Личный водитель

Как Юнги оказывается в больницы, он не помнит. Эти тексты, посвящённые ему, выбили его из привычного состояния «серьёзного и холодного человека», ведь, когда Мин читал резюме Хосока, там было написано о традиционной ориентации, а сейчас эта лирика, которая указывала совсем на противоположное. В голове столько мыслей вертится, но не одной нужной. Что теперь делать? Как себя вести? Страх накрывает его с головой, и парень останавливается посреди коридора, замечая приоткрытую дверь в палату младшего. Юнги не хотел подслушивать, но, тихо подойдя к ней, слышит фразу, которая заставляет напрячься и сжать кулаки. — Я еще в тот день хотел уволиться… — по голосу становится понятно, что Хосоку сложно говорить из-за всхлипов. — Зачем? — столько непонимания в одной фразе, от чего становится понятным, что говорит Джун. — Я люблю его, понимаешь? А в договоре написано: «водитель должен быть натуралом», — кривится Чон, вытирая лицо ладонью, и смотрит на старшего, — Я не хочу, чтобы он знал, не хочу видеть в его глазах разочарование. Устраиваясь на эту работу, не представлял даже, что встречу его, но всё пошло наперекосяк ещё в первый день. — Почему ты не уволился сразу? — задумчиво спрашивает Намджун, склоняя голову набок. — Мне нужны были деньги на новую аппаратуру. В конце концов, кто знал, что любовь так быстро затопит человека? Я думал, за месяц ничего не случится, но чувствам не прикажешь, и они крепли, заставляя меня хотеть быть ближе и не отпускать его. Когда он позвонил в тот день с просьбой приехать, ведь встречу перенесли, я согласился, про себя решив, что этот раз — последний, а после пишу заявление об уходе, с надеждой на то, что моя любовь тоже уйдёт. Из-за аварии мне теперь в любом случае не поработать водителем. Да и про песни с танцами пока забыть придется, — грустно говорит Хосок, прикрывая глаза и ложась на спину. — Мне жаль, что так все получилось, Хо, но, может, всё не так, как казалось? — тихо произносит Ким и хмурится, — Мы не хотим тебя терять. Слишком все привязались. — Я тоже, хён. Ко всем вам привязался, — слабо улыбается парень, протягивая ему руку, — Посмотрим потом, что можно сделать. — Это да, но меня интересует один вопрос, — мнётся Намджун и сжимает его ладонь в своей, — Личный. Если не хочешь отвечать, то не надо, хорошо? — Спрашивай. Я отвечу в любом случае, — фырчит Чон, догадываясь, что хочет узнать старший. — Как, за что, почему ты полюбил Юнги? — спрашивает Ким, глядя на него внимательно. — Ох. Чего-то подобного я и ожидал. Слушай, но не перебивай, ладно? Мне трудно сейчас сосредоточиться на одном чём-то, — по-доброму усмехается Хосок, кусая губу, — Когда-то давно, ещё лет пять назад, я услышал песни какого-то парня, чьи тексты меня поразили, а голос заворожил. Мне стало интересно, кто он, раз пишет такое, ведь невозможно остаться незамеченным с такими историями и музыкой. На просторах интернета писали, что его зовут Агуст Ди, а настоящего имени никто не знает. На тот момент я перестал заниматься танцами из-за травмы, но эта лирика возродила забытое чувство единения с музыкой, и я поставил на несколько песен хореографии. Такое происходило с каждым новым альбомом, и мне всё сильнее хотелось узнать его и поблагодарить, потому что он вернул меня… к жизни. Постепенно его голос стал настолько родным, что я испугался, так как невозможно всё это. Как можно привязаться к тому, кого не знаешь, кого никогда не встретишь и не узнаешь имени? Как?! Потом и это стало не таким уж важным. Я смирился, что полюбил человека лишь по голосу, — грустно выдыхает Хосок, а после хмыкает, — Только вот полтора месяца назад мне понадобилось новое оборудование. Денег с продажи текстов не хватало, и пришлось искать работу в интернете. Там-то я и увидел объявление о работе водителем с такими требованиями. До этого вопрос о моей ориентации никогда не поднимался, да и не зачем было. Ну, не считая влюблённости в Агуста, тем более я не думал, что увижу его там, так что это не считалось, а отношения меня не интересовали ни в школе, ни в университете. Поэтому с чистой душой отправлял резюме. Первая встреча прошла нормально. Его имя и голос мне показались знакомыми, но я не придал этому значение. Вот только по приходу домой, когда я начал прогонять хореографию, меня как током пронзило. Голос! Один и тот же голос. После этого моя жизнь под откос. В моём воображении не раз возникали образы, каким мог быть Агуст Ди, но реальность превзошла себя. Мин Юнги — ожившее божество, и другого я сказать не могу. Его руки — воплощение эстетики. Про глаза и губы вообще молчу. Да ты и сам всё это знаешь. В течение месяца я признался ему, что знаю кто он. Правда, боялся, что испорчу всё этим, но нет. И теперь я весь такой влюблённый жду приговора. Вот и весь рассказ. — Кхм. Я… даже не знаю, что сказать, — растерянно бормочет Джун, не ожидавший таких слов. Он предполагал раньше, что у того есть симпатия к Мину, но это далеко не лёгкое влечение. Это нечто большее, что зовётся любовью. — И не надо. Особенно не надо говорить ему, — выделяет последнее слово Хосок, устало вздыхая, — Потом ещё поговорим, хён, а сейчас я устал. — Конечно. Я пойду, хорошо? Скоро должен Юнги прийти, а тебе надо поспать, — улыбается ему на прощание Ким и уходит, обняв перед этим.

***

Когда Намджун выходит из палаты, то натыкается взглядом на Мина, который сидит на стуле, около двери, прижав колени к груди. Закрыв плотно дверь, он касается плеча старшего и кивает в сторону лестницы. Выйдя на лестничный пролёт, оба, не сговариваясь, садятся на ступеньки и всё молча. — И много ты услышал? — спрашивает Ким, разрывая нагнетающую тишину, что давит на уши. — Достаточно — шепчет Юнги, пребывая в ещё большем шоке, чем получасом раньше. — Ты не удивлен? Знал или догадывался? — хмурится Намджун, глядя на него, и немного радуется, что старший сейчас хотя бы на призрака не походит, как раньше. — Узнал около получаса назад, — отвечает парень, хмыкая, и ударяет себя по лбу, — Как только раньше не понял? Только я не знаю, что делать, Джун… — Как «что»? Беречь, любить и обнимать, а не глупить, тупить и ходить вокруг, да около, — возмущается Намджун, пихая его плечом, и лохматит после волосы. — Я не умею этого… — неуверенно тянет Мин, проводя ладонями по лицу, — Ему нужен тот, кто умеет это делать. — Так. Без этого. Ещё одно слово, и я тебя ударю,— тихо рычит он, вставая на ноги, — Пора учиться, хён. Не потеряй его, ведь после будет больно обоим. А теперь иди к нему. — Ладно, — кивает Юнги и поднимается следом, после направляясь к палате Чона. У него ещё есть время подумать об этом.

***

Постучав в дверь и услышав приглушенное «войдите», Мин заходит в комнату. Хосок лежит на кровати и улыбается ему, будто недавнего разговора с Джуном не состоялось, но даже так его улыбка для него остаётся искренней и мягкой. Как можно было быть таким слепцом и не замечать всего этого раньше? — Как Шуга? — спрашивает Чон, пытаясь присесть. — Лежи и отдыхай, — останавливает его Юнги и садится на стул около кровати, — Твой щеночек очень милый. Я накормил его и налил попить, ну… ещё немного поиграл. — Спасибо большое. Прости за бардак, — неловко посмеивается он, накрываясь одеялом. — Не было никакого бардака. Не переживай. У меня дома бардак ещё больший бывает, — успокаивает младшего Мин, а увидев, что у того закрываются глаза, говорит, — Ложись спать, Хо. Тебе нужно набираться сил. — Хорошо, — зевает Хосок, укладываясь удобнее, — Ты домой пойдешь? — Да. Надо сделать пару дел, да и Чонгук опять ругаться будет. Только я уйду, когда ты заснешь, — улыбается ему старший, кивая. Наблюдая, как тот закрывает глаза, а через десять минут уже начинает сопеть, подкладывая здоровую руку под щёку, он понимает, что хочет видеть это каждую ночь в своей постели, только вот ради этого стоит работать. — Прости, что не умею любить, но ради тебя я готов научиться, — шепчет еле слышно Юнги и подходит к нему. Мин нависает над ним, надеясь, что Хосок спит, и легко целует его. Простое прикосновение губ к губам, но внутри от этого взрываются фейерверки. А после сразу вылетел из палаты, так и не поняв главного. Чон Хосок не спал…