on the edge

Чонгука не заботит то, что он проезжает перекрёсток на красный, как не заботит и то, что он не останавливается перед пешеходным переходом, потому что в голове вихрь мыслей, который лишь мешает сосредоточиться на дороге. Голос в GPS-навигаторе подсказывает куда повернуть, и спустя каких-то жалких десять минут наедине с собой и жуткого самокопания, Чон добирается до места назначения и с громким хлопком блокирует авто. Мысли и силы мгновенно покидают его, стоит Гуку ступить на первую ступень порога больницы. Окей, да, он приехал сюда и этот момент, возможно, сблизит их, но знает ли Чонгук, что должен сделать или сказать, чтобы это действительно сыграло в его пользу? Похоже, что нет, но Гук не отчаивается и заходит в помещение, насквозь пропахшее лекарствами. Кажется, этот запах въелся даже в стены, и невольно от него начинает кружиться голова. А тут еще так не вовремя подоспевшая девушка, некогда стоявшая за стойкой регистратуры, с обеспокоенным лицом, что просто самому становится страшно. Только отчего — непонятно. — Молодой человек, вам плохо? — спрашивает девушка, едва касаясь руками его плеч, и Чонгук инстинктивно дергается, поднимая на нее взгляд. Он настолько не привык к обыкновенным, не таящих в себе опасность касаниям, что теперь, кажется, он никогда не сможет жить нормально; без постоянных шараханий и ночных кошмаров. Без трупов, в конце концов. — В порядке… Я в порядке, спасибо, — отвечает Чон слабо улыбаясь и замечает, как румянец проступает на девичьих щеках. Господи, ну почему девушки на всё так бурно реагируют?! Она кивает и уходит обратно к своему рабочему месту, и Чонгук позже спрашивает у нее, не знает ли она, где находится Ким Тэхён. Девушка же, приняв невозмутимый вид, коротко мотает головой. — Я не могу распоряжаться этой информацией. И вообще, кем вы приходитесь ему? Гук закатывает глаза, но на вопрос отвечать не спешит. А, собственно, кто он ему? По сути, никто ведь, да? — Послушайте, — начинает Чон, но замолкает, вслушиваясь в чей-то баритон на заднем фоне. Чей-то знакомый голос, врывающийся в его диапозон слуха даже тогда, когда он сосредоточенно кого-то слушает. Чей-то голос, волнами мурашек омывающий все его тело, и самое главное — душу. И Чонгук бы, наверное, додумал свою мысль, если бы обладатель сего голоса не обратил свой взор на него, прекращая свой диалог с врачом. Его руки, что до этого активно жестикулировали, грузно опускаются по швам, а сам же Тэхён, который, оказывается, был всего в пяти шагах от Гука, внезапно для них обоих преодолевает это расстояние и просто врезается в него. В прямом смысле врезается: со всей скорости впечатывается в его тело своим, опускает подбородок на плечо и носом втягивает запах чужих волос. Пахнет приятно и немного своеобразно; кондиционер, шампунь, и определенно что-то еще. Что это Тэ пока для себя не узнал, но это действительно притягивает. И Тэхёну, если честно, абсолютно насрать, как на такой порыв отреагирует Чонгук, потому что он просто устал и ему необходимо тепло среди этого жестокого мира ледяных глыб. Ким хочет отстраниться, как вдруг чувствует пальцы у себя на затылке. Они притягивают ближе, вплетаются в волосы, а ухо опаляет чужое горячее дыхание, которое обещает, что всё будет хорошо. Как странно, наверное, стоять посреди больницы и утешать едва знакомого тебе парня, думает Тэхён. Он пытается догадаться, почему Чон вообще здесь находится, почему стоит и не отталкивает, почему он его обнимает, но все попытки сходят на «нет», когда Чонгук ласково проводит кончиками пальцев по открытой шее и немного отодвигает за плечи, заставляя посмотреть в глаза. — Прости, — выпаливает Тэ и отдводит взгляд. Чонгук возвращает его, указательным и большим пальцами придерживая того за подбородок; отчего-то нежным и мягким этот жест отпечатывается в тэхёновой душе. — Не извиняйся, — отвечает, улыбаясь уголками губ. Глаза напротив красные и опухшие, Ким шмыгает носом и утирает его рукавом кофты. И Гук ловит себя на мысли, что такого Тэхёна хочется защищать и ни за что не позволить дать в обиду. Идти по строго намеченному пути оказывается все сложнее, а прострелить собственную голову уже кажется не совсем плохой идеей. — Я видел новости… Эм, как там Ёнтан? Тэхён хмыкает и переминается с ноги на ногу. — О, Тан-и в порядке, — он делает паузу, возводя очи к потолку, и продолжает уже не с таким энтузиазмом. — На самом деле я больше паники развёл, потому что сначала не разобрался в ситуации. Ёнтана, как оказалось, какие-то ублюдки сначала облили всяким дерьмом, рыбьей кровью и кишками, — на этом моменте рассказа Чонгук не может не скривиться, и замечает, как то же самое делает Ким. — А потом напичкали снотворным и выкинули у меня по дверью. Никогда не буду оставлять Тан-и этой старой… — Тэ мысленно успокаивается, а потом сцеживает сквозь зубы более цензурное «Соседке». О, на самом деле Чон не думает сейчас о том, как бы красиво смотрелось дуло пистолета у Тэхёна на лбу и как бы после выстрела лужа крови растекалась под его головой, создавая своеобразный ореол. Чонгук всегда, всегда, сколько себя знает в этом деле, заранее представлял, как и где он убьет свою жертву, но сейчас почему-то подобная мысль вовсе не проскальзывает в его сознании. Ни намёков, ни напоминаний, абсолютное ни-че-го, потому что стоит Тэхёну улыбнуться до глаз-полумесяцев, как воздух застревает в лёгких. Ни туда, ни сюда, и мозг закоротило на вопросе, что в Тэ красивее: глаза или улыбка? — Эй, ты чего завис? — щелкает пальцами Тэхён перед чонгуковым лицом и неосознанно подается вперед. Опасная близость с людьми всегда действовала на него подобно жажде экстрима, и сейчас он чувствует ничто иное, как адреналин. Он заставляет сердце бешено биться в груди, заставляет дышать чуть чаще, чем обычно, заставляет чувствовать больше, чем стоило бы на самом деле. Ким замечает чужой пристальный и изучающий взгляд, мечущийся от его губ до глаз, и ему становится дурно. Скорее всего от чужого внимания, а другую причину оглашать он пока не собирается. Даже для самого себя. — Кхм, — врач, что до этого разговаривал с Тэхёном, все это время вежливо молчал и стоял в стороне, но даже у него, похоже, терпение не бесконечное. — Мистер Ким, насчёт оплаты… — Да-да, конечно, я оплачу все неудобства. Чонгук слегка хмурится, когда Тэ оборачивается на него с откровенно заебавшимся выражением лица, и тяжело вздыхает. — Ты приехал сюда… Вот оно, что Чон так яростно оспаривал у себя в голове. Ради чего он сюда приехал? Агрессия к тем, кто это сделал, или может логичная мысль о том, что пора бы дать делу развитие? А, возможно, желание поддержать? — Да, Тэхён. Из-за тебя. И Чонгук считает этот ответ наиболее честным. Во всяком случае он правда здесь из-за Тэхёна. Ким закусывает нижнюю губу и устремляет свой взгляд в пол. Врач за его спиной всё так же маячит на горизонте и откровенно бесит, но понимающе не вмешивается. — Оу, — и Тэхёну, кажется, нечего больше сказать, но он надеется на то, что это неловкое молчание разбавит Чонгук. Ну хотя бы чуть-чуть, потому что его щеки как не кстати наливаются румянцем, а кончики ушей краснеют. Его предает собственный организм! Чон хмыкает, переводит взгляд с Кима на врача, скрестившего руки на груди, потом снова на Кима и ухмыляется. Гук бы ни в жизни, если бы не знал некоторых аспектов, не сказал бы, что Тэхён может кому-то насолить. Ну разве этот ребёнок может? Ребёнок не может, а вот стерва, что проявляет себя время от времени, как раз наоборот. Чонгук коротко целует Тэхёна в щёку, чувствуя нежность бархатной кожи, не может не улыбнуться, когда чужой ответной реакцией служат распахнутые в удивлении глаза, и прижимает Тэ к себе, успокаивающе поглаживая по спине. Похоже, данное обещание самому себе некоторое время назад им же и будет нарушено. Он отпустит Кима. Снова. — Звони, если надоест одиночество. Я не против его разделить. Говорит на прощание Гук и, еще раз посмотрев в глаза напротив, разворачивается к выходу. Тэхён даже не думает его останавливать, потому что знает: не позвонит.

***

Тэхён и правда не звонит, но… Кто запрещал переписываться? Тэхён счастлив, что за его словами, обрамлёными буквами, не слышно тех эмоций, которые он в этот текст вкладывал. Он разговаривал с Чонгуком раньше, но сейчас у них немного иначе обстоят дела. Под этим «иначе» он подразумевает неловкость, что сквозит абсолютно в каждом их необдуманно отправленном сообщении. Этой сопливой мелодраме пора положить конец. На столе мирно покоится ноутбук, возле раковины стоит остывший кофе, а телефон где-то в простынях в спальне. Возможно, ему пишут прямо сейчас, возможно, звонят, но Ким предусмотрительно поставил телефон на беззвучный режим, потому что сейчас на кровати отлеживается Ёнтан, а это сокровище — единственное живое существо, кем Тэхён дорожит до дрожи в коленках. О, нет-нет, Джеем, Сонмин и матерью он тоже дорожит, но существами их называть как-то не уважительно. Чувство страха грызёт, и в данный момент кажется, что оно никогда не покинет, что будет жить, пока не перестанет биться сердце в груди, что будет каждый день растекаться по венам и представать в образах других людей для пущей трагичности и наведения паники. Тэ подавляет в себе желание заорать во все горло от безысходности и плюхается на стул, потому что появляется дикое желание надраться в дрова. А желания Кима часто имели свойство сбываться. Тэхён открывает ноутбук, запускает систему и пальцами вдруг оглаживает то место, где когда-то касался его Чонгук. На шее чувствуются проступающие позвонки, Тэ кривит губы и надавливает на один из, чувствуя уже не настоящую боль, а лишь фантомную. Ему теперь даже вспоминать нельзя о том, что он провернул пару месяцев назад, а вот то, из-за чего он это все проворачивал, Ким должен напоминать себе каждый день. Чтобы не забыть и, если выживет, не совершать таких ошибок в будущем. Навязчивое желание напиться так и крутится в голове, и Тэхён даже не корит себя за то, что пишет своему хёну через ноутбук. Возможно, потом будет немного стыдно, но он взрослый парень, который в силах ответить за собственные поступки самостоятельно, а то, что он хочет расслабиться, то бишь нахуяриться — вполне нормально, хоть и причина, приведшая к такому состоянию, заставляет усомниться в правильности решения. Хён отвечает спустя десять минут согласием, позволяя Тэхёну прикрыть глаза в предвкушении. Он падает в пропасть и не боится, что она может оказаться слишком глубокой, потому что у этой пропасти темные, притягивающие и засасывающие, словно черные дыры, глаза. У тэхёновой пропасти глаза Чонгука.

***

Чонгук знает, что во многом даёт себе слабину, но тем, что ранее касалось его работы, он никогда не пренебрегал и не имел привычки ставить собственное дело под угрозу неисполнения. Сейчас же Юнги взглядом буравит его так, словно хочет выжечь в его глазах две маленькие пустыни. Молчание, кажется, длится уже полчаса, но никто не осмеливается его нарушить. Чонгук вмиг теряет весь запас слов, который минимизируется до «да, я тебя понял, прости» и «я сделаю всё, как надо», а Юнги просто боится, что его догадки могут быть верны. Блять, Юнги просто обожает везде и всегда оказываться правым, выходить из споров победителем, но сейчас он как никогда умоляет судьбу, чтобы она засунула свою иронию и чувство юмора куда подальше. Ему нихуя не смешно. — Ун Чанын, 56 лет, контрабандист, удобно устроившийся под прикрытием глав.врача в онкологической клинике. Устранить немедленно. Сегодня у него встреча с поставщиком кокса, вот координаты, — Мин кидает карту с обведенным красным маркером местом, и едко фыркает. — Пиздец, это вот так сейчас врачи подрабатывают. Чонгук лишь горько хмыкает и смотрит на обведенное место. Он сейчас может думать лишь о том, что Юнги ему врёт. В лучшем случае, просто не договаривает. Потому что, как бы то ни было, о Тэхёне и его огромной ошибке, за которую он должен поплатиться жизнью, он не знает ничего, а вот участь этого человека, чья жизнь сейчас как раз обозначена на чертовой карте, намного мягче, чем участь Кима. Чон сворачивает карту, засовывая ее в рюкзак, и не сдвигается с места. Обдумывает не дающий покоя вот уже которую неделю вопрос. — Кто заказал Ким Тэхёна? Юнги не смотрит в глаза, но Гук не узнает об этом, потому что тоже не смотрит. И этот факт немаловажен, потому что Чонгук учился распознавать настроение и истинность слов по мимике лица. — Узнаешь, когда придёт время. И в будущем он окажется прав. Правда сейчас он не знает, что его молчание ему же и аукнется.