И у йети бывают дети

Он вытирал грязь с лица гостя влажным полотенцем — осторожно, чтобы не занести ее в царапины и ссадины. Протер также шею и ладони, обработал заживляющей мазью ранки на лице и на руках. Интересно, откуда он? Имя у него необычное. Красивый. Если бы не веснушки, парень казался бы мраморной статуей — он видел такие в книжке. Греческий бог. Или римский — у него коротко стриженые волосы, горбинка на носу и волевой подбородок. И божественной красоты губы. На них смотреть даже стыдно, не то что трогать. И ужасно хочется. Пришлось даже оглянуться воровато, как будто кто-нибудь мог его увидеть и осудить. Нет, мишка его не осудит, мишка друг и он поймет. А никого другого тут не было уже много-много лет. Потрогал — мягкие, живые и теплые. Намочил полотенце еще раз и вытер губы парня чистым уголком — безумно красивые. Даже в книжках таких нигде не было. Идеальные. Вздохнул: а ведь сделать это придется и тогда уже нельзя будет вот так безнаказанно часами любоваться его лицом. И трогать его без разрешения будет нельзя. Но и лежать ему вредно — не настолько парень пострадал, чтобы держать его без сознания слишком долго. Тут главное — не навредить, поэтому… его надо будить. Надо! Только еще парочку минут полюбоваться и все. Такой красивый. Весь. И весь в крохотных точках — солнечных. Интересно, как он улыбается? Вряд ли он будет улыбаться здесь, но все же, может, повезет? Ну, перед тем, как придется стереть ему память? Не всю, нет, это было бы слишком жестоко, а только с того момента, когда его какого-то лешего понесло в заколдованный лес… Ах да, леший — это же он. Вздохнул еще раз, оглянулся на лежащего у порога большого черного волка: — Мишка, тебе придется на время перевоплотиться в человека. Я знаю, что ты этого не любишь, но я не справлюсь один. Я пока приготовлю все необходимое, а ты быстренько там, ладно? Волк поднялся, кивнул мордой и вышел за дверь.

***

Ну что ж, пора. Прикрыл наготу гостя простыней, только голову и поврежденную ногу оставил, обратился к вошедшему: — Ты держи вот здесь, а я, — он еще раз, закрыв глаза, прощупал ногу парня от колена до самой пятки, будто прислушиваясь к ощущениям, — а я вправлю. А потом смотри, чтобы он не сорвался бежать — если надо, примени силу… только не так, как накануне в лесу. Его помощник нахмурился, но возражать не стал. — А-а-а-а, fucking shit! Ммм… — парень скрючился, попытался схватиться за поврежденную ногу. Но ему не дали: — Не двигайся! Мишка, держи его! Тот руками придавил пациента к доскам за плечи. — Bloody Hell! Больно же! — парень откинулся на подушку, озираясь непонимающе. — Где я, почему лежу на столе и кто вы такие? — Ты в моем доме. Я Джаред, а это мой мишка… то есть Миша. — Джаред? — парень переводил взгляд с одного на другого. — Миша?! — Да, — Джаред кивнул, — я только что вправил тебе вывих, но если ты встанешь на ногу, могут порваться связки и тогда я не смогу так быстро… — Не сможешь что? — Ну… я немного умею лечить… разное. — А почему твой… как его… Миша — голый? Джаред осекся — объяснять это надо очень долго или лучше не объяснять вовсе. Кивнул мишке: — Придержи вот здесь, пока я буду бинтовать, хорошо? Джаред бинтовал ногу, Миша помогал, а гость подозрительно косился на обоих. — Плохо, — произнес Миша низким голосом, — не ровно. — Что? — Джаред оторвался от бинтов. — Говоришь, вправил криво? — приложил ладони к колену, а потом к тем участкам стопы, которые еще не были покрыты тканью. — Не знаю, вроде все нормально… — Эй, вы, там! У меня она такая и была, если меня кто-нибудь спросит. Вот, смотрите! — пациент вытянул из-под простыни вторую ногу и положил рядом с забинтованной. Миша кивнул: — Równie*(14). — Вот именно, а то начинают тут… — гость поерзал задницей по твердой доске. — Гм-м… Я… как бы… Дженсен. — Знаю, — кивнул Джаред, начиная поверх бинтов обмазывать ногу Дженсена теплой глиной, смешанной с какой-то липкой смолой. — Откуда знаешь? — Дженсен поднял брови. — Так кричали те люди. — Лесорубы? — Да. Они тебя звали, но далеко в лес зайти побоялись. Они метров на двести всего вошли, покричали и вернулись. — А я был дальше? — Дальше. Ты больше километра по зарослям отмахал — так далеко сюда давно никто не заходил. — Значит… — Дженсен нахмурил брови. — Да, ты все еще в лесу. — А ты… — Дженсен уже догадался, но боялся ошибиться. Ну что ж, с такой травмой чужак пробудет здесь дольше, чем Джаред думал вначале, а это значит, что кое-что пояснять ему придется. И хорошенько его охранять, пока нога не восстановится. Оставлять травмированного человека в лесу одного негуманно. А подкинуть в деревню раненого — это спровоцировать людей продолжать совать сюда свои носы, да еще с полицией… А то еще и с факелами прибегут, типа мстить за раненого товарища… идиоты. Лучше вылечить, а когда гость будет здоров, вывести его на дорогу подальше от заколдованного леса и поближе к людям, стереть воспоминания и отпустить с миром — Джаред всегда так делал, но… но в случае с Дженсеном ему уже почему-то было грустно. Джаред вздохнул обреченно: — Я лешак — так называют меня в деревне. Леший. — Охуеть! Фух, — произнес Дженсен, выдувая воздух через губы, сложенные трубочкой. Джаред отвернулся, чтобы не смотреть на эти губы, и отчего-то пролил на пол воду. Мишка… то есть Миша, поднял на Джареда вопросительный взгляд, ничего не сказал, зато на гостя теперь смотрел с любопытством, смешанным с подозрительностью, блестел в полутьме синими глазами. Дженсен озирался по сторонам — бревенчатый дом был увешан пучками трав, корений, на полках стояли стеклянные банки с какими-то порошками и настойками, лежали причудливые стебли и корни. Еще бы хрустальный шар сюда, пару черепов и замасленную колоду карт таро, а в остальном — абсолютно типичный антураж дома колдуна. Джаред тоже странный немного, правда, не настолько, как показалось там, в лесу. Высокий, метра два или около того ростом, волосы нестриженые, до плеч, густая темная борода и глубоко посаженные глаза… а в остальном обычный парень, просто не слишком разговорчивый и до предела серьезный, даже насупленный. Дженсен поджал губы: — Ведьмак — тоже ты? — Я, — кивнул Джаред хмуро. — Но это неправильное название. Я бы предпочел, чтобы меня называли «знахарь»… Но Дженсен пропустил последнее уточнение мимо ушей, усмехнулся, указывая на Мишу: — А этот… нудист? Он вообще разговаривает? — Разговаривает, когда нужно. — Глаза у него такие… знакомые, — щурился Дженсен, постепенно бледнея. — Синие и в темноте светятся. Волос черный и пахнет от него странно. Он же не… только не говори, что он… — Да, — кивнул Джаред. — Что «да»? — Дженсен в ужасе округлил глаза. — Это он напал на тебя там, в лесу. Миша — оборотень.

***

— Снова гнилой развод? — Дженсен скривился. — Заливаешь, да? Брехливый вы народ, славяне! Надоело уже. И уже давно не смешно, ясно? Ладно, ручной волк, отшельничество, порошки эти странные, вонючая глина вместо гипса — это я понять могу, ты в свободной стране, можешь жить как хочешь. Даже то, что ты показался мне метра три ростом и весь в коричневой шерсти, и то объяснимо — я там башкой хорошенько приложился, а когда из глаз искры летят, и не такое привидеться может. Но голозадый чувак, который притворяется… Миша низко зарычал, приподнимая верхнюю губу и обнажая блестящие белые зубы — совсем не человеческие, а из его пальцев полезли острые когти — они громко царапнули о крышку стола. — Воу-воу! — Дженсен шарахнулся в сторону, чуть не слетая на пол. — Ты, зверюга, отойди от меня! Твою ж мать… — Не бойся, Дженсен, — Джаред придержал гостя, не давая ему упасть, — он не опасен. — Это он-то не опасен? Последний раз, когда мы встречались с ним вот так близко, он мне чуть ногу не сломал. Блин, да он меня всего чуть не сожрал! — Нет-нет, Миша не ест людей… по крайней мере, в последнее время. А ногу ты сам подвернул, когда она попала… — Успокоил, блядь, — Дженсен косился на Мишу подозрительно. — В последнее время, говорит… Может, он бешеный… Не подходи, говорю! — Дженсен снова отпрянул испуганно, когда Миша попытался приблизиться. Джаред вздохнул — да, чтобы приспособиться и начать выздоравливать, гостю нужно время. И нужен покой: — Миш, дальше я сам. Спасибо тебе за помощь, дружище, но… пока иди, ладно? Так надо. Миша блеснул глазами, развернулся и вышел из дома, сверкая голыми ягодицами, почти лишенными черной шерсти. Дженсен проводил его ошарашенным взглядом: — А куда хвост… Блин, — Дженсен потряс головой, будто пытаясь вытряхнуть из нее наваждение, — я не хочу этого знать. — Chuj ci w dupe*(15)! — прозвучало из-за двери. — Мишка! — Джаред укоризненно покачал головой, протянул кружку Дженсену. — Пей! — Что это? — Отвар лечебных трав. Он снимет боль и поможет тебе уснуть. Дженсен снова отодвинулся от рук Джареда, смотрел с подозрением: — А зачем тогда будили? — Чтобы спросить, где еще болит. Вывих я видел и… про ударенную голову уже услышал, а остальное могу пропустить, потому что… Джаред вдруг покраснел: потому что он чувствует повреждения, только когда накладывает на травмированное место руки, на расстоянии у него не получается — он же только наполовину магическое существо, а как знахарь вообще недоучка. Конечно, можно было бы исследовать прикосновениями все тело гостя, но… это было бы очень долго и… очень стыдно. А тут нога у Дженсена уже начинала опухать, тянуть дальше было опасно, отекший сустав вправлять сложнее. Так что… Джаред нахмурился: — Не бойся: если бы я хотел тебя убить, уже убил бы. Пей! — Снова успокоил, блин… А ты умеешь вселить уверенность! Тебе бы психотерапевтом… — пробурчал Дженсен, но кружку взял и послушно выпил. Вытер губы ладонью, скривился. — Горькое какое… Джаред тем временем приготовил постель: — Сейчас я тебя перенесу со стола — постарайся ни обо что не зацепиться. — Я и сам… — но возразить Дженсен не успел — Джаред его подхватил как пушинку, легко крутанул его телом в воздухе и бережно опустил на широкую кровать. От неожиданности Дженсен только успел вцепиться в плечи Джареда и пробурчать: — Офигеть! Это ты на грибах и ягодах такие мускулы нарастил? Джаред его замечание проигнорировал, достал с полки небольшую подушечку, сбрызнул какой-то настойкой из пузырька, подложил Дженсену под затылок: — Льда у меня нет, но это поможет твоей голове. У тебя еще где-нибудь болит? Дженсен потрогал себя за грудь, поморщился: — Вот здесь болит. Мне твой парень, кажется, ребро сломал. Или даже два… — Он не мой парень, — отчего-то рассердился Джаред. — Дай! Присел возле кровати, закрыл глаза, положил большие ладони гостю на ребра, сосредоточился… — Ни хрена себе! — выдохнул Дженсен восхищенно. — Больше не болит? — Джаред открыл глаза и поднялся устало. — Кажется… нет, не болит, — то ли утверждал, то ли спрашивал удивленный Дженсен, все еще продолжающий сам себя ощупывать. — Но… если уж ты такое умеешь, тогда почему ногу так же не вылечишь? Джаред укрыл гостя большой шкурой: — Потому что силы у меня не безграничные. А ребро не сломано — там небольшая трещина была. Укрывайся и спи — ночи у нас прохладные. Повернулся к выходу, накидывая на себя что-то теплое и лохматое. — Эй! — позвал Дженсен, зевая. — Куда у вас тут по-маленькому ходят, если приспичит? Джаред глянул исподлобья и молча поставил возле кровати Дженсена небольшой глиняный кувшин. И вышел из дома, тихо прикрыв за собой тяжелую дверь. — Надо же, обидчивые все какие, — пробурчал Дженсен, плавно погружаясь в уютный сон.       *Сноски:       • (14) Równie — одинаково (польск.);       • (15) Chuj ci w dupe — иди на хуй (польск.).