгуку, и в глазах читается возмущение с чем-то еще, что он так старательно скрывает, — Мне не нужна ни дружба, ни что-то там еще, что ты успел придумать у себя в голове. Ты же полагал, что я намного проще, что я такой падкий на знаки внимания и дохуя доверчивый? Прошу меня простить, но я должен развеять твою счастливую иллюзию, потому что больше не намерен продолжать с тобой этот бессмысленный разговор. Это последнее, что говорит Тэхён, и его широкая спина — последнее, что видит перед собой Чонгук. Его, буквально, колотит от ярости, он уже машинально тянется к кобуре, прилегающей к талии, как вторая кожа, и хочет разнести зазнавшемуся актёришке мозг, и плевать, что они сейчас на улице, камер видеонаблюдения и свидетелей все равно нет, кроме давно уже заснувшей на рабочем месте продавщицы, но, успокоив самого себя и взяв в руки вновь вернувшееся самообладание, Чон вздыхает и опускает руки по швам. Сейчас ему не кажется эта идея с «втереться в доверие» легкой, но оттого и кажется более интересной. Чонгук в последний раз смотрит в спину уходящему Тэхёну, широко ухмыляется и понимает, что всё еще в его руках, и жизнь Кима, кстати говоря, тоже. Даже если на это задание уйдет несколько месяцев — плевать, потому что Чон среди своего криминального мира отличается ответственным подходом к заданию и качественным его выполнением. И если ему нужно втереться в доверие, он готов встать пред Тэхёном на колени, доказывая тому, что Чонгуку можно доверять. А потом с удовольствием и чувством исполненного долга воткнет нож в спину, наблюдая, как из тела уходят силы и стремительно покидает его жизнь. Да, Гук отвратителен и он убивает, скорее, не из-за денег, а ради собственного удовольствия, но он всё еще не стал маньяком, убивая каждого, кто попадется ему на пути. Он просто любит свою работу.

***

Чонгук сидит на крыше, делая последнюю затяжку, и выпускает дым в небо, наблюдая за тем, как он испаряется в воздухе. Никотин уже не приносит удовольствия, но оседает в легких тяжким грузом. А интересно, что бы сказали родители, узнай они о том, что их ребенок убивает людей, курит и выпивает ночами, прокручивая в голове воспоминания, доставшиеся от его жертв? И одна единственная жертва, которая лишь в воображаемом будущем истекает кровью, коей является Тэхён. Окурок летит куда-то на дорогу, Чон берёт в руки винтовку с прицелом и легко поглаживает металл, нащупывая курок пальцем. Ему заказано убить владельца хирургической клиники, и Чонгук не знает о нем ничего, кроме того, что он сам убивает людей, но с помощью наркотических анальгетиков, которые некогда использовали в медицине, и из-за привыкания власти решили издать закон о запрете на пользование психотропными веществами. В малом количестве, конечно, они не представляли существенной угрозы организму, но с привыканием бороться — себе дороже. Чон наводит прицел на мужчину, который, приложив телефон к уху, о чем-то весело вещал собеседнику, нажимает на курок и пуля достигает свою цель сквозь оконное стекло. Мужчина падает навзничь и под ним растекается бесформенным пятном лужа крови. Чонгук, довольный своей работой, спешит убраться с крыши пораньше, засовывает оружие в футляр для гитары, заранее зная, что эта картина будет всплывать у него перед глазами весь оставшийся день и, добавочно, всю его жизнь в купе с остальными жертвами. Телефон разрывается от раннего звонка, Чон легко цепляет смартфон пальцами и смотрит на имя, мигающее на экране. — Да, Юнги-хён? — Молодец, выполнил свою работу, Чонгук, — слышит Гук голос Мина и понимает, что в его тоне сквозит абсолютное безразличие, — Но вот мне интересно: если бы ты узнал, что перед тем, как этот мужчина умрет, он разговаривал со своей дочерью, ты бы стал сомневаться, спуская курок? Чон замирает, вслушиваясь в звуки города, и отчаянно пытается слиться с его обстановкой, потому что этот вопрос, честно, выбил его из колеи. Стал бы он сомневаться? Может, отдал бы этот заказ кому-либо другому? Потому что так сложно ему даются воспоминания о семье, которые вгрызаются в сердце, отдаваясь тупой болью по всему телу, и от них, к сожалению, невозможно избавиться. А ведь у этого человека была семья, возможно жена, дочь, или еще какие-нибудь дети, которые с радостью встречали того с работы и кормили поздним ужином. И этот же человек с легкостью убивал своих клиентов, тоже выступая в роли киллера, и этот же человек не заслуживает жизни в равной степени, в которой ее недостоин Чонгук. — Не стал бы, — отчеканивает Чон и добавляет: — Что-то еще? Юнги хмыкает, шепелявит «Ты очень хладнокровен, мальчик. Мне это нравится» и сбрасывает вызов, оставляя Чона наедине со своими размышлениями. Однако хорошо, когда ты не забиваешь голову лишней информацией, потому что сейчас Чонгук открывает поисковик и вбивает имя, вертящееся у него в голове последние дни.