И у йети бывают дети

— Я должен ходить, ясно тебе, тварь? И я буду ходить! Ты остановишь меня, только если сожрешь! — бушевал Дженсен. Кабан клацал клыками, преграждая ему путь в лес: — Нет, хр! Клац-клац! Хррр… Сидеть! — Я тебе не собака, чтобы сидеть! — Głupiec*(26), хрр-хр! Дома сидеть. Надо, — кабан даже комок земли из-под себя вывернул копытом — от ярости. — Вот сам и сиди. Как дам по башке костылем! — Ugrrryzę*(27)! Клац-клац! — Да пошел ты! — Дженсен снова сделал шаг в сторону густых деревьев. И вдруг услышал шум. Он бы и раньше обратил на него внимание, если бы не был увлечен ссорой с Мишей. Вертолет — где-то низко над лесом снова летал вертолет. — Я здесь! Здесь! — Дженсен пытался одновременно не упасть и все же взмахивать в воздухе костылем. Побежать бы, да с глиняной культей не слишком получится. — Я здесь! — В дом! Клац! Нет, в лес! — ринулся за ним кабан, злобно вращая синими глазами. — Хер тебе! Я здесь! Я… Еще чуть-чуть и он вырвется из-под густых крон на середину освещенной поляны. И тогда, может быть, пилот увидит его. Дженсен отшвырнул в сторону костыль, рванул с себя через голову рубаху, чтобы махнуть ею в воздухе… Бац! Миша, обогнув поляну по дуге, бросился ему под ноги, подбивая профессионально, как футболист — подкатом. Мягко, но действенно. Дженсен с размаху полетел на траву: — Ку-у-ур-ва-а-а! Его голос эхом разнесся по лесу, переплетаясь с шумом винтов воздушной машины. И затих, только бульканье осталось — дышать Дженсен не мог, кричать тоже. Кабан привалил его своей массой, придавил к земле, распластался сверху. — Ахх… хррр… хххх… — хрипел Дженсен. Кричать и так бесполезно, пилот за шумом своих винтов все равно ничего не услышит — это знают даже те, кто все же продолжает отчаянно орать, надеясь на чудо. Костер бы разжечь… если бы лес в этом районе горел. Или помахать рубахой Джареда в воздухе, привлекая внимание. Но нет: в тот момент, когда вертолет почти стриг своим винтом верхушки деревьев, Дженсен мог только сипеть и слабо дергать одной ногой, что все еще торчала из-под волосатой туши кабана. Конечно, пилот ничего необычного не заметил и спокойно полетел дальше, не меняя курса. Когда стрекотание стихло вдали, Дженсен со злостью толкнул зверюгу, прохрипел: — Слезь с меня, гад! Дернул за жесткую шерсть на холке, уперся ладонями в бок. Как же, столкнешь такую тушу! Килограммов сто пятьдесят по ощущениям. Как, откуда? В Мише, когда он человек, не больше семидесяти! Кабан поднялся сам. Дженсен лежал, держась рукой за грудь, дышал приоткрытым ртом: — Доволен? Да, Миша был доволен — Дженсен никогда не видел, чтобы дикий кабан улыбался во всю пасть, обнажив розовые десны. И еще и хвостиком помахивал.

***

Над лесом собиралась гроза. Низко нависли тяжелые, переполненные влагой, черные тучи. Вдалеке гремело. Джаред приложил руки к груди Дженсена, прислушался. — Он мне чуть снова все ребра не переломал, тварь! — бурчал Дженсен. Джаред бросил на пол у входа в дом старую шкуру: — Да ладно, с тобой все нормально, пара синяков и все… — «Пара синяков», — передразнил Дженсен, кивнул на Мишу в облике волка, который тихо рычал в сторону кровати: — А этот что, здесь будет спать, с нами? — Он друг, а друзей в такую погоду не выгоняют на двор, — прокомментировал Джаред спокойно. — Проклятье… Пусть ко мне не приближается. — Нужжжен ты! — рыкнул волк, широко растягивая губы и обнажая блестящие в темноте клыки. — Cap*(28)! — Огрызается еще, — буркнул Дженсен, косясь на два голубых уголька в темноте, повернулся к Джареду. — А ты? — Я могу, конечно, и в лесу переночевать — я привычный… — отчего-то заскромничал Джаред. — И оставишь меня с ним одного? Ну уж нет! Я тогда тоже… — Ладно, — перебил Джаред, бросая на пол еще несколько шкур, — места много. Только если будешь выходить на двор, не перечепись*(29). — «Не перечепись», — снова передразнил Дженсен. — Не бойся, на хвост твоему псу не наступлю. Волк снова недовольно зарычал, блеснув злыми синими глазами.

***

Дженсен долго не мог уснуть — гроза бушевала знатно! Ветки деревьев бились о бревенчатые стены дома, молнии громыхали совсем близко и вспыхивали так ярко, что Дженсен видел их даже сквозь сомкнутые веки. Ветер неистово рвал листву и бился в мутные окошки, будто хотел их выдавить. Тут не то что выйти — выглядывать было страшно. Дженсен даже подумал, что как только он попробует открыть дверь на улицу, ее тут же ударит ветром, вырвет вместе с петлями, подхватит из его рук и понесет в мокрые кусты. Можно и потерпеть пару часов, если что — Польша не Техас, грозы здесь никогда не бывают слишком долгими. Уснул. А потом… ему даже вначале показалось, что падает крыша. Все вокруг трещало и сам бревенчатый свод стонал от натуги. Дженсен не мог понять в темноте и грохоте, что произошло — видел только, как Мишка ударил грудью или головой, во тьме было не разобрать, входную дверь и вылетел наружу, растворившись в серой стене дождя. Джаред вскочил тоже и молча вылетел на улицу за волком. Дождь в дверном проеме летел почти что параллельно земле и ветер выл нестерпимо громко. Дженсен запахнулся в шкуру, нашел костыль, доковылял до входа, схватился одной рукой за мокрый откос: — Джаред! Джа-а-ре-е-ед! — кричал. Но его не слышали. Ледяные брызги попадали Дженсену в лицо, и он щурился, стараясь разглядеть хоть что-то. — Fucking shit! — прошептал он. И вышел под дождь. Шквал тут же подхватил его, чуть не сбив с ног. Ощущение было, будто вышел не из дома, а из самолета на полном его ходу. Дженсен сделал несколько шагов, озирался тревожно. Вода заливала глаза, хлестала по щекам. Наконец, увидел: Джаред стоял возле одного из деревьев, что с двух сторон, словно стражи, охраняли дом. Стоял, подняв руки и приложив их к мощному стволу. И пел. А мишка, уже в образе долговязого лося, со всей силы налегал на то же дерево, пытаясь подпереть его рогами, упирался в землю копытами, напрягал мощную шею. Бук трещал, с него летели листья и довольно толстые ветки, но двое существ под ним этого не замечали. Ветер клонил дерево прямо на дом. — Fucking shit! — громко повторил Дженсен. — Твою ж налево! Доковылял, отбросил костыль, встал рядом с мишкой, а тот одарил его пренебрежительным взглядом синих глаз и как-то странно сгримасничал, будто все еще хотел обнажить несуществующие волчьи клыки. — Ты что? Уйди! — Джаред перестал петь, схватил Дженсена за плечи, потянул. Только шкуру смог сорвать. — Я могу помочь! — кричал Дженсен сквозь завывание шквала. — Czys ty sie z chujem na glowy pozamienial*(30)?! — кричал Джаред. — Вернись в дом! Если оно упадет… — Если оно упадет, дому пиздец! — отмахнулся Дженсен и снова уперся в ствол руками. — Делай то, что должен! А мы с Мишей справимся. Секунду. Джаред сомневался лишь секунду. А потом снова отступил на шаг, зажмурился и продолжил заклинание, нараспев бубня слова на неизвестном языке. Дженсен со всей силы налегал на дерево, которое клонилось все сильнее и трещало, перекрывая вой ветра. Дождь заливал глаза, ледяными струями обжигал обнаженную спину. Ветки хлестали по лицу, норовя выбить глаза. Дженсен зажмурился, не смотрел, а от напряжения даже не слушал. Очнулся только тогда, когда Джаред на каких-то одному ему ведомых заключительных словах притронулся ладонями к стволу дерева, попутно слегка придавливая к коре Дженсена. Налег мускулистыми буграми грудных мышц, прикоснулся к уху мокрой прядью — еще одна струйка воды с промокших насквозь волос Джареда побежала у Дженсена по плечу. Показалось или нет? То ли дерево выпрямилось само, то ли Джаред поставил его вертикально, как и должно быть, Дженсен не понял, но бук вдруг перестал скрипеть и крениться, и даже ветер будто стал тише, его вой сместился дальше, за поляну. Дженсен с удивлением оглянулся: Джаред стоял, опустив лицо, и тяжело дышал. Его взгляд был темным, пустым. — Jak po chuju*(31), — улыбнулся Дженсен. А Джаред вдруг закатил глаза и начал медленно опускаться на траву. — Воу-воу! — Дженсен попытался подхватить полуобморочного Джареда. Не смог бы, если бы Миша не помог, — подхватишь такую тушу! Да еще и прыгая на одной ноге. Миша, уже в облике голого мужика, повел друга под локоть к двери, у того бессильно болталась голова и заплетались ноги, оглянулся: — Энергия. Трудно. Надо спать. Зайди. — Ясно, — Дженсен нашел костыль, оперся на него, тоже поковылял следом, — немногословно, но предельно ясно. Когда дошел до порога и поднялся в дом, Миша уже укладывал Джареда в постель, обтирал его тело полотенцем. Кивнул снова: — Надо тепло. Сильно трудно. — Да я понял. Надо так надо! А мне… на пол? Миша скривился: — Нет. Ты гость. Места много, ложись. А ему спать, очень устал. — Я понял, — Дженсен осторожно переполз через длинные ноги Джареда, стараясь не шуметь и не задеть его своим «глечиком». Мишка укрыл обоих шкурами, повернулся к выходу. — А ты куда? — Дженсен поднял голову. — Смотреть лес. Джей не может. — Джей? — улыбнулся Дженсен. — Спи тихо! — шикнул Миша сердито. Дженсен думал, что не уснет от впечатлений до самого утра, да и ветер с дождем еще шумели довольно сильно, а кожу жгло от свежих ссадин. Но через пару минут после того, как за оборотнем тихо закрылась входная дверь, Дженсен уже крепко спал.

***

Джаред смотрел. Он еще не совсем отошел после ночного происшествия — все тело ломило, а голова слегка кружилась. Но не смотреть не мог — как тут оторваться от такой красоты! Ему бы все же встать, выпить укрепляющего отвара и идти в лес, устранять последствия урагана. Уже и солнце встало и светило косо в залепленное оторванными листьями и поднятыми с земли хвоинками окно. Надо идти. Джаред так и сделал бы раньше, но сегодня проснулся, а рядом… Дженсен. Спит себе, прикрыв глаза пушистыми ресницами и сложив во сне губы «уточкой». Надо же, бросился ночью помогать! Какой смелый… ничего от него не зависело, конечно, тут даже Миша не справился бы без сильного заклинания и исцеляющей энергии рук Джареда, но Дженсен старался. Так сильно старался, что у него теперь все лицо в красных полосах и плечи тоже, даже кровь кое-где запеклась. Стоял и держал дерево, пока мокрые ветки розгами хлестали его по нежной коже. Какие же люди все-таки хрупкие! И какие бесстрашные. Джаред даже на всякий случай притронулся к плечам и к ноге Дженсена — нет, просто синяки и ссадины, ничего серьезного, все в порядке. К лицу прикасаться боялся, слишком оно красивое и даже несколько вспухших розовых полос его не портило. Это ничего, это пройдет, а вот на лбу и на шее посерьезнее — там будто острый сук стесал кожу. Наверное, эти будут болеть. Джаред притронулся к шее, сосредоточился… Дженсен зашевелился, открыл глаза. Смотрел спросонья затуманенно: — Джаред? — Я здесь, — Джаред с сожалением убрал руку подальше от Дженсена, вздохнул. Дженсен тер глаза: — А мишка может превратиться в меня? — Не может, — покачал головой Джаред. — Отчего же? Медведь, волк, кабан, теперь вот лось… И в человека может, правда, все время в одного и того же… К чему скрывать? То, что сказано здесь, все равно останется здесь. — Думаю… он может превращаться только в тех, кого когда-то съел… — То есть… — Дженсен наконец-то разлепил веки и посмотрел на Джареда с опаской, — то есть он все же слопал какого-то голубоглазого проповедника? — Почему проповедника? — Ну, мне так почему-то кажется. Тот мужик, ну, в которого мишка иногда превращается, похож на проповедника или на католического священника. Лицо невзрачное, но умное, щуплый, руки нежные, не рабочие и глаза такие странные… Если не сказать безумные, как у религиозного фанатика… Джаред улыбался — нынешний гость хороший такой, забавный. И такой теплый — так и хотелось придвинуться к нему поближе. Теплый и золотой. Как солнце.

***

Дженсен любовался: а этот дикарь ничего, даже симпатичный. Постричь и бороду сбрить, так и вовсе от человека не отличить. Если, конечно, на ноги не смотреть — нормальные такие ноги размера шестидесятого. А когда улыбается, от него и вовсе глаз не отвести. Улыбка такая искренняя и мягкая, а под бородой на щеках ямочки. Дженсен невольно и сам улыбался в ответ. Хороший он, Джаред. И такой домашний и теплый. Как солнце. Жаль, что он улыбается редко. Вот и сейчас погрустнел снова, вздохнул: — Прости. — За что? — Дженсен приподнялся на локте — так было удобнее смотреть на Джареда. Тот отвел взгляд, вздохнул снова: — Я снова не могу тебя исцелить — сил в руках не осталось. Я должен был спасти дерево. Если бы оно упало, мог бы рухнуть дом. Но даже если бы выдержал, с воздуха виден бы стал точно, а это нельзя. — Я понимаю, — задумчиво кивнул Дженсен, — дерево было важнее, чем моя нога. Действительно, куда ему теперь спешить? Искать его точно уже не будут — по крайней мере, не в этом районе. Сколько еще лесов вокруг! Прочесывать и прочесывать, чего им возле одной поляны вертеться? Не нашли здесь, галочку поставили, теперь будут искать дальше. А то и прекратят уже — он же как иголка в стоге сена в этих дебрях. А дальше еще и болото… Так что теперь ему спешить некуда, да и проклятый оборотень все равно не пустит никуда, только хуже может сделать, опять что-нибудь ему сломает или прокусит. Разумнее всего сейчас долечиться как положено, а потом уже как-нибудь отвлечь этих двоих и дать деру. Да, так он и сделает. Потом. А сейчас нужно набираться сил и вообще приятно провести время — этого никто ему не запретит. — У тебя совсем сил нет? Джаред покачал головой — пряди волос качались тоже: — Нет. Я попробовал… ну… исцелить твою рану на шее, но у меня не вышло, — отчего-то снова покраснел Джаред. — Надо восстановиться. — Как? — Время и лес меня восстановят. Еще травы разные. Правильная еда… — Еще есть способы, — улыбнулся Дженсен, наклонился, — тоже очень правильные. И нежно поцеловал Джареда в губы.       *Сноски:       • (26) Głupiec — дурак (польск.);       • (27) Ugryzę — укушу (польск.);       • (28) Cap — козел (польск.);       • (29) Не перечепись — не споткнись;       • (30) Czys ty sie z chujem na glowy pozamienial — ты охуел? (польск., не дословно);       • (31) Jak po chuju — как по хую, легко (польск.).