on the edge

Хосоку, в отличии от Чонгука, очень повезло — отделался сквозным ранением. А у Гука же пуля в плече застряла, и было бы намного легче, если бы ее сейчас доставал Чимин (как-никак у него в этих делах опыт есть, нежели чем у Тэхёна). Но Пак уехал на разведку, а то есть узнать, нет ли поблизости притаившегося хвоста, и оставил на Тэхёна самое сложное… Борьбу с собой. Дело не в том, что Тэхён боится крови, просто сам факт того, что он будет причинять физическую боль человеку, который стал ему дорог, пошатывает. — Просто раздвинь края раны пинцетом и достань ее, — советует Чонгук, а Ким медленно вскипает. — Не говори, блять, под горячую руку, иначе к одной пуле добавится вторая. Чон мученически закатывает глаза под закрытыми веками от тянущей боли в плече, и крепко стискивает челюсти. «Ладно», — думает Тэхён. — «Доставать пулю — не самое сложное, что приходилось делать людям». Тэхён промывает рану водкой, которую они купили в круглосуточном, и Чонгук рычит сквозь зубы, прерывисто и громко дыша. Да, больно, но нужно перетерпеть. Именно так думает Тэхён, обмывая собственные руки, и, крепко жмуря глаза, хватает пальцами пинцет. Скорее всего после этого он, вполне возможно, потеряет сознание, но не об этом сейчас. Острые края пинцета приоткрывают рану и медленно погружаются внутрь, цепляя пулю по бокам. Чонгук, пытаясь заглушить непроизвольные громкие звуки, вылетающие из его рта, зажимает между зубами ребро ладони и кусает до крови. Тэхён почти достаёт пулю, осторожно смахивая со лба пот, как рядом с их машиной паркуется ещё одна. Ким с опаской озирается на неё но, к своему облегчению, из машины выходит Чимин с негромкой новостью о том, что «гостей», Слава Богу, нет. Тэхён, чувствуя, как пинцет вытягивает пулю из чужой плоти, неровно дышит, но аккуратно доводит дело до конца и отбрасывает инородный предмет на землю, потому что не может спокойно смотреть на то, что оставило в плече Чонгука такую дыру. — Дальше я сам. Вовремя подшедший Чимин сменяет Тэхёна, который молча благодарит его за то, что ему не придётся больше смотреть на кровь и открытую рану. Такие картины всегда заставляли подкатить ком тошноты к горлу и ворошиться неприятных червей тревоги в животе. Как бы там ни было, Тэхён приходит в себя примерно в тот же самый момент, когда Чонгук, с уже перебинтованым плечом, садится рядом на землю и неловко касается здоровым плечом тэхёнова. — Не хотел я, чтобы все так прошло, конечно. Тэхён нервно усмехается и проводит ладонями по лицу, запоздало понимая, что забыл помыть руки, и отдергивает их от себя. — Нас могли убить… Тебя могли убить, Чонгук. Я не представляю, что бы было со мной, если бы я случайно дёрнул рулём и пуля попала не в плечо, а в грудь. Я бы не простил себя, Гуки. Ласковое «Гуки» теплом оседает в груди и разливается по венам, словно слышать это от Тэхёна равно признанию в любви. Губы Чонгука невольно растягиваются в нежной улыбке, а сам он, мягко, но уверенно поворачивает голову Тэхёна за подбородок в свою сторону, заставляя посмотреть на себя. — Мы не должны думать о том, что могло бы произойти в другом варианте развития событий. Мы живы, а это главное, — тянущая, но не такая сильная боль все ещё даёт знать о себе, но Чонгук так скучал по Тэхёну несмотря на то, что был с ним все эти дни, что плюёт на неё, находя лучшим решением сейчас провести время со своим парнем. Выпить обезболивающее он ещё успеет, а Тэхён требует внимания прямо сейчас. — Мы станем сильнее и умнее, и в следующий раз встретим проблемы куда более достойно, верно? Тэхён поджимает губы в тонкую полоску, потому что нижняя губа неконтролируемо дрожит, но это не помогает сдержать внезапные слезы. Первая скатывается по щеке и Чонгук бережно утирает её, утыкаясь своим лбом в лоб Тэхёна. Странный жест, устанавливающий нечто вроде сильной ментальной связи. И Чонгук с Тэхёном как будто понимают друг друга без слов, изредка обмениваясь красноречивыми взглядами. Не отпускай. Не отпущу. И Тэхён сдаётся первым, приникая к чужим губам, потрескавшимся от недостатка ласки. Изливая душу, накопившиеся напряжение, тревогу, опасения и любовь в один тягучий, но недостающий поцелуй. Всё окружающее их словно испаряется, когда Тэхён отрывается от чужих губ только для того чтобы глотнуть воздуха и целует снова, но уже жаждующе и болезненно, пытаясь напиться чужой любовью до беспамятства. Едва Чонгук успевает углубить поцелуй, Хосок подходит со спины и за несколько метров непреднамеренно оповещает о своём присутствии. — Ребята, Чимин снял нам но… Ой, простите, я попозже подойду. Явно смутившийся по тону голоса хён невольно заставил Тэхёна развеселиться, отпуская ситуацию с ранением, но не на совсем, конечно же. И Чонгук, недовольно буркнувший «Он всегда мне пакостил» полностью вырывает из Тэхёна непроронившийся искренний смех. Чонгук — киллер. Как может человек, который сидит перед ним прямо сейчас с настоящей детской обидой в больших искрящихся жизнью глазах, отбирать её у других людей? До сих пор в голове не укладывается.

***

— В тот день, когда мы впервые… переспали, — начинает говорить Чонгук, лёжа на кровати и обнимая Тэхёна, улегшегося на его груди, за плечи одной рукой, — Я хотел, чтобы это было по-другому. То есть я, честно признаюсь, не раз до этого прикидывал, как мы занимаемся сексом, но ни в одном из вариантов не было того, где тебе больно. Прости меня. Лёгкий поцелуй в макушку как закрепление раскаяния. Тэхён коротко вздыхает, ощущая тупую, даже фантомную боль, но стряхивает ее с себя, как прилипший банный лист, сразу про нее забывая. — Я на самом деле тоже не хотел, чтобы все так получилось, просто… — то ли из-за насыщенных событиями пережитых дней, то ли просто потому, что говорить совсем не хочется, Тэхён с трудом может сформулировать предложение у себя в голове. — Мне было страшно. Столько всего навалилось, и чувства эти к тебе были не вовремя, — на этих словах Ким осекается, потому что Чонгук тычет его пальцем в бок. Тэхён отпускает смешок и обнимает крепче, словно давая понять — он ни о чем не жалеет. Может быть жалел когда-то раньше, но не жалеет сейчас, как не пожалеет и в будущем. Они молчат так какое-то время, прислушиваясь к размеренному дыханию друг друга, и Тэхён слышит, как под грудной клеткой Чонгука громко бьется сердце. Чонгук живой, Чонгук теплый, даже горячий, Чонгук его любит, и последняя мысль заставляет сердце Тэхёна сделать огромную мертвую петлю. Тэхён, пока не почувствовал реальную опасность, пока не увидел своими глазами, на какие риски они пошли, не понимал, насколько сильно влюблен в Чонгука. Но понимает сейчас: он так сильно Чонгука любит, что готов закрыть его собой, позволив сделать из своего тела настоящее решето. И, самое главное, есть одна прекрасная фраза, на сто процентов описывающая любовь Тэхёна, разрывающая ему грудь. «— Ты умрешь за меня? — Да. — Слишком просто. Ты будешь жить ради меня?» Тэхён, не задумываясь, ответил бы коротким, но емким «Да», если бы его спросили об этом. Чонгук не спрашивает, потому что понял это сегодня. Они все, Хосок, Чимин, Чонгук, Тэхён, поняли сегодня, что могут доверять друг другу на все сто процентов. Пойти на дело — это одно, а вот прикрывать спины — совсем другое. Чонгук чувствовал и верил, что Тэхён его любит достаточно, чтобы избавиться от страха перед расплатой, смертью, Юнги, и… Оказался прав. — Знаешь, — мягко говорит Чонгук, невольно перебирая чужие пряди на макушке, щекочащие грудь. — Я люблю тебя так сильно, что мне хочется позорно расплакаться. Во мне так много этого, что мне кажется, что я сейчас взорвусь. Тэхён слышит, как сердце Чонгука сбивается с ритма и чуть ли не слетает с катушек, бьется как бешеное, и прислушивается к своему. Он слышал каждое слово, сказаное Чонгуком, и он понимает его настолько сильно, что хочется очень крепко сжать его в своих объятиях, переламывая своими тисками чужие ребра. Не то, что бы Тэхён хотел причинить Чонгуку боль, просто любовь, которая в нем, придает ему еще больше сил, и Киму уже не кажется мысль о том, что он в своих объятиях может сломать Чону кости, глупой. И вместо того, чтобы ответить словами, Тэхён просто целует Чонгука, нависая над ним сверху. Их губы лениво, плавно, нежно и так мягко движутся вместе, что сердце сжимается до приятной боли, расходящейся прохладными волнами по всему телу. Их языки сплетаются и медленно словно бы изучают друг друга, и Чонгук не может сказать, сможет ли когда-нибудь к поцелуям с Тэхёном привыкнуть. Они все кажутся ему сказкой, сладким сном, никак не вписываются в реальность. В реальности Чонгука должна быть вереница убийств, которым он уже не ведет учет, и слабая надежда на смерть. И ни в коем случае в реальности Чонгука не должен был появляться тот, кто перевернул его жизнь вверх дном и украл, нет-нет, вынудил отдать свое сердце добровольно. И правда, Тэхён ни в чем не виноват. Чонгук сделал все сам. Но, знаете, он ни капли не жалеет. Тэхён шумно втягивает воздух носом и отстраняется с влажным чмоком, от которого Чонгук, кажется, подается вперед, но Ким удерживает того за здоровое плечо на кровати. — Если мы не закончим сейчас, то одними поцелуями все это дело не обойдется, — поясняет как маленькому ребенку Тэхён, ложась на кровать и снова обнимая Чонгука. — А я не хочу, чтобы твое плечо болело еще сильнее. Чонгук хочет сказать, что плечо не болит, потому что в нем сейчас полпачки обезболивающего, но молчит. И спросить хочется, мол, только ли это вся причина, но молчит, потому что боится. Не хочет услышать «Мне все еще страшно, когда ты меня касаешься», съедая себя невысказанными вопросами и догадками. Тэхён тихо сопит в районе чужой шеи и Чонгук аккуратно поворачивает голову в его сторону. Спит. Безмятежно, возможно, не так крепко, как хотелось бы, но, несмотря на все потаенные страхи, если такие имеются, несмотря на то, что Чонгук должен был отталкивать Тэхёна всем, что он делает, по сей день, Тэхён спит, обнимая Чонгука, и это все, что имеет значение. Чон ласково улыбается, чувствуя, как щиплет в носу, и по-настоящему осознает, насколько счастлив и влюблен с этим человеком. И даже если весь мир будет против их любви и если этот мир захочет Тэхёна отобрать, то, поверьте, он очень сильно пожалеет. Чонгук убьет каждого, кто встанет на пути их счастья, и это именно та истина, которую нужно знать.

***

Все понимают, что идея с аукционом была явной ошибкой, с рассветом. Чонгук открывает глаза от разговора в коридоре и мгновенно лезет под подушку, где запрятан пистолет. — Тэхён, — шепотом зовет Чонгук, тормоша того за плечо. Тот просыпается не сразу, потом сонно потягивается и трет глаза, привставая на кровати на локтях. Ким вопросительно смотрит на Чонгука и хочет уже что-то спросить, но Чон прикладывает палец к губам и на секунду все звуки будто исчезают. Разговор в коридоре затихает, а в следующий момент ручка их двери поворачивается. Закрыто. Чон быстро слезает с кровати, натягивая штаны, Тэхён славливает на лету и тоже начинает одеваться. Паспорта, деньги, несколько пистолетов, патроны — все летит в рюкзак. Тэхён кидает Чонгуку ключи от машины и открывает окно, потому что путей отступления больше нет, но в эту же секунду раздается выстрел и дверь распахивается. Двое мужчин, одного из которых Чонгук знает лично. Но, тем не менее, его это знакомство не спасет. Тэхён выпрыгивает из окна, приземляясь на ноги (Благо первый этаж), мужчины вскидывают оружие, но у Чонгука всегда была реакция лучше. Раздается два выстрела, Тэхён вздрагивает, напряженно вглядываясь в открытое настежь окно, и эта неизвестность давит на него. Он хочет крикнуть имя Чонгука, но понимает, что кто-то, кто не Чонгук, тоже может его услышать, и молчит. Если Чон не выпрыгнет прямо сейчас, Тэхён уверен, звуки выстрелов навсегда отпечатаются в его памяти. Тэхён пишет сообщение Хосоку, спрашивая, все ли с ними в порядке, пока не слышит еще одну череду выстрелов. Липкий страх сковывает шею, становится нечем дышать. Господи, ну не может все закончиться, так и не начавшись. Чонгук не мог с ним так поступить, не мог его оставить одного. Слезы подступают к глазам, но Тэхён огромным усилием воли заставляет себя успокоиться. Он ничем им сейчас не поможет, если будет паниковать и потеряет бдительность. Ким глубоко дышит, выуживая пистолет из переднего кармана джинсов, и бегло осматривается. Никого. И только он собирается зайти в старый, задрипаный отель с черного входа, как из-за угла резко выплывает высокая, широкоплечая фигура. Они сталкиваются и не сразу понимают, кто есть кто. Тэхёну не нужно смотреть в лицо, чтобы понять, что играет тот за команду противников. И пока мужчина доходит взглядом до пистолета, Тэхён успевает вскинуть его вверх, правда с выстрелом затягивает, потому что забыл снять с предохранителя. Мужчина резко отводит дуло пистолета к небу, выстрел холостой. Противник бьет Тэхёна в лицо, выводя из строя на пару секунд, точно бьет в солнечное сплетение и добивает пинком по колену. Тэхён падает на землю, не крича от боли, потому что никогда не доставит этому ублюдку такого удовольствия, и сплевывает кровь к ботинкам мужчины, отрывисто дыша. — Куколка, ты представляешь, какой из-за тебя сейчас кипишь? — говорит мужчина, грубо хватая Кима за подбородок и тянет наверх. — Красивый ты, но тупой. Не надо было связываться с Мин Юнги, а уж тем более ему солить. И теперь отвечай за свою глупость. Тэхён не видит перед собой дуло пистолета, потому что оно размыто в слезах. Зато видит перед собой Чонгука, от которого сердце ходит ходуном, и улыбается. В конечном итоге, умирать сейчас, может, и не хочется, но не страшно. Тэхён узнал, что такое любовь, и почувствовал ее в ответ. У них с Чонгуком было мало времени друг для друга, Тэхён бы многое изменил, если бы знал как, но он не жалеет. Впервые не жалеет ни о чем. Если это судьба, значит Тэхён умрет сейчас от руки неизвестного наемного убийцы и встретит Чонгука на небесах, а если нет… То что ж, пускай, блять, эта помощь не затягивается. Тэхён жмурит глаза, стараясь не прислушиваться к щелчку предохранителя и звукам выстрелов в мотеле, куда, скорее всего, уже вызвали полицию, но «Ах ты сука», сказанное родным голосом, как будто сердце опускает в пятки и возвращает обратно. Чонгук, вытирая кровь с разбитой губы, приставляет дуло пистолета к чужой голове, заставляя пятиться назад. Чон смотрит на Тэхёна, который медленно встает с земли, и протягивает руку, зовя к себе. И Тэхён идет к нему на негнущихся ногах. Господи, Чонгук успел. — Куда он тебя ударил? — спрашивает Чон, смотря с такой ярой ненавистью на человека перед собой, что становится понятно: за свое он бьет на убой. — Колени, — хладнокровно отвечает Тэхён, и следует сразу два выстрела. Мужчина падает, громко и болезненно крича, и из его глаз брызжут слезы боли. Ким только кривится, потому что смотреть на него противно. Но на то, как он мучается — наоборот. — Куда еще? — Тэхён перехватывает свободную руку Чонгука и останавливает ладонь по центру груди. Следует еще один выстрел, мужчина валится на землю, отрывисто дыша и смотря на Чонгука широко распахнутыми глазами, как будто не веря в происходящее. Поверить придется, Чонгук сегодня на редкость убедителен. — И завершающий аккорд, — говорит Тэхён с нотками злого веселья в голосе, поворачивая к Чонгуку голову. Чон закусывает губу, виновато заламывая брови, и в следующую секунду, не отрывая взгляда от Кима, безошибочно находит мишень. На чужом лбу зияет дыра, под телом растекается огромная лужа крови и Чонгук, обхватывая тэхёново лицо двумя ладонями, трепетно целует в губы, потому что он так боялся его потерять, что готов глотки рвать зубами, готов голыми руками вырывать хребты. Ему было так страшно не успеть спасти Тэхёна, что сейчас ярость уступает место лавине осознания. Чонгук всхлипывает в поцелуй, а Тэхён чувствует на губах горький привкус соли, но не отстраняется. Целует, обнимая за талию, крепко сжимая руки на спине, пока Чон не успокаивается. — Я так испугался, — шепчет Чон, упираясь лбом в чужой, и обрывисто дышит. — Я так боялся не успеть… — Но ты успел, — отвечает Тэхён, широко улыбаясь, и разбитая губа рвется, прошивая колючей болью. — Все хорошо, ты успел. Я люблю тебя. Из Чонгука как будто выбивают кислород одним точным ударом поддых. Может, Тэхён и признавался ему в любви раньше, но сейчас, когда Чон любит его настолько, что в полную силу больно дышать, это кажется нереальным. Настолько, что Чон еще с минуту стоит вот так, с закрытыми глазами, пытаясь прийти в себя. — Налобызались? — спрашивает Чимин чуть погодя, подходя к их с Хосоком машине. — Быстро по машинам, полиция приедет с минуты на минуту. Все обошлось. Может, впереди их и ждет что-то гораздо хуже, но пока они вместе, они смогут через это пройти. Пусть и придется отмывать свое счастье кровью, потом и слезами.