on the edge

Первое, что видит перед собой Чонгук, когда открывает глаза — всполохи огня, обжигающие своими языками пламени кожу. Чон задыхается от нехватки кислорода, или, скорее, неизвестности, потому что даже непонятно: хуже в этом то, что он не знает, за что с ним так поступают, или то, что он не знает, кто с ним так поступает? Его взгляд поначалу фокусируется на потолке, потом глаза бегают от одного угла к другому и пытаются выцепить хоть один выход. Но отступать, правда, некуда. Всё пространство заполнено огнём, а легкие постепенно наполняются углекислым газом. Рот и нос зажимать уже бессмысленно, Чонгук проснулся слишком поздно, позволяя ядовитым газам проникнуть в легкие, и сознание утекает, как песок сквозь пальцы. Такая до безумия ироничная ситуация, ведь его позиция в этом мире — убивать, очищая планету от всякого дерьма, а теперь с ним поступают точно так же. И Чон даже не спорит, заслужил. Только вот интересно, кто все-таки имел смелость пойти против Чонгука? Сквозь огонь виднеется темный силуэт, и этот человек, что ранее казался фантомным призраком, ощутимой галлюцинацией, проходит внутрь комнаты, словно управляя языками пламени, как опытный факир управляет змеёй. Гук вглядывается в лицо того, кто, подсказывает его интуиция, является его убийцей, и глаза распахиваются в шоке, а губы — в немом крике. Чонгук раскрывает глаза и на автомате вынимает пистолет из-под подушки, целясь в пустую стену. Он запоздало понимает, что это был лишь сон, дышит с отдышкой и приподнимается на локтях, в который раз стирая пот с лица. Ему давно не снились сны, а кошмары — тем более, потому что часто они приходят к нам тогда, когда нас что-то тревожит или радует, а таких потрясений Чон уже давно не испытывал. Видимо, настал черёд волноваться. За окном редко проезжают машины, табачный дым непривычно дерет гортань, заставляя задуматься, что же Чонгук, блять, делает не так. Дело не сдвигается с мёртвой точки вот уже как неделю, а времени у него всегда как кот наплакал, потому что никто не станет ждать долго. Каким бы Чон первоклассным и незаменимым ни был, Юнги сможет найти того, кто сделает эту работу за Гука. И это задевает больное самолюбие. Клубы дыма растворяются в ночной мгле, как и мысли Чонгука, оставляя в голове одну единственную. Тэхён не похож на человека, заслужившего предательства. Если рассматривать ситуацию на примере хищников и жертв, то волк никак не сможет притвориться невинной овечкой, мирно сосуществуя с остальными себеподобными. Чон, конечно, старается стать в кимовых глазах хорошим парнем, но взгляд…взгляд всегда передает истинную натуру человека, как бы ты не старался и не выворачивался наизнанку. Если Тэхён захочет, то раскусит Гука. Вот тогда-то Чонгук и не станет себя сдерживать на коротком поводке.

***

Тэхён не может заснуть, его преследует один и тот же сон. Быть может это всего лишь его разыгравшееся воображение, паранойя или что-то большее, но Ким не хочет в этом тонуть, ему нужно просто, блять, расслабиться. Каберне как нельзя кстати. В ушах шумит, сердце бешено отбивает свой ритм, Ким закрывает глаза и старается не зацикливаться на своих ощущениях; кажется, поднялось давление. У него часто такое, но, как ни странно, он не пытается с этим что-то делать. Какая к чёрту разница, какое у тебя самочувствие сейчас, если тебе ради него придется во многом себе отказывать? Тэхён не хочет превратиться в помешанного, и то, что ему сейчас нужно — это один несчастный бокал вина. Напиток приятно обжигает гортань и на языке остается горьковатый привкус. Каберне — кимово любимое, и даже наплевать на то, что не поморщившись его пить невозможно. Херня всё то, когда нам говорят, что алкоголь (в данном случае - вино) помогает с бессонницей. С Тэхёном происходит всё в частности наоборот. У него настает неожиданный приступ бодрости и все мысли, что у него были запрятаны далеко в сознании, всплывают наружу. Тэ честно не хочет о них думать, но как-то само собой получается. И он начинает думать о Чонгуке. Зачем ему так нужно с ним сблизиться? Говорят, что чем больше нам что-то запрещают, тем больше нам этого хочется. Запретный плод сладок, да? Неужели на Чона действует то же правило? Тэхён сползает с ледяного подоконника, поправляя края вздернутого халата, и двигается на кухню на звуки приглушенной музыки. Если говорить об эстетике, то Ким Тэхён — её дитя. Слушать классику в исполнении Бетховена — то, для чего был рождён Тэ. Верный последователь, приемник старого, но никогда не выходящего из моды. Отчасти Тэхён слушает классику, потому что она помогает ему справиться с мыслями, запутавшимися у него в голове клубком. С рисунком, переданным Киму человеком из стаффа, на обратной стороне листа пришел и номер того, кого Тэхён желал бы избегать всё оставшееся время, вплоть до самой смерти. Никому вокруг нельзя доверять, ни с кем нельзя сближаться, даже если этого потребует его работа. Гребаные издержки профессии, где нужно строить из себя того, кем ты на самом деле не являешься. Тэхён, коря себя за неосмотрительность, решает откинуть сомнения и просто, ну, хотя бы поблагодарить за рисунок? Каким бы Киму не представлялся этот Чонгук, но портрет — это действительно сильно и не может остаться без внимания. Тэхён хоть и не доверчивый, но благодарный. You: Благодарю за портрет, но это было лишним. Ответ приходит практически сразу, и Тэхёна вдруг охватывает приступ лёгкой паранойи. Unknown: Я лишь хотел показать тем самым, что я не такой плохой, как ты думаешь. И нет, я не ждал твоего сообщения, как сопливая фанючка, мне просто не спится. Этот ответ действительно разряжает обстановку, что накалилась вокруг Кима незримой оболочкой, и он позволяет себе хмыкнуть, вновь перечитывая сообщение. Что-то, все-таки, не дает ему покоя. Чонгук действительно преподносит себя в хорошем свете, но Тэ по опыту знает, что люди, которые кажутся идеальными, таят в своем шкафу столько скелетов, сколько не найдешь на кладбище. И он не собирается ему доверять, по крайней мере пока не подвернется действительно хороший случай его проверить. You: Действительно? Мои фанатки, кстати, ведут себя точно так же, как и ты. Ходят по пятам и дарят рисунки. Надеюсь, хоть слюни не пускаешь на мои фотографии. Чонгук по ту сторону сжимает кулаки до белых костяшек и пялится в текст сообщения, пытаясь понять, что с этим Тэхёном не так. Актёры все стервозные суки, или Ким один такой? А еще он начинает злиться на Юнги, потому что, блять, Тэхён испытывает его нервы на прочность, а пистолет под подушкой ни капли не успокаивает, лишь подстёгивает. Unknown: О-кей, тогда могут ли твои фанатки приглашать тебя на ужин? Потому что я могу и именно сейчас я это делаю:) Тэхён удивленно распахивает глаза, как никогда надеясь на то, что зрение его подводит, но предложение продолжает нести в себе тот смысл, что подразумевался ранее. Чонгук пригласил его на ужин. И Ким просто не позволит себе потешить его самолюбие. You: Если бы ты был охуенно красивой фанаткой, то я бы с удовольствием согласился;) И следующее сообщение заставляет Тэхёна буквально подавиться своим возмущением. Unknown: Значит ты уже согласился. В 20:00 жду тебя в «Tavolo 24». Не опаздывай. Ким бросает телефон на кровать и нервно проводит рукой по лицу. Он с легкостью мог бы отказать ему и не играть в эти детские игры, но, взвесив все за и против, он думает, что, наверное, было бы неплохо дать этому парню шанс. С гарантией, что провожать он Кима точно не будет и посягаться на его личное пространство тоже. Страхи и опасения не уходят и Тэхён знает, что его окружает опасность, поэтому предусматривает каждую свою прогулку или просто вылазку на улицу. Умный человек никогда не нападет на тебя днем в месте, где много людей. И Ким думает точно так же, когда мысленно соглашается пойти с Чонгуком на ужин. «Главное не подпускать его слишком близко» — думает Тэ, отпивая Каберне из пузатого бокала, и не понимает, что только что это сделал.

***

— Ну так что, Тэхён-ши, — говорит как бы между делом Чонгук, смачно причмокивая, и отрывается от своего бифштекса, который сегодня просто превзошел все его ожидания. Кстати говоря, это его любимый ресторан; уютная атмосфера и хорошая европейская и азиатская кухня. Цены конечно, тоже хорошие, — ты мне скажешь наконец, почему изначально меня отталкивал? Тэхён прожевывает салат из руколлы и прикрывает глаза, вдыхая смешанные запахи еды. — Во-первых, Чонгук-ши, я до сих пор тебя отталкиваю, — Чонгук хмыкает, а Ким продолжает, — и во-вторых я тебе не доверяю. Это звучало в его голове более непринужденно, но что есть, то есть, и Тэхён делает глоток апельсинового сока. — Вот как, — Чонгук знал, что это будет не просто, но и не знал, что будет так тяжело. Утешает лишь то, что дело действительно сдвинулось с мертвой точки, — Мне действительно жаль, что ты мне не доверяешь. Как я могу это исправить? Тэхён хмыкает, не смотря на Чона, и если честно, то Чонгуку не комильфо смотреть на Кима безответно. Его родинка под губой смотрится совершенно ни к месту, как инородное тело в организме. Но, Гук должен признать, что это придает ему некую изюминку и своеобразный шарм. Должен, но не хочет. — Ты не сможешь это исправить, Чонгук-ши, цена моего доверия слишком велика. «Цена моего доверия может стоить твоей жизни» — думает Тэхён, пытаясь отмахнуться от последующих картинок, навязчиво лезущих в голову. Они разговаривают не так много, делая акцент на еду, но с каждой минутой, проведенной в компании друг друга, Ким теряет то единственное, что в его ситуации для него важнее всего — бдительность. Чонгук ловко прыгает от одной темы к другой, пытаясь зацепиться, выудить из Тэхёна хоть что-то, что помогло бы в будущем возыметь над ним преимущество, но Тэ отвечает отстраненно и уклончиво, заставляя Чона вскипать от раздражения. — Я, конечно, понимаю, что ты мне не доверяешь, но ты можешь рассказать мне хоть что-нибудь о себе, м? — Чон честно старается держаться и осекает себя, когда рука в очередной раз по привычке тянется к кобуре пистолета. Тэхён склоняет голову вбок, щурит глаза и рассматривает лицо напротив, думая сейчас лишь о том, что он находится в опасной близости к незнакомому человеку. Ну и еще немного о том, как все же доставляет удовольствие действовать ему на нервы. Может Чонгук и старается показать себя равнодушным, но у него почти нет выдержки. Что с этим человеком не так? Он ведь, кажется, художник, не так ли? Не каждый человек найдет терпение на то, чтобы закончить начатую работу, так что с ним происходит сейчас? — Чем больше я наблюдаю мир, тем меньше он мне нравится, — произносит Тэ с загадочной улыбкой на губах и, не отводя взгляда от Чонгука, отпивает из стакана. Чон узнаёт эту фразу мгновенно, потому что читал «Гордость и предубеждение» на днях, и как хорошо, что он подошел к своей работе с такой серьезностью. —  Ради одного человека нельзя менять взгляды на порядочность и благодетель, — отвечает Гук и с улыбкой на губах наблюдает за тем, как Тэхён в неверии выгибает бровь, едва заметно дергая уголками губ. — Даже не стремясь ко злу и не стараясь сделать кого-то несчастным, можно сделать ошибку и нанести душевную рану. Стоит лишь проявить легкомыслие, недостаток внимания к чувствам других людей, бесхарактерность. — Выражение «влюблён по уши» настолько избито, обманчиво и неопределенно, что почти ничего не означает. Его одинаково часто употребляют, описывая чувство, возникшее в результате получасового знакомства, и истинно глубокую привязанность. — Разве невнимание к окружающим не лучшее доказательство влюбленности? У Тэхёна дыхание спирает и на лице глупая улыбка, которую он просто не в силах объяснить. У него абсолютно все смешалось в голове и границы допустимого/недопустимого стерлись к чертям. Всего на секунду, но ему показалось, будто бы Чонгук не притворялся, что ему действительно доставляло удовольствие копаться в своей памяти и выуживать оттуда фразы, что так крепко засели в памяти. У Чона что-то мелькает в глазах, больше похожее на блеск, но в мгновение растворяется, когда Гук утирает уголки губ салфеткой и непринужденно перекидывает ногу на ногу. — Не думал, что «Гордость и предубеждение» так тебя привлекает. — Не думал, что в твоей голове есть место еще чему-то, кроме самолюбия, — парирует Ким и издает смешок, заставая Чонгука в расплох. Хорошо, может быть он готов потерпеть эти подстегивания, если это пойдет на пользу его работе. И если после каждого такого подстегивания Тэхён будет мило улыбаться. Работа работой, но она должна приносить удовольствие, верно? Тэхён поправляет маску, что пока что висела на шее ненужным балластом, и оглядывается по сторонам. Он ненавидит все эти неправдивые слухи, даже если это поднимет его популярность. Слава славой, а репутацию терять не хочется. Чонгук тоже оглядывается и понимает, что вновь забыл о мерах предосторожности. Он натягивает на лицо черную маску, ловя на себе пронзительный взгляд Кима. И Чон, конечно, знает, что довольно красив, но ни разу не замечал, чтобы Тэхён смотрел на него так… вдумчиво и долго? А тем временем Тэ понимает, что это именно те глаза, что он видит в своих снах, повторяющихся каждую ночь, и отводит взгляд, пытаясь убедить себя в том, что это лишь его разыгравшееся воображение. Но теперь у его страхов еще больше пищи, и Тэхён, нервно сжимая пневмат, прикрепленный к ремню на бедре, обводит рукоять, медленно вдыхая и выдыхая внезапно ставший тяжелым воздух. — Было приятно поужинать с тобой, Чонгук-ши, но мне пора, — Чонгук кивает, пока Ким достает из бумажника купюры и встает с удобного мягкого кресла, и, кажется, немного расстраивается. У них еще было время для разговора, но Тэхён, как обычно, обрывает всё на самом интересном. Тэ выходит из-за стола, удастаивает Чона кивком головы но, помявшись секунду, протягивает тому руку и едва слышно бурчит: — Ким Тэхён. Чонгук не понимает, в чём дело, но Ким, видимо, читает его мысли и добавляет: — Было бы некрасиво не познакомиться нормально. И Чон улыбается уголками губ, пожимая руку. Все-таки, из волка вышла неплохая овечка