on the edge

Предполагаемый и столь желанный сон не приходит, как не звал его Тэхён. Подушки, вроде как, мягкие, одеяло теплое, матрац неприлично удобный. И что же, кажется, нужно для хорошего сна? Возможно, здоровое сознание, а не больное и воспаленное, как у Кима. А, возможно, было бы неплохо перестать думать и выпить снотворного. Желательно горсть, чтобы наверняка. Прошло два дня с последней встречи с Чонгуком, а Тэхён до сих пор прокручивает в голове всё, что ему сказал. Думает, что мог бы сказать вместо уже сказанного, думает, поступи он по-другому, изменилось ли что-нибудь? Наверняка, и он бы мог сейчас запретить приходить на вечеринку, которая будет уже завтра (!), но не в состоянии. Руки будто приклеились к кровати и кажутся такими тяжелыми, что их невозможно поднять даже на уровне лица. Вечеринка, на которую аджосси пригласил еще на съемочной площадке, будет проходить у него дома. Закрытая, для элиты и своеобразных «сливок» общества. Если Чонгук придет с Тэхёном, вряд ли кто-то будет против, да и режиссер так любит новые знакомства. Особенно когда они выгодны для него. Но если Чонгук придет без Тэхёна, его никто не пропустит. Столько выходов из ситуации, в которой сейчас находится Ким, можно же просто поступить по-скотски, как в основном делает приличное количество людей по всему миру, да что уж там, весь мир, но… Тэхён, похоже, влюбился, и если он сделает больно Чонгуку — сделает больно себе. Тэхён помнит, как смотрел на него Чонгук, как трепетно касался и нежно целовал, как обводил любовным взглядом каждую его деталь, из которой он состоит, как слушал и слышал все его огрызания, грубые слова, впитывал в себя, хотел сказать что-то в ответ, но многое умалчивал, как бегал за ним послушным хвостиком, вновь получал грубость, ощущаемую жесткими пощечинами, но все равно не отпускал. Тэхён рьяно отталкивал, боролся и честно старался не влюбляться, но не понял одного с самого начала: в Чонгука невозможно не влюбиться, и Тэхён в этом случае не является исключением. — Старый извращенец, — бурчит Ким, вспоминая дресс-код завтрашнего предстоящего торжества, и переворачивается на бок. Портупеи, чокеры, блузы с глубоким вырезом, обтягивающие брюки и — изюминка сего наряда, — маска, — это все для мужчин. Для женской же половины все осталось в канонных традициях: декольте, мало что прикрывающее, пышные платья, корсеты и сексуальное нижнее белье. Последнее, пожалуй, интереснее. — Сонмин, ты там долго еще? — Тэхён пытается вывернуться и сбросить надоедливую подругу со своей спины, но та наотрез отказывается, продолжая сидеть на чужой пояснице и упираться локтями в лопатки. — Не-а, я еще не начинала даже. Пресекая попытки бегства, она надавливает на кожу на спине и начинает мягко массировать, а после спускается руками к чужим бокам и водит кончиками пальцев. Дразнит. Играется. Тэхён под ней кряхтит что-то недовольно, а потом замолкает и вовсе коротко стонет. Потому что Сонмин — не просто подруга. Она охуенная подруга, которая умеет делать охуенный массаж. Сонмин наклоняется вперед, почти вплотную прижимаясь к Тэхёну, и шепчет: «Тебе хорошо, Тэхён-а? Я могу сделать тебе еще лучше», а потом спускается одной рукой к пояснице, оглаживая выступающую тазовую косточку. От всех её манипуляций голова идёт кругом, Тэ не может сдержать особенно громкого стона, когда Сонмин надавливает руками в районе груди, и становится жарко, очень жарко от одного немаловажного факта, который он почему-то позабыл. — Мне бы было… — стон, -… легче… — еще один стон, -… если бы я не зна-а-ал… — Тэхён чувствует, как то, что делает Сонмин, его возбуждает, и отчаянно борется с самим собой и своим желанием, -… о том, что ты сидишь сейчас на мне в одном нижнем белье. Сонмин тихо хихикает и перестает массировать плечи, возвращая руки на спину. Перед ней — маленькая Галактика, усеянная многочисленными созвездиями родинок, и она имеет честь к ним прикоснуться. Тэхён доверяет ей, вверяет свое тело, не задумываясь над тем, что Сонмин может воткнуть ему нож в спину, ни разу при этом не моргнув. Это такая честь, такое везение, и она уж точно никогда не проворонит возможности лицезреть Тэхёна в таком виде. Прекрасного, обнаженного, совершенного, но не её. — Перевернись, — шепчет Сонмин, улыбаясь самой себе, и любовно оглаживает родинки, представляя, как могла бы получать взаимную любовь от любимого человека. Но даже так она рада. Тэхён дает себя целовать, кормить, касаться, и только Сонмин. Уже что-то значит. Тэ ворчит, говоря что-то о незаконченных делах, но переворачивается, а Сонмин усаживается на его колени. Смотрит сверху с бесконечной любовью в глазах. Даже если она никогда не говорила о своей любви, Тэхён всё знал. Глаза говорят больше, чем слова. — У тебя появился кто-то? — практически шепчет девушка, не отводя взгляда, и Тэ приподнимается на локтях. Появился ли? Он не знает и сам. Ким не говорит ничего в ответ, опуская взгляд, и Сонмин распрямляется в спине. — Знаешь, не бери в голову. Ничего страшного, у нас же была простая взаимопомощь, слышишь? Тэхён медленно кивает, а Сонмин спускается с коленей и разворачивается, подходя к шкафу с одеждой. Тэ наблюдает за подругой, обводит взглядом её четко очерченую фигуру, и чуть ли не присвистывает. — Сексуально. Сонмин оборачивается через плечо, поигрывает бровями и кидает в Кима какую-то футболку. — Не для тебя мама ягодку растила. Тэхён так и не понял для себя, появился ли у него кто-то, но то, что у него в жизни появился Чонгук — неоспоримо.

***

На улице на удивление тепло, но на небе уже сгущаются тучи. Дождь сейчас бы как нельзя кстати охладил пыл, но на Тэхёне чертова блузка от Гуччи и укладка, которую делала Сонмин. Испортить образ бы не очень хотелось. — Почему мы пошли пешком? — спрашивает Тэ, смотря на облачное небо, и сует руки в карманы. — Я просто предложила. Если не хотел, мог бы и отказаться, — отвечает девушка, мельком поглядывая на Кима, и не может сдержать улыбки. Почему, если бабочки в животе мертвые, то что-то внутри больно колышется, не давая нормально вздохнуть? — Я устала ездить на машине. Так можно и задницу отсидеть, а она у меня и так плоская. — Ох, не говори глупостей, окей? — Тэхён на секунду поворачивает голову в сторону Сонмин и улыбается краешком губ. — Была б она у тебя плоская, стал бы я спать с тобой? Сонмин мгновенно щетинится и бьет рукой по кимову плечу. — Ах ты засранец! Больше не подходи ко мне насчет укладки и выбора одежды. Тэ поднимает руки в примирительном жесте и смеется, зная, что подруга говорит в шутку. Во всяком случае, как бы то ни было, Сонмин не умеет обижаться на Тэхёна и быстро оттаивает. Интересно, а смог бы он растопить её сердце? Пока они идут, весело о чем-то болтая, Сокджин едет на машине позади парочки и докуривает уже третью по счету сигарету. Выбросив окурок в водительское окно, Ким прибавляет скорости так, чтобы она точно поняла, что за ними слежка. Надо бы поквитаться со старыми друзьями. Сонмин, слыша скрип колес, настороженно поворачивает голову на 90 градусов, а потом замедляет ход и останавливается посреди тротуара. Что ж, она знала, что этот день когда-нибудь наступит. Потому что за свои ошибки нужно отвечать, верно? Тэхён оборачивается, не обнаружив подруги возле себя, и чуть хмурит брови. Почему-то при взгляде на Сонмин хочется схватить её за руку и повести силком. Уж больно интуиция подсказывает, что случится что-то непоправимое. Плохое. — Ты идешь или как? Сонмин усмехается и перестает улыбаться. Что это за мир такой жестокий, в котором нет взаимной любви и желания жить? — Я приду чуть позже, — отвечает девушка и тяжело вздыхает. — Остались не законченные дела. Тэхён коротко мотает головой и подходит к Сонмин, прекрасно зная, что та не умеет врать. Плохая из неё актриса, а если она пыталась соврать Киму, значит и плохой друг. — Какие еще дела? — Я же говорю: не законченные, — руки предательски дрожат, потому что она и сама прекрасно знает, что соврать не получится, но она не может подставить Тэхёна и подвергнуть его жизнь опасности. И сейчас страшно не от того, что она может потерять собственную жизнь, а от того, что оставляет Тэ одного. Безумно страшно, что на глаза наворачиваются слёзы. — Я приду, обещаю. Не страшно клясться или что-то обещать, когда держишь пальцы крестиками. Это вообще не считается. Тэхён с минуту недоверчиво смотрит на подругу, а потом вздыхает и кивает. Все-таки он не может контролировать Сонмин. У нее своя жизнь, у него — своя. А секс по дружбе — это так, бонус, не более. — Ладно. Отпишись, как придёшь, хорошо? Сонмин кивает и робко улыбается. С неприсущей трепетностью кидается в объятия и уже не чувствует страха, потому что Джей точно сможет его спасти. Они положат на это собственные жизни, но обязательно спасут Тэхёна. Во что бы то ни стало. Родной запах успокаивает, притупляет ощущение окружающего мира и ставит его на второе место, как музыку на фоне. Тэхён стоит, боясь пошевелиться, а после мягко обнимает и запускает пальцы в чужие волосы. С Сонмин что-то происходит, и он узнает об этом после, когда она сама решится об этом рассказать. Но он не знает, что больше она ему ничего не сможет сказать. — Ладно, иди, а то можешь опоздать. — Ты точно не хочешь пойти со мной? — попытка докопаться до истины. — Нет, Тэ, — отвержение этой самой попытки. Тэхён, немного огорченный ответом, разворачивается и собирается уйти, но слышит голос Сонмин, который на этот раз воспринимается будто под толщей водной глади. — Тэхён? — он поворачивается на секунду, чтобы потом на эту самую секунду умереть. — Я люблю тебя. И не понимает, что теперь является для него в этой жизни важным.

***

[twenty one pilots — goner] Сокджин наблюдает за Сонмин, стоящей к нему спиной, и чувствует тех самых бабочек, которых она самолично передушила своими руками. Как же это, однако, неправильно: к врагам такого чувствовать нельзя. Но когда-то же они даже не знали, какие отношения их связывают. Когда-то они были относительно счастливы. Если не брать в расчёт тот факт, что Сонмин однажды пыталась его убить. Всё произошло слишком быстро: Вот она достает пистолет, вот целится, стреляет, и Сокджин теряет сознание, держа в голове последнюю картинку и прокручивая её на повторе. Приходит в себя уже в больнице, врачи говорят, что пуля прошла рядом с сердцем, но чудом его не задела. «Тебе повезло, парень», — сказали они тогда. Но это было не везение. Она его спасла, потому что профессионал никогда не промахивается. — Я же обещала, что мы встретимся, — говорит Сонмин в тишину пустого переулка, и не шевелится. Боится встретиться взглядами и умереть раньше, чем пуля достигнет сердца. — Мне бы не хотелось встречаться при таких обстоятельствах, но, — Сокджин тянет время намеренно, надеясь на то, что у неё есть в рукаве припасённый козырь. Просто не может не быть, это ведь Сонмин, от которой можно ожидать все, что угодно. — Что есть, то есть. Слышится щелчок предохранителя, и Сокджин достает из кобуры собственный пистолет. Ну вот и всё. Только вот хочется спросить: Разве такой их ожидает конец? После того, как Сонмин его спасла, после того, как Сокджин неоднократно спасал её, утаивая информацию о своеобразном «ангеле-хранителе» Тэхёна, после их совместной истории. Разве так они должны обрести свой конец? — Стреляй. Ким коротко мотает головой самому себе и с силой стискивает зубы до скрежета. — Ты за кого меня принимаешь? Если это конец, то будь добра посмотреть мне прямо в глаза, — Сонмин медленно, но послушно оборачивается, а Джин добавляет: — Если бы ты знала меня достаточно хорошо, то поняла, что я никогда не стреляю в спину. — Я знала, — и кивает, вторя своим словам. Их пистолеты целятся каждому в грудь. Прямо туда, где бьются сердца. Сонмин смотрит на Сокджина, чувствуя уже не любовь, но что-то похожее, отдающееся в душе ностальгией по былым временам. И, наверное, Сонмин была рождена спасать, потому что в следующий момент её дуло пистолета упирается в собственный висок. Глаза Сокджина расширяются в неверии, а губы шепчут сиплое «Нет». — Скажи, что это ты меня убил. Они не должны ничего узнать. — Сонмин, нет! Звук выстрела заглушает последние слова, а мертвое тело падает в чужие руки, не достигая асфальта. Джин судорожно обнимает, убирает пряди волос с чужого лица и не ощущает, как по щекам бежит что-то теплое. — Нет, Сонмин. Ну что же ты… Я ведь люблю тебя. Как ты могла подумать, что я способен тебя убить? — он уже не слышит, как всхлипывает, и не чувствует, как грудь сотрясается в рыданиях. — А вот ты меня убила. Убила… Убила. Жестокий мир, не способный на любовь и чувства, который забирает лучших, который убивает в нас то лучшее, что делает нас людьми. Мир, в котором мы дерем друг другу глотки, чтобы выйти с поля боя победителем. Когда ощущаем кровь на собственных руках — теряем рассудок, и не замечаем, как теряем самих себя. Сокджин опускается на асфальт, держа в руках тело Сонмин, бьется в конвульсиях, не понимая, почему у него именно такая любовь, не окрыляющая, а разбивающая вдребезги, и кричит во всю глотку. Никто никогда не узнает, что еще она похоронит вместе с собой, что останется в её гробу, о чём она никогда не сможет рассказать. Их тайна погребется вместе с Сонмин, но останется на сердце Сокджина клеймом. А где-то в это же время Тэхён останавливается посреди тротуара, перекрывая движение потоку людей, и не понимает, почему в ушах звенит звук, похожий на выстрел.