Стервятник

      Я не помню, как мы остались одни. Все произошло так быстро, что из моей памяти была стерта та незначительная часть диалога, связанного с истинной целью моего визита. Обмен во спасение человечества. Несущественная во всех смыслах для драконов сделка. Маленький технологический сгусток энергии, врученный Резе, некий подарок Прометея обреченной цивилизации, так отчаянно сражающейся за свое существование. И вот он, герой, первооткрыватель, отважный путешественник, исчез за поворотом с маленькой коробкой в руках в сопровождении Маверика, бдительно защищающего интересы безопасности своего мира. Вслед за ними поспешно последовал Себастьян, оставив меня здесь, в обществе Анны. Он дважды оборачивался, словно убеждаясь, что я способен держаться на ногах без посторонней помощи. Очевидно, полицейский осведомлялся о моем самочувствии, предлагал остаться рядом или сопроводить до апартаментов, но я ничего из этого не запомнил. Мой разум – разрозненный, расщепленный на тысячи событийных развязок, присыпанный кусочками воспоминаний, раскаленных, как уголь, – воспрянул от продолжительного сна. Теперь он указывал на то, что казалось по-настоящему важным для меня.       И я ничего не мог с собой поделать. Я был обязан подчиниться. Череп сдавливало, будто в тисках. Я хотел закричать.       Анна. Она стояла напротив меня и машинально улыбалась, как обычно людей вынуждала работа улыбаться каждому незнакомцу, которого они видели в первый и в последний раз. Ее полусогнутые руки норовили скреститься на груди, пальцы нетерпеливо подрагивали. Анна не выказывала желания находиться здесь ни секундой дольше, чем это необходимо. И какое-то время она выжидающе молчала, ибо не могла себе позволить упустить долгожданный шанс. Ради планшета? Нет, он ее не интересовал. Анне была нужна моя кровь для дальнейшей работы, для победы над тяжелой болезнью.       Времени в обрез. Я подумал о том, как ужасно умирать от рака, не зная о приближении кометы. Я подумал о том, что делают люди, когда знают о неминуемом приближении смерти. Они не боятся правды.       Да, по-настоящему не боятся.       Я вспомнил все. Судьбы, расписанные ровным почерком. Действия, предрешенные с самого начала. Необходимый опыт перенесся из прозрачной временной линии в реальность, слившись с каждым узелком и поворотом узкой ухабистой колеи, вспышкой света при выборе верного решения и застекленными балкончиками с мгновениями уединения, ощущения необузданного счастья, выплеснувшегося из пучины встречи с нежданными гостями по ту сторону остроконечных колонн. Я боролся с насущным вопросом, прежде сброшенным, как балласт с воздушного шара, пытаясь представить образ бездушного изобретателя, воинствующего гения, севшего за первые смутные чертежи своего детища. Каким надо быть монстром, чтобы создать этот чудовищный портал? Ответ пришел не сразу. Он цеплялся угловатостями за совесть и моральные принципы, но когда предстал передо мной – неподдельный, грубый и щербатый, как вековой валун, извлеченный из земли в целях создания величественного монумента, – я смело коснулся его поверхности. Ожидание вознаградилось. Я нащупал две впадины, линию выступающей неровности, гладкой и податливой, как ручка фаянсовой кружки, перевернутой вверх дном, и тонкий горизонтальный разрез между двумя дугообразными бугорками.       Человеческое лицо. Природный памятник ненасытному уму. Оказалось, достаточно быть человеком, не правда ли?       – Зачем вы разыграли этот спектакль?       Вопрос, вытесненный из груди Анны – вызывающий, презрительный, – вонзился в меня, как нож. Дыхание перехватило, и я не нашелся, что ответить. Неужели она знала не меньше меня? Я не был уверен, что в данном случае хуже – ее неведение или осведомленность. В попытке избавиться от одной из крайностей, я раскрыл рот, но не издал ни звука. Я был безоружен.       Анна нахмурилась.       – Вы что, больны?       Каждое слово было подобно удару ножа, он безостановочно колол и колол – быстро и точно, отточенными движениями хладнокровного убийцы, – но хуже всего мне приходилось переживать ее обращение на «вы». Я поднес руку к колотящемуся сердцу и прижал его ладонью. Похоже, что я не был способен его унять.       – Я бы позвала Себастьяна, но…       Почему она не договорила? Что вообще значило это «но»? Доверие? Скрытую насмешку? Разве я был готов к тому, чтобы пережить несколько развязок одновременно?       Ну же, Филин, когда ты возьмешь себя в руки? За тобой наблюдал стервятник. Он будет ждать до конца, до последнего, пока ты окончательно не покоришься наступающему безумию. Неужели ты так просто сдашься?       – Кажется, тебе нужно это. – Я достал планшет дрожащей рукой из сумки и протянул Анне. – Один из генераторов мы получили, а наш уговор еще не выполнен, так что...       Анна удивленно моргнула, но приняла устройство, этот тоненький электронный фолиант человеческих достижений и потерь. Она активировала интерфейс и без особого энтузиазма принялась листать отображаемую на нем информацию. По ее лицу я мог понять, что ей достаточно и того, что планшет работает.       – Я не знала, что у портала есть побочные действия, – сказала она. – Твоя чешуя бледнее этих стен. Ты уверен, что не болен?       Мне стало легче при переходе на «ты». Некий барьер между нами моментально рухнул. Но что насчет остального? Она помнила меня? А смерть своего ассистента, Демиона? А обнародование незаконного исследования? Спектакль… Что она подразумевала? Быть может, она тщательно скрывала свое знание? Тем не менее, одно я знал точно – Анна была сильнее меня. Она целенаправленно демонстрировала свою силу, зная, чем может закончиться ее жизнь.       Больничная койка. Одиночество. Безысходный тупик предопределенного пути.       – Ну, похоже, с планшетом все в порядке, – сообщила Анна. – Кстати, ты не мог бы мне позволить провести на тебе тест? Для этого нужна всего лишь капля крови.       Фраза из сценария. Портал издевался над нами, проводя очередную репетицию. Стервятник, усевшийся на подоконнике, заливался злорадным клекотом, который слышал только я. Но по какой-то причине я получил ощутимый приток уверенности, выпрямился и даже нашел в себе силы посмотреть Анне в глаза. И в самом деле, что может быть проще репетиции заученного сюжета? Подумаешь, поменяли местами фразы, перешли границы делового этикета… С кем не бывает в практике закулисных постановок? По сути, осознав свое место и роль посла, я сунул козырь под манжеты рубашки. Я обрел власть над собственной судьбой! Я мог в любой момент внести правки, где захочу и когда захочу! Почему я сразу этого не понял? Почему я поддался всплеску эмоций и не взял их под контроль жесткой рукой здравомыслящего, холодного рассудка? Я могу спасти Анну! Я могу предотвратить столкновение кометы! Я могу…       Как же мне хотелось повернуться к стервятнику и послать его к черту! Но какой в этом смысл? Он до последнего верил, что рано или поздно заполучит меня на ужин. И мне почти что его жаль, что он умрет с голоду.       – Что? – Я изобразил удивление. – Зачем?       – Я работаю в биологии, – пояснила Анна, – так что нам все это интересно. И, конечно, я поделюсь с тобой результатами.       Я пытался выявить фальшивость в чертах ее лица, в уголках рта и движениях ушных гребней, но ничего, чтобы вызвало подозрения, не было. Она вела себя естественно, не считая того странного вступления, втянувшего меня в трясину сомнений, но с другой стороны я сам был виноват в ее непредвиденной реакции.       Поневоле затребуешь корректировку реплик.       – Хорошо, почему бы и нет?       Когда частица меня была всосана автоматическим ланцетом через стеклянную трубочку, я едва сдержал улыбку. Я хотел засмеяться над самим собой, одернуть себя за проявленную слабость и таким образом поставить точку в знак сдерживания своих бессмысленных тревог. Интересно, это та же капля крови, что отдана в первый раз? Содержит ли ее жидкая, подвижная среда достаточно данных, чтобы прочесть меня, словно раскрытую книгу? Действительно, сейчас это не имело значения. Мы приближались к заключительному этапу нашей встречи, где она давала мне свой номер телефона. Ничего особенного в том, что потенциальные коллеги-биологи в моей временной линии обмениваются контактами.       Анна поблагодарила меня и спрятала в сумке драгоценный материал, некий ключик, открывающий сейф с лекарством к выздоровлению.       – И раз мы оба работаем в биологии, – сказала она, – будет интересно встретиться в другое время. Вот мой номер.       – Хорошо.       – Увидимся.       Я, окрыленный успехами, которые едва ли от меня зависели, покинул завод. У входа меня встретил Реза, и я подготовился к знакомому разговору. Внутренний голос насмешливо шептал: «Читай с листа». Как ни странно, в этот раз я не уловил ничего смешного в его подсказке. Это ценный совет.       – Она у тебя тоже попросила кровь? – спросил Реза.       – Да…       – И ты ей дал?       – Нет.       Реза прищурился.       – Но, как я погляжу, ты не особо торопился от нее сбежать.       – Что?       – На «нет» не требуется столько времени, сколько ты потратил.       Я решительно напомнил себе, что крошечные изменения в общении вызваны моей предобморочной выходкой, и не подал виду, что меня пытались загнать в тупик. Маверик и Себастьян о чем-то говорили, но ни я, ни Реза не могли уловить ни слова.       – В самом деле? Я тоже не предполагал, что у Анны возникнут проблемы с тестированием нашего планшета. Ну, ты понимаешь – когти, незнакомый интерфейс…       Реза улыбнулся. Он клюнул на мою удочку.       – Это только подтверждает выгоду от нашей сделки.       Я кивнул.       – Слушай, я голоден. Как насчет завтрака?       Реза одобрил мое предложение, а Себастьян как нельзя вовремя оказался рядом, предлагая посетить кафе. Маверик также не возразил, и мы направились в ближайшее заведение, где нас наверняка ждал горячий кофе, вкус которого, если бы я захотел, мог опознать среди сотен кружек со свежемолотым терпким напитком.       Утро выдалось ранним, и путь был свободен от посторонних глаз. Кафе встретило нас радушной безлюдностью и знакомыми мне ароматами так называемого «блюда дня». Неужели придется снова подвергнуть свой желудок немыслимым опытам? Я пораскинул мозгами, склонившись в пользу положительного ответа.       Чего только не сделаешь ради воплощения своих планов.       Мы заняли с Резой столик на двоих, и я невольно посмотрел в сторону Адины. Что могло пойти не так? Официантка споткнется и уронит на пол две порции экзотической на вкус рыбы? Ну уж нет. Менее всего я ждал подвоха от виверны. Несмотря на обретенное спокойствие, самым ненадежным звеном оставался Реза, который вот-вот заговорит о вселенском заговоре и передаст мне тревогу речами о приближающейся катастрофе. В напарнике я видел ненадежного союзника, действия которого я планировал пресечь как можно раньше. Его тайное послание, написанное лимонным соком, станет обратным отсчетом к моменту задержания, но, пожалуй, предотвратить цепочку, убийств проще, чем завербовать Маверика. Значит, Себастьян. Какие у меня шансы установить на Резу ловушку и обойтись без жертв? Пистолет усложнял благополучный исход. Я обязан придумать, как обезоружить напарника или, как минимум, заставить оружие выстрелить в воздух.       Адина перебила мои размышления своим тонким, но живым голоском обходительной официантки. Мы обменялись шутками, после чего заказали с Резой гурманскую рыбу, хотя и могли ограничиться только кофе. Сомневаюсь, что это изменило бы течение временной линии, но меня беспокоила куда более серьезная проблема.       Пистолет… Хотелось верить, что я не решусь самовольно подставляться под пулю. Я не был похож на героя, который в любой момент готов пожертвовать собой. И пока я не удосужился составить оптимальный план действий, вариант, где пуля застревает у меня в ноге или в животе, затмевал собой трагическую сцену с Себастьяном, окруженным лужей собственной крови.       Реза заметно нервничал. Как и в первый раз, он неоднократно говорил мне, что Маверик их слышал лучше, чем мы друг друга. Под предлогом, что у него остались незаконченные дела, Реза покинул кафе. Маверик не отставал. Его непроницаемое лицо, эталонное отражение суровости нрава, омраченное тяжелой судьбой брата, только укрепило меня в нежелании вводить его в курс дела. Он скорее поверит Брайсу, чем незнакомцу вроде меня. Шеф полиции, в свою очередь, поверит Себастьяну, а Себастьян… Как войти к нему в доверие? Попросить показать город, а там, наверняка, все пойдет гладко, когда мы разговоримся. На мгновение я почувствовал себя лицемерной сволочью.       Когда я поднялся из-за стола, Себастьян был рядом. Он держался профессионально, не переступая черту, хотя я догадывался, что у него накопилось немало вопросов.       – Ты закончил? – осведомился он.       – Конечно.       – И тебе понравилось?       – Безусловно! – солгал я, восхищенно улыбнувшись. – Если бы только эта рыба знала, что из нее могут приготовить столь изысканное блюдо, она сама прыгнула бы на сковороду.       Себастьян на короткий миг попытался улыбнуться в ответ, но затем резко изменился в лице. Его глаза округлились.       – Настолько ужасна, да?       – Нет, я не это имел ввиду! Мне понравилось, правда!       Дракон смягчился. Я не понял, почему Себастьян застыдился еды, которую готовил не он, но, похоже, мой эскорт не хотел, чтобы у меня остались плохие впечатления о заведении. Я предположил, что он был завсегдатаем этого кафе. Импровизация-импровизация… Я разозлился на себя. Не самая лучшая шутка, с которой я едва не свалился глубокую яму своей беспечности. Я боялся представить, что нас ждет на просторах города. А с другой стороны, разве это не к лучшему? Давно пора внести некоторое разнообразие в отработанное течение событий.       – Что ж, хорошо, – сказал Себастьян. – Подождешь меня снаружи?       Я кивнул и вышел на улицу. В глаза ударил яркий свет. Несмотря на раннее утро, солнце поднялось достаточно высоко, чтобы сорвать со зданий большую часть теней. На небе не было ни облачка, что навевало на мысли о жарком, душном дне. Я спешно перебирал варианты задержания Резы, пока мой взгляд был прикован к ряду аккуратных, однотипных домов, но все попытки принять что-то конечное, будучи в этом уверенным, были бессмысленными, пока я не расскажу об этом Себастьяну.       – Я дал ей чаевые, – сказал он, покинув кафе. – Надеюсь, ты не против.       Очевидно, что я не против, после того, как нахваливал рыбу, кусочек которой с трудом проглотил.       – Если мы на сегодня свободны, – сказал я, опережая действия, – я хотел попросить тебя показать город.       Себастьян дал ответ, как услужливые часы:       – Хорошо, нет проблем. Мы начнем с парка Татсу, так от него удобно добираться до любой точки города.       И мы зашагали по брусчатке, в противоположную сторону от завода. Я подумал об Анне. Как ей рассказать, что я путешественник во времени? Выстраивая среди дебрей мыслей о Резе, его коварных порывах во имя спасения человеческого мира, наслаивая их на образ Анны, бросившейся под пулю в подземном здании, я резко, словно на гвоздь, не замеченный в груде обломков, наткнулся на всплывшую в памяти встречу с маленьким розовым драконом. На этот раз я его не видел. К каким последствиям это приведет? Ничего особенного или я совершил ошибку своей задержкой в стенах завода?       Так вот в чем твой план, стервятник? Хочешь, чтобы я потерял себя в этом отрезке времени, сошел с ума и провел остатки жизни, сражаясь с безумием?       Мне было плевать, следовало ли это крылатое, уродливое прошлое за нами. Я обязан спасти Анну, но комета… Я был не уверен.       Я был обречен провести остаток дня с головными болями, продолжая балансировать между крайностями. По какому праву я распоряжался теми, кто должен жить, а кто должен умереть? По праву посла?       Проклятый портал. Как мы были слепы, когда устанавливали эти холодные остроконечные колонны. Нам так проще – решать проблемы по мере их поступления.       Нам проще прикрывать свою безответственность добрыми делами. Именно поэтому мы должны себя спасти, да?