Самый лучший мальчик

Вопреки планам, поспать нормально не получилось. Манами просыпался за ночь несколько раз: сначала когда замок входной двери щелкнул, оповестив о возвращении Оноды, потом от тихого шума из ванной, потом через несколько часов под тиканье маленького настольного будильника, который Онода купил в Акихабаре на прошлой неделе. Когда рано утром Манами снова открыл глаза, у него болела голова и ощущения были такими, словно он и не спал вовсе. Едва не ослепивший экран мобильного показывал семь ноль пять. «Отличное» начало воскресенья. Хоть Манами и не хотел вспоминать о вчерашнем, успокоить свои мысли никак не получалось. Он четко помнил, что ему снилось это завораживающее восхождение Оноды, чувствовал восхищение, а потом боль оттого, что не может присоединиться. Там, во сне, он снова бежал, только путь не оканчивался автобусной остановкой. Путь оканчивался пропастью. Черной и страшной, затягивающей. После падения из сна резко швыряло обратно в реальность, и Манами, глядя в потолок над собой, слышал собственное сбитое дыхание. Так неужели предчувствие обмануло его? Неужели поступить в Токио и остаться с Онодой в одной комнате на самом деле было ошибкой? А может быть, это судьба так издевалась над ним, обеспечивая все новыми и новыми страданиями? Спрятав телефон обратно под подушку, Манами с тихим шорохом переместился на постели к краю, взялся за перекладину и чуть свесился вниз, чтобы взглянуть на кровать под ним. Как и ожидалось, Онода мирно спал, восстанавливая силы после своей тренировки. Его футболка смялась, а под головой лежала подушка с изображением Котори. Невольно улыбнувшись, Манами, стараясь двигаться бесшумно, вылез из-под одеяла и спустился вниз. Глядя на спящего Оноду, он немного помешкал, а потом все же осторожно присел на пол возле изголовья кровати. Их лица разделяли всего пятьдесят сантиметров, и Манами вдруг почувствовал себя как никогда странно, зачем-то разглядывая своего соседа. Онода спал на спине, положив одну руку на живот, а другую спрятав под одеялом. Его голова была наклонена в противоположную от стены сторону, а лицо без очков выглядело непривычно. На секунду Манами даже показалось, что все это не взаправду. В этот момент рядом с ним был настолько невероятный парень, который лишь одним своим видом мог заставить испытывать самые острые чувства, и это напоминало нереальный сон. Но нет, Онода был настоящим, он действительно был здесь. Манами понял это, когда протянул руку и коснулся пальцами щеки, ведя к подбородку. Нежная, подумал он, а потом резко отдернул ладонь, осознав, что делает. Кончики пальцев после прикосновения как будто горели. Манами сжал ладонь в кулак и закусил губу. Мысли превратились в хаос, и он действительно не понимал, чего сейчас хотел больше: остаться рядом или вернуться в прошлое, где они никогда не встречались. Онода вдруг зашевелился, отвлекая внимание на себя, и Манами испугался, что он проснулся. Как тогда ему объяснять свое поведение? Но, к счастью, все обошлось. Онода просто перевернулся на бок, сунул ладонь под щеку и продолжил спать. Надеясь не разбудить его, Манами поспешно вернулся в свою постель и прижал пальцы к губам. Я хочу еще раз прикоснуться к тебе, — пронеслось в голове неожиданной мыслью, и Манами ощутил, как щеки начали пылать. Будь у него смелость, он сейчас же взял бы велосипед и рванул к ближайшему подъему. Свежий утренний воздух и скорость начисто бы выветрили все неуместные мысли. Но осознание того, что это крайне плохая идея, заставило лишь обреченно вздохнуть и прикрыть глаза. — Ну и что мне делать? — спросил он сам у себя. В голове все так же не было ни одного намека на ответ. Решив отвлечь себя чем-нибудь другим, Манами перевернулся на живот и снова достал телефон. Ко вторнику нужно было подготовить доклад, и это напоминание оказалось очень кстати. Открыв мобильный браузер, он вбил в поисковую строку нужный запрос и сам не заметил, как быстро увлекся чтением. Два часа прошли мимолетно. Манами отвлекся от сбора информации, только когда услышал с нижнего яруса шуршание постельного белья. Онода, кажется, проснулся, и это означало, что можно пойти в ванную, не боясь разбудить его. — С добрым утром! — с улыбкой проговорил Манами, свесившись вниз. — Надеюсь, Котори-тян оберегала твой сон как надо? Онода забавно вздрогнул, нашарил свои очки и быстро надел. — С добрым, М-манами… — растерянно пробормотал он, пытаясь пригладить растрепанные после сна волосы. — Такое чувство, будто я проспал пару суток. Ох, так вот кто забрал мою способность высыпаться, — невольно подумал про себя Манами, а потом спустился вниз. — Сейчас только девять, — сказал он, копаясь в своем отделении шкафчика в поисках полотенца. — Если ты не против, я первым пойду в душ. — Конечно, — закивал Онода, прижимая к груди подушку. — Мне все равно еще нужно раскачаться. Полотенце наконец-то нашлось, и, закинув его на плечо, Манами закрыл за собой дверь в тесную ванную. Теплая вода помогла почувствовать себя гораздо лучше, можно было окончательно освободиться от напрягающих мыслей и подумать о том, чем заняться сегодня. Может быть, встретиться с одногруппниками, которые звали его в караоке? Вернувшись из ванной обратно в комнату, Манами подошел к столу, вспоминая, что где-то в ящике была бутылка с водой, и только потом заметил, что Онода слишком внимательно на него смотрит. — Что? — спросил Манами, откручивая крышечку, и сделал пару глотков. — Манами, ты поранился? — немного помешкав, все же откликнулся Онода, и его тон звучал взволнованно. Непонимающе моргнув, Манами поставил бутылку на стол, но потом до него вдруг резко дошло. Он настолько расслабился, что совсем забыл про то, что здесь не стоит расхаживать как у себя дома, где комната принадлежала только ему одному. Черт, — только и подумал про себя Манами, когда осознал, что на нем майка, не скрывающая его плечи и полосы еще незаживших порезов на левой руке, которые ярко контрастировали со светлой кожей. — Ох, нет, — выговорил он, поняв, что Онода все еще ждет ответа, на пару секунд замолчал и, сам не зная зачем, признался: — Это… я сам сделал. — Сам? Манами тихо кивнул, наблюдая, как Онода поднимается с кровати и подходит ближе. Он взглянул на покрывшиеся корочкой порезы и едва заметные шрамы возле них от старых, поднял ладонь, словно хотел прикоснуться, но замедлился и опустил обратно. — Это для того, чтобы хоть иногда еще вспоминать, что я живой, а не просто зомби, который по привычке встает утром и на автоматизмах проводит каждый день, — попытался объяснить Манами, не надеясь на понимание. — Но… эти ощущения не сравнятся с теми, когда я ездил на велосипеде, поднимаясь в гору. Онода молчал, все еще глядя на шрамы, и в этот момент Манами подумал, что сейчас все и закончится. Онода не захочет продолжать с ним общаться и отстранится, потому что люди всегда осуждают или стараются избегать того, что им непонятно. — Манами, — неожиданно позвал Онода, тревожно взглянув в глаза. — Скажи… у тебя депрессия? Депрессия? Что? Манами едва сдержался от смешка и присел на край стола. — Я готовился услышать от тебя что угодно, но только не это, — ответил он. — Я так часто улыбаюсь. Какая у меня может быть депрессия? Ты решил так из-за шрамов, что ли? — Нет, — покачал головой Онода. — Из-за того, что ты не можешь ездить на велосипеде. Если человек улыбается, это не означает, что ему не больно. Манами замер и почувствовал, как по телу прокатилась волна дрожи. Почему Онода? Почему он вновь и вновь заставлял чувствовать себя странно и так необычно? — Оу, — выдохнул Манами и опустил голову. — Прости, но ты вряд ли это поймешь. — Я пытаюсь! — вдруг заявил Онода с непривычной твердостью в голосе, заставив вздрогнуть. — И я понимаю твое желание ехать. Ты сказал «горы», да? Ты хочешь подниматься? Прикусив губу, Манами поморщился, а потом все же заставил себя говорить, даже если и было очень сложно. — Знаешь… в начале старшей школы мне удалось вступить в велоклуб. Тогда состояние моего здоровья было еще терпимым, и мне разрешили присоединиться, но… В настоящих гонках я так и не смог участвовать. Меня не брали. Кому нужен такой проблемный участник? — Прости, — притих Онода. — Если бы я знал раньше… я бы ни за что не сказал… — Не сказал что? — спросил Манами, взглянув на него, и Онода поднял полные решимости глаза. — Что хочу побороться с тобой за вершину! Манами почувствовал, что задыхается, а потом сжал ладонь Оноды в своей и грустно улыбнулся. Эта фраза тронула до глубины души. — Я тоже хочу, — сказал он. — Хотел бы. Манами опустил голову, и Онода шагнул ближе, подставляя свое плечо. Сердце почти разрывалось от боли, и одновременно ему было легко. Как будто все еще существовала слабая надежда на исполнение мечты. Как будто существовала возможность взлететь. Впервые за этот год Манами позволил себе настоящую слабость. Ощущая дрожь во всем теле, плечо Оноды под своим лбом и выступившие на глазах жгучие слезы, он сжимал его руку все сильнее, пока не хрустнули костяшки. Но даже тогда Онода не отпрянул, не высвободился, только мягко положил свободную ладонь сзади на шею, и от этого ласкового прикосновения Манами вздохнул с жалким всхлипом.