not for life, but for death.

- Может объяснишь мне, какого хуя Чонгук сейчас не в реанимации? А я не на первом месте? – швырнув худощавое тело к бетонной стене, Джеби срывался на крик. Предательство. Одно из перечней, ненависти Джебома к людям. Он многое пережил, но никогда не думал, что в этом списке будет бэм. - Признай это уже, черт возьми! Тебе с ними не тягаться. Ты пришел раньше Чонгука и без моей помощи, но тебе никогда не обойти Хоупа! Слышишь? Никогда. – скупая слеза покатилась по щеке, а обессиленный организм по белой стене. Руки подхватывают Бэма за плечи, поднимая на ноги, прижимая к себе. Он понимает, что Бэм прав, что он всегда прав. - Я возьму первое место, любой ценой. Даже, если придется изгнать всех участников. – грубый голос, от которого мурашки на теле начинают танцевать чечетку. БэмБэм молчит, лишь впивается в плечо любимому, но молчит. Он сделал только хуже. Теперь, Джебом не остановится. Теперь, все будет по его правилам.

***

Безумная ломота в теле. Запекшиеся черной краской, кровь и противный запах бензина вокруг. Во рту вкус металла, вперемешку с асфальтной пылью. Встать на ноги, кажется безумной идеей, пока ему не помогают осуществить ее. Крепкие руки держат практически обезвоженное тело, помогая добраться до его транспорта. - Ну и зачем ты это делаешь? – осипший голос Ендже пытается добиться правда от того, кто в буквальном смысле слова спас ему жизнь. - Мне не нравится эта игра. Я хочу справедливости и ты тоже. Ведь так? – юноша протягивает Чхве белое полотенце, чтобы тот зажал рану. - Ну и что ты предлагаешь? - Терпения, мой друг, терпения…

***

Не с первого раза Юнги удается открыть дверь родного дома. Знаете, родителям глубоко наплевать, чем занимается их ребенок. Только бы учился. Но и в этом Юнги не глуп. Подделать дневник? Или наплести им, что его похвалил сам ректор? Это было настолько привычно, что родители стали отмалчиваться по этому поводу. Ноги ступают по полу, Мин заглядывает в гостинную, где его родители тихо спят, пока он сам уходит к себе,пропуская скрипучие ступеньки старой лестницы. Дверь в его комнату зарывается на замок с внутренней стороны. Юн проходит в ванну наполняя ее горячей водой. Снимает вымокшую одежду и смотрит в зеркало. Мешки под глазами. Грязное лицо и руки, кажется, что в пару местах заметна кровь. Испачканные волосы в дождевой воде и кости, что выпирают из-под бледной кожи, иссохшие губы и рана, оставленная Хосоком. Тошнота подступает к горлу, а в голове только крик боли. На глазах поблескивает солоноватая слеза, от которой перехватывает дыхание. Юнги залазит в ванную, погружаясь в воду, смывая с себя все, что кажется осталось на нем клеймом. Слезы и боль. Он пытается смыть этот день, эти воспоминание. Он проклинает себя за то, что связался с этим, за то, что влез в это дерьмо с головой. Выйдя из ванны, Мин опустился на кровать, закрыв при этом глаза, уличный фонарь освещает комнату. Сейчас, это то, чего он так долго хотел. Скопойствие. Он рад, что сейчас хоть чуть-чуть, но он может придти в себя. Пока не срабатывает смс сообщение. JK: Хэй, ты в порядке? YN: А должен быть? JK: Все прошло, как должно было. Не парься по этому поводу. Паническая атака? В этот период жизни, Юнги свыкся с ней, но страх - это вещь, что всегда будет рядом. Вот и сейчас, он слышит внутри себя голос, что твердит ему о том, что его или найдут, или он вскроет свою карту, тем самым прикончив себя.

***

Хосок сидел в своей комнате, полностью игнорируя Марка, что пытался хоть как-то достучаться до него. Чон не понимал, что происходит. Почему сначала его подпускают к себе, а потом уходят не объясняя причин? Да, возможно, что Юнги было сложно пережить момент с изгнанием гонщиков, но не до такой степени. Он подозревал, что в этой истории замешан Юнги. Но как теперь добиться того, чтобы он сам ему обо всем рассказал? Хо встает с кровати, подходя к письменному столу, где лежал кусочек бумаги. « Я являюсь виновником. Юнги» Чон вылетает из комнаты, сбивая с ног Марка. Сейчас, все ушло из мыслей. Сейчас, тот, кто подсунул этот листок, добился желаемого.